Бек (ЛП)

Мы сидим здесь, каждый со своей болью, несколько минут, пока я не чувствую, как ее рука сжимает мою.
— Ты еще не закончила, не так ли? Если бы ты закончила, ты бы так не выглядела. — Ее глаза широко раскрыты, в них паника от неизвестного страха перед тем, что я еще должна ей сказать.
— Нет.
— Господи, Ди. — Она недоверчиво качает головой. — Скажи мне, пожалуйста. — Ее умоляющий голос дает мне последний толчок, в котором я нуждаюсь.
Я рассказываю ей о боли, которую испытала после последней атаки Брэндона. Как его атака словно щелкнула каким-то переключателем внутри меня. Как я почувствовала, что тону в кошмаре, который он создал. Как у меня не было надежды на спасение. Я рассказываю ей все о своей борьбе с депрессией и о том, что доктор диагностировал как посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное приступом. На секунду я думаю, что мне нужно остановиться или немного приврать и преуменьшить, насколько мне было плохо в психологическом плане, но я знаю, что мне нужно выплеснуть все это, чтобы двигаться дальше. К тому времени, как я заканчиваю, она плачет, всхлипывает и хватала ртом воздух.
— Боже мой, Ди! — Она хватает меня и снова крепко прижимает к себе, уткнувшись в изгиб моей шеи. — Мне очень, очень жаль. Я была так поглощена Акселем, Нейтом и своей жизнью, что была ужасным другом.
— Нет, Из. Ты не была ужасной подругой. Просто у тебя были другие приоритеты, и я никогда не винила тебя, ни разу. Пожалуйста, не думай так. Я сказала тебе это не для того, чтобы расстроить. Я рассказала тебе об этом, потому что, не высказав этого, я никогда не смогу двигаться дальше. Я хочу двигаться дальше. Я готова бороться за свое счастье сейчас, но не смогла бы этого сделать, если бы между нами было то, о чем ты даже не подозревала. — Я так горжусь собой за то, что произнесла это без единой слезинки. Мне неприятно видеть Иззи расстроенной, но осознание того, что я достаточно сильна, чтобы пройти через это, и осознание того, что я могу дать ей понять, какими тяжелыми были последние несколько лет, дает мне ощущение покоя, которого у меня раньше не было. Я на шаг ближе к исцелению, и это заставляет меня чувствовать себя совершенно другим человеком.
— Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я не видела, как тебе было больно, — шепчет она, уставившись во двор.
— Иззи, это просто. Мне нечего прощать. Я люблю тебя.
Она улыбается мне, снова вытирает глаза футболкой и протягивает руки, чтобы обнять меня еще раз.
— Пожалуйста, скажи, что больше ничего нет?
— Нет. Я знаю, что это нелегко слышать, но спасибо, что выслушала. Ты не представляешь, как мне было страшно все это тебе рассказывать.
Она наклоняется ко мне и слабо улыбается.
— Больше ничего от меня не скрывай. Я понимаю, что ты думала, когда держала это в себе, но больше так не делай. Ты одна из самых важных людей в моей жизни, Ди, и я не хочу, чтобы ты думала, что есть что-то, о чем ты не можешь мне рассказать.
— Теперь я это знаю. Мне потребовалось много по-настоящему дорогих визитов к врачу, чтобы понять это. Я устала прятать часть себя от тех, кто меня любит.
Некоторое время мы сидим молча, просто давая друг другу силу, в которой нуждаемся. Я знаю, что ей больно, и действительно ничего не могу с этим поделать. Она моя лучшая подруга, моя сестра и одна из самых важных людей в моей жизни. Но это то, что она должна принять и пережить самостоятельно, с помощью любящего ее мужа.
Это шок, и я знаю, что она расстроится из-за этого, это понятно, но я также знаю, что наша дружба намного крепче, потому что сейчас между нами ничего не стоит.
Примерно через час она встает, чтобы уйти, и когда я смотрю, как она уезжает, я делаю это с полной уверенностью, что все будет просто отлично.
Глава 16
— Ди? Ты наверху? — Я улыбаюсь и глубже погружаюсь в ванну, наслаждаясь успокаивающим действием теплой воды. — Ди! — Я слышу, как он слегка паникует, когда я не отвечаю сразу.
— Я в ванной, — кричу я в дверной проем. Я могла бы позволить ему гадать, где я, но я знаю, что он волнуется. Он с трудом ушел сегодня утром, так что было бы жестоко заставлять его искать дольше, чем нужно.
  
Он врывается в дверь и резко останавливается, когда видит, что я лежу в ванне, окруженная пузырьками. Я широко улыбаюсь ему и наслаждаюсь тем, что его тело заметно напрягается.
— Господи… — бормочет он себе под нос.
— Ты нашел меня. — Я смеюсь, когда он отрывает взгляд от моей груди. Я убеждаюсь, что все еще покрыта пузырьками, прежде чем снова посмотреть ему в лицо.
Он несколько раз прочищает горло и приводит себя в порядок. Я смеюсь, когда вижу, как сильно на него влияет само пребывание в этой комнате.
— Ты в порядке, Бек? — Спрашиваю я, приподнимаясь в ванне. Он выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок, когда мои обнаженные груди всплывают над пеной. Мои соски мгновенно твердеют, когда я вижу, как на его лице появляется выражение чистого вожделения.
— Ди, если ты не хочешь ничего начинать, то, пожалуйста, прикройся. — В его голосе едва слышится мольба.
Мое тело вспыхивает, когда я вижу очертания его эрекции под джинсами. У меня слюнки текут, и мне приходится сжать бедра, чтобы не дотронуться до себя.
— Не смотри на меня так, — умоляет он.
— Например, как? — Спрашиваю я с притворным невежеством.
— Ты смотришь на меня так, словно не ела много лет, а я только что принес тебе стейк на ужин. — Его голос звучит напряженно, почти до боли.
Я улыбаюсь ему и еще раз медленно ласкаю его взглядом.
— Подай мне, пожалуйста, полотенце.
Он прижимает ладонь к промежности и стонет, когда поворачивается, чтобы взять полотенце, которое я оставила на раковине. Он стоит, крепко сжав его в кулаке и опустив голову. Вода почти полностью ушла к тому времени, когда он снова поворачивается ко мне с зажмуренными глазами.
— Ты даже не представляешь, что бы я сделал, чтобы иметь возможность отнести тебя в постель и часами показывать, как сильно я мечтал об этом моменте. Прошло шесть долгих месяцев с тех пор, как я был в этом упругом теле, и когда ты снова будешь со мной, и поверь мне, детка, ты снова будешь со мной, на этот раз это будет навсегда. — Он открывает глаза, и от огня, который я вижу, пылающего глубоко внутри, у меня перехватывает дыхание.
Я молча киваю и принимаю полотенце, которое он протягивает. Он наклоняется и запечатлевает быстрый поцелуй на моих губах, прежде чем направиться к открытой двери. Когда я замечаю, что он идет немного неуклюже, у меня вырывается нервный смешок. Я зажимаю рот рукой, пытаясь сдержаться, но он поворачивается и, прищурившись, смотрит на меня.
— Это не смешно, Ди. У меня сейчас такой стояк, что я не удивлюсь, если мои яйца посинеют.
— Мне правда жаль! — Я поднимаю руки, сдаваясь, но замечаю свою ошибку секунды на две позже, чем нужно. Полотенце падает с моего тела и стекает к ногам, оставляя меня стоять перед ним совершенно обнаженной. Он издает низкий горловой рык, звук настолько мощный, что моя киска начинает пульсировать. Господи, это так возбуждает.
Собрав больше силы воли, чем я думала, он резко поворачивается и выходит за дверь, тихо закрывая ее за собой. Следующие тридцать минут я провожу, пытаясь успокоить свои гормоны, но быстро понимаю, что мало что может успокоить бушующий во мне ад. Я хочу его со всепоглощающей жаждой.
***
После нашего инцидента в ванной мы ходим друг перед другом на цыпочках. Мы оба кружимся в танце, зная, что за каждым украденным взглядом и жарким блеском в глазах мы оба ничего так сильно не хотим, как сойтись в том, что обещает стать самым безумным воссоединением.
Когда он снова смотрит на меня так, словно только что закончил трахать меня прямо на столешнице, на котором я готовлю ужин, я с грохотом опускаю нож. От сексуального жара между нами в комнате становится напряженно. Такое ощущение, что каждый сантиметр пространства вокруг нас окутан туманом желания.