Отставник 6

– Ничего страшного, мои полномочия позволяют находиться здесь как мне, так и моим солдатам, – ответил с умным видом, а сам жестом отдал приказ «Приготовиться!». – Если вы не настаиваете, то они подождут меня здесь.
«Адъютант» колебался. Бросал взгляд то на меня, то на трусливого офицера, но надо отдать должное, последний наконец-то пришёл в себя.
– Бо́днис, всё нормально. Командир отряда усиления имеет право находиться внутри охраняемого нами помещения.
  
– Но…
– Его личность подтвердим по видеосвязи. И офицер-капитан прав, надо заканчивать препирательства и разобраться в ситуации. Не исключаю, что был неправ, но пусть нас рассудит старший офицер-командир Ми́со Шо́ти – это в его полномочиях и я выполнял его приказ. Всё. Занимайся по распорядку, я сам провожу офицера к командиру.
Извилистый коридор, с одной стороны множество дверей и все они закрыты.
«И как ЭТО штурмовать?!», – думал, следуя за Новта́ски.
– Нам сюда, – Новта́ски остановился возле самой дальней двери по коридору и нажал на кнопку, как понял переговорного устройства.
– Кто? – послышалось из динамика.
– Офицер-капитан Новта́ски и командир группы усиления офицер-капитан Хова́тис.
– Входите, – послышалось в ответ и щёлкнул электромагнитный замок, одновременно бронированная дверь медленно поехала в сторону.
– Проходите капитан, впереди тамбур. Там только один сможет разместиться, а следующая дверь не откроется пока не закроется эта.
«Вот это я понимаю продуманная система безопасности!», – непроизвольно похвалил противника за проработанную до мелочей охрану РКП. Ладно подобраться к основному входу в РКП трудно, но выполнимо, но вот дальше начинаются танцы с бубнами. Шлюзовая камера при входе с ограниченным и явно малым пропускным числом боевых единиц – это, во-первых. Видимо поэтому отряд Новта́ски так долго собирался, концентрировал силы на рубеже. Во-вторых, при выходе встречает подготовленная огневая точка, сектор обстрела которой вход и бо́льшая часть коридора. В-третьих, все двери закрыты, и они не выглядят хлипкими, что с одного пинка откроешь. В-четвёртых, не удивлюсь, хотя это излишне, что входная группа каждого помещения оборудовано тамбуром, где поместится только один боец.
Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.
– Проходите, – произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола – это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких лога́ндцев, нво́сков, доска́ков, тома́нцев и коха́нцев. Но что он не представитель шнаха́ссов и не гона́к, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походи́л на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.
– Представьтесь! – не вставая с места, произнёс командир.
– Офицер-капитан Хова́тис.
– Я это уже слышал. Идентификатор, номер части к которой приписаны, от кого получили приказ, кто ваш непосредственный командир? – засыпал вопросами офицер.
– Коммуникатор вышел из строя во время боя, – делая шаг, начал плести чепуху. Я остановился практически по центру небольшого кабинета четыре на пять метров и до оппонента мне оставалось не более трёх метров. Вот только я не решился сразу броситься на него, так как он находился за массивным столом и одной его руки не видел. Скорее всего она сейчас лежит на тревожной кнопке или сжимает рукоять оружия, и второе вероятнее. Своё личное оружие мне пришлось оставить возле шлюзовой камеры и в наличии у меня только подаренный ашш Сошша Хааш боевой клинок. При всём желании противник среагирует быстрее, пока я буду извлекать клинок и метать его. Впрочем, боевой нож принца крови не метательное оружие и промахнуться с такого расстояния вполне вероятно, – приказ о выступлении и поступлении в ваше распоряжение отдан лично старшим командиром полковником О́нто Буса́ти… – на последней фразе я выдержал паузу, зная, что имя этого офицера оказывает специфическое воздействие на нижестоящих офицеров и, к счастью, не ошибся, потому что далее мне просто-напросто нечего говорить. Дальше ни на один поставленный вопрос я не знал ответ, а оппонент так и продолжал сидеть за столом.
– Полковник теперь курирует оборону «Охану»?! – удивление промелькнуло на лице командира. И я понял, что сказал что-то не то, но отступать было некуда.
– Не могу знать! – ответил и сделал шаг вперёд, вытянулся и расправил плечи.
«Надо, если всё получится, какого-нибудь офицера-солдафона оставить в живых, чтоб просветил про местный Устав воинской службы, если таковой имеется, хотя, вроде кто-то из встреченных ранее говорил, что Устав существует, но не действует или не действовал», – сделал для себя пометку на память.
Командир продолжал сидеть, но теперь его рука показалась в поле зрения.
Звякнул щелчок электромагнитного замка и на звук я обернулся. Это Новта́ски вошёл внутрь, и я сделал ещё один шаг, делая вид что посторонился, пропуская.
– Старший офицер-командир, разрешите пояснить, – сразу заговорил Новта́ски.
– Потом. Основное я знаю. Почему не доложил, что полковник Буса́ти назначен курировать оборону внутреннего пространства корабля? – встав со своего места, укоризненно посмотрел на, как понял, помощника офицер-командир.
– За последние три часа сведений о назначении не поступало.
– Разберёмся. Выяснили, кто напал? Это именно те сумасшедшие, кто осмелился взять на абордаж межпланетную станцию?
– Кто напал пока установить не представилось возможным. Я планировал вызвать спецгруппу утилизации для идентификации тел и всестороннего расследования.
– Правильно, – ответил командир и обратившись ко мне продолжил, – значит так, капитан. Сейчас проходишь идентификацию, подтверждаешь свои полномочия и приступаешь к выполнению прямых обязанностей, а я доложу о произошедшем адмиралу, успокою. А то как доложил дежурному офицеру о боестолкновении, так каждую минуту требуют доклада о происшествии.
– У меня раненые. Им необходимо оказать помощь, – нашёлся что сказать.
– Потери?
– Трое убиты, не считая гражданского, которого сопровождали на уровень. У остальных ранения различной степени тяжести.
– У самого?
– Контузия.
– Ладно. Ускорим процесс. Говоришь, лично получал приказ от полковника?
На заданный вопрос промолчал, только кивнул, так как офицер-командир вышел из-за стола и до него оставалось всего три-четыре шага, и я приготовился, опустив руку к бедру где висел боевой клинок.
– Не тянись, капитан. Вижу, что боевой офицер, вот только… – я не дал ему договорить, так как он расположился очень удачно возле меня – вполоборота правым плечом ко мне, а его помощник стоял на одной линии со мной в трёх шагах справа. И у меня появилось время и главное пространство для действия.
Клинок оказывается в моих руках. Слышится вскрик справа, но остриё, усиленное волновой кромкой, не замечая препятствия вонзается в грудь офицера-командира. Рывком, расширяя рану, дёргаю клинок вбок и на себя, так как противник всё-таки успел среагировать на движение и оружие вонзилось не в сердце, куда метил, а в лёгкое.
  
– Стоять! – кричу, заходя за спину, прикрываясь телом убитого. Я не был уверен, что Новта́ски без оружия и поэтому перестраховался. Не кинулся сразу к нему, а сначала прикрылся телом поверженного противника. Шлюзовую дверь он сразу не откроет, но применить личное оружие, если у него таковое имеется, вполне мог успеть.