Отставник 6

– Так точно! – бодро ответил генерал коханец. Он среди немногих командиров наземными войсками, кто поддержал мятежного адмирала и до сих пор его бригада находилась в резерве, не участвуя в покорении планеты, но пришёл и его час, тем более, что вторая бригада десанта являлась, пожалуй, самым боеспособным подразделением в распоряжении адмирала и состояла в основном из коханцев, которым он полностью доверял.
  
– Это хорошо. В течение суток высадится на планету на малом континенте, организовать базу и… – не успел адмирал договорить, как краем глаза заметил, что к нему торопливым шагом приближается взволнованный дежурный офицер. – Что у тебя?!
– Адмирал, бунт на уровне «К-11 бис»!..
 
Глава 7
 
Бунт на корабле. Сколько их за эти несколько лет уже было и не счесть, и Умао Витарис сначала закончил давать указания, и только потом заслушал доклад дежурного.
– Причину, зачинщиков установили?
– Зачинщиков установили. Это двое техников-смотрителей, что в помещении приёма пищи устроили потасовку. Но причина, почему она произошла пока неясна. За несколько минут до начала бунта на камерах наблюдения зафиксирован проход вооружённого подразделения.
– Кто там сейчас? – на последнее предложение адмирал не обратил внимания, мало ли какая группа патрулирует сектор.
– Двенадцатая рота внутренней охраны.
– Нво́ски?
– Их подразделение оказалось ближе всех к месту событий.
– Плохо, – поморщился адмирал. Он не хотел формировать воинские и полицейские подразделения по расовому принципу, тем более состоявшее из тех, кому он не доверяет стопроцентно, но в то время ему пришлось пойти на уступки, а сейчас заниматься переформированием не было времени. И выходило, что бунт нво́сков пришло усмирять подразделение на девяносто процентов состоявшее из тех же нво́сков, – что предпринимается?
– В сектор ограничен доступ, но блокировать его не стали. На территории находятся полицейские подразделения.
– Связь?
– Ограничена. Переговоры ведутся только на специальной частоте.
– Зачинщиков поймать, установить причину. Если бунтовщики применят оружие, стрелять на поражение. И ещё… отправить для блокады сектора восьмую роту внутренней охраны.
– Им до места добираться не менее пяти часов.
– Думаю, за это время ничего не произойдёт.
– Адмирал, на видеосвязи старший офицер – командир двенадцатой роты Лисо́ки Цуну́ки, – доложился один из дежурных офицеров связи.
– Соединяй…
– Командующий, докладывает Цуну́ки. Один из зачинщиков беспорядков схвачен и в ходе опроса удалось узнать, что поводом послужил арест кого-то из знакомых. Я хотел бы уточнить, в последнее время не задерживались техники-смотрители?
– Бунт подавлен?
– Нет.
– Так почему бездействуешь?! – не выдержал, рявкнул адмирал. Он надеялся, что происшествие толком не начавшись подавлено, а тут какой-то местный, ни разу не стоявший на планете начинает задавать вопросы и интересоваться тем, что ему и знать не положено.
– Бунтовщики держат заложников.
– Какие заложники?! Это жилой сектор! Они все там друг друга знают! Слушай, офицер, пока в сектор не прибудет подкрепление, у тебя пять часов подавить бунт. Ты меня понял?
– Слушаюсь, – ответил командир двенадцатой роты и отключился.
– Как-то слишком спокойно он согласился, – сделал ремарку стоявший рядом и всё слышавший дежурный старший офицер.
– Уточни, не понял.
– Это же нво́ски, а они эмоциональные до такой степени, что разговаривают на повышенных тонах и…
– Я тебя понял, но это офицер, а не гражданский, – прервал начавшегося распаляться дежурного офицера адмирал.
– Извините.
– Лучше проверь сводку. За последние двенадцать часов, задерживался кто-то или какое фиксировалось происшествие с этими нво́сками.
– Могу сразу доложить. За последние двенадцать часов никто из техников-смотрителей не задерживался, по крайней мере, в ежечасную сводку данный факт не попадал. Имеется сообщение об обнаружении трупа с признаками насильственной смерти. Личность потерпевшего установлена – это техник-смотритель Лива́нски. Он нвоск. Идут разбирательства.
– Почему так долго не могут разобраться? Проверить системы автоматической видеофиксации и распознавания, и всё.
– Тело обнаружено в техническом помещении, которое не оборудовано автоматическими системами видеофиксации. Приходится всё смотреть в ручном режиме.
– Что за помещение? Где его нашли? – адмирал вывел на экран монитора схему станции. При упоминании теоретически слепых зон у него ёкнуло сердце, и он насторожился. О том, что не все помещения огромной станции оборудованы системой видеофиксации с распознаванием лиц и происходящих событий, которая в автоматическом режиме, из большого объёма фиксируемой информации, по сложному алгоритму, в режиме реального времени выдает сигнал оператору обратить внимание на происходящее, он знал, но до недавнего времени и попыток абордажа корабля-станции не случалось. А ведь он, его солдаты как раз этой прорехой в системе безопасности и воспользовались, когда брали её под контроль, вот только сделать с этим ничего нельзя. Сажать тысячи операторов в реальном времени просматривать видеокартинку – бессмысленно. Перенастраивать алгоритм отбора для оповещения – тоже.
– Вот здесь, на этой технической лестнице, обозначенной «МТ-34с» у выхода на уровень «Т-17с», – из размышлений адмирала вывел голос дежурного офицера, что указывал на монитор.
– Установили, как давно помер этот нвоск? Может это несчастный случай?
– В сводке сказано, что более двух стандартных часов. И однозначно указано, что его задушили. В добавок из разнарядки известно, что он был не один. Его сопровождал стажёр, но его найти пока не удалось.
– Местные разборки. Странно, что эти нво́ски так всполошились. Ладно. Распорядись, чтобы…
– Адмирал, разрешите, – подошёл второй помощник дежурного офицера, – важное сообщение.
– Что там?
– Начальник дежурной смены пятого РКП докладывает, что у входа, в коридоре идёт бой…
***
Задняя створка шлюзовой камеры с шипением закрылась, и я занервничал, озираясь. Так легко попасться в ловушку… Ладно бы один, но со мной четверо анторсов и этот шабутной офицер, что после разоружения ни проронил ни слова.
– Офицер-капитан, – подал голос арестованный.
– Что тебе? – ответил вопросом, не скрывая раздражения. Я пытался придумать как выпутаться из ситуации, а тут молчаливый офицер подал голос и мешает думать.
– Нужно приложить коммуникатор к панели или пройти идентификацию по зрачку, но вы пока не занесены в базу данных.
– Коммуникатор сломан. Сам же знаешь, – с интересом повернулся к офицеру, – приложи свой.
– У меня руки связаны.
Жестом приказал его развязать, тем более, все присутствующие нас слышали и понимали.
– Ну и ловкий вы… – растирая руки, говорил трусливый капитан.
– Открывай и обещаю, что попрошу, чтобы тебя сильно не наказывали. Понимаю, что объявлена тревога, все на нервах. Непонятно кто пытается захватить корабль… – говорил пространно, усыпляя бдительность. Как-то слишком мы долго находимся в шлюзовой камере, но не меняется ни давление, ни состав воздуха. Я опасался, что попадём внутрь, а там мало- или ограниченно пригодная для существования окружающая среда.
– Готово, – победно произнёс трусливый офицер и отступил назад.
Гермодвери медленно отъезжали в сторону, и я заметил, что нас встречают.
– Офицер… – удивлённо на нас посмотрел «адъютант». Он стоял в окружении двух солдат и явно не ожидал увидеть нас.
  
– Мы с разрешения офицер-капитана Новта́ски воспользовались приглашением.
– Офицер-командир Ми́со Шо́ти вас ожидает, но солдатам придётся подождать.
– Хорошо, – ответил и, повернувшись к сопровождающим анторсам, добавил, – ожидайте здесь. Охраняйте задержанного.
– Но здесь нельзя находиться посторонним, тем более вооружённым, – возмутился «адъютант». Он оказался смелее, чем его начальник, но может это из-за того, что находился на своей территории, в окружении солдат и… я действительно не ошибся – помещение пятого РКП оказалось по планировке совсем иным, чем занятый ранее четвёртый и это не только наличие шлюзовой камеры, но и площадь помещения и соответственно планировка отличались. Но, что самое неприятное, этот РКП намного лучше приспособлен для обороны: наличие отсекающего помещения, куда одновременно более восьми вооружённых солдат просто-напросто не влезут, и продуманная для обороны планировка. Мы находились в просторном холле, где имелась стационарная бронированная огневая точка. Название, конечно, земное, но суть понятна – это сооружение из бронелистов в виде башни с бойницами, где по моим прикидкам размещается не более трёх солдат, которая прикрывала узкий, извилистый коридор, а вот что дальше – пока непонятно, но думаю не одно большое помещение, а разделённое на секции, а нас всего-то пятеро…