Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов (СИ)

– Любовные, – поясняет Лея.
– Какие? – переспрашиваю я и, не удержавшись, содрогаюсь от смеха.
Марк Аврелий перепрыгивает на спинку софы, а я смеюсь.
– Любовные отношения у меня и Санаду? – даже за живот хватаюсь. – С чего вы взяли?
Девушки тревожно переглядываются.
– С его особенного к тебе отношения взяли, – поясняет Бэксил.
– Это же очевидно, – повторяет Дилала. – По особенному и трепетному отношению к тебе. Перед нами можешь не притворяться.
– Да какое притворяться? – фыркаю. – Санаду же старый.
Опять девчонки переглядываются. И Бэксил возражает:
– Обычно вампиры сохраняют возраст обращения всю жизнь.
– И судя по внешнему виду, – продолжает Дилала. – Санаду в момент обращения было не больше ста лет. Я бы даже провела границу годам по восьмидесяти, а то и семидесяти. Хотя, нет, пожалуй, по восьмидесяти.
Теперь я не смеюсь – я закашливаюсь: предположенные мной тридцать на вид в местных реалиях соответствует годам так семидесяти-восьмидесяти, но может соответствовать и сотке? Мама дорогая, Санаду ещё до обращения вампиром мне в прадедушки годился!
– Так что он в самом расцвете лет, – деловито уверяет Лея.
Помахав рукой, уношусь к кухонной зоне у окна и наливаю себе воды.
Менталистки молча наблюдают за тем, как я пью.
Отставив чашку, икнув, я вытираю влажные губы и смотрю на них…
Они серьёзно смотрят на меня.
В восемьдесят – самый расцвет…
– Он в мою сторону ни единого поползновения не делал, – поясняю я. – Поверьте, интерес ко мне какой угодно, но только не любовный. Думаю, я забавляю Санаду. Всё же я из другого мира и чувство юмора у нас похожее. Но это не значит, что я могу как-то на него влиять.
Впрочем, из ванны я его выгнала…
Кровать себе выпросила…
И…
И, судя по взглядам девушек, они ни единому моему слову не верят.
– Эм, если не хочешь это признавать – не надо, – резковато отвечает Дилала.
– Просто… – Бэксил грустно улыбается. – Нэл был забавным парнем. Жизнерадостным. Шутливым. И если ты можешь повлиять на Санаду, чтобы он задействовал свои связи или лично занялся расследованием, сделай это, пожалуйста.
– Вдруг убийца всё ещё в Академии, – тихо добавляет Лея.
– Тебя Санаду послушает, – повторяет за ней Бэксил.
Очень и очень убеждённо.
Впрочем, я сама виновата: не надо было шутить, что Санаду с Тавросом из-за меня схлестнулся. Только бы Санаду был не сильно против того, что ему приписывают роман со студенткой…
Но убийца в Академии… надеюсь, девчонки ошибаются.
***
Первое, что ощущает Санаду при входе в столичное отделение ИСБ – ажиотаж. Яркость, сумбурность чужих эмоций захлёстывает его бурлящим коктейлем, заставляя почувствовать себя не просто молодым – юным. Настолько всё остро, пронзительно и максималистично.
Кардинальная смена руководства – это всегда такое вот потрясение эманаций, крик ментального пространства. А в имперской службе безопасности происходит именно кардинальная смена руководства, политики, вроде даже структуру планируют менять… И сейчас работают в режиме повышенной безопасности с усиленной охраной и проверкой посетителей.
Санаду наслаждается суматохой входящих и выходящих существ, тревогой и надеждами сотрудников, отголосками страха преступников, печалью жертв и их вожделением правосудия.
А насладившись, чуть не пританцовывая от переполняющих его чувств подходит к дежурному на проходной. У мужчины вытягивается лицо, и во взгляде появляется обречённость.
– Я Санаду Лофтийский, – улыбается Санаду. – Мне нужен следователь. Толковый и сообразительный, с хорошим чувством юмора и крепкими нервами. Или можно сразу к главе вашего прекрасного заведения меня отправить.
– Цель визита? – голос у дежурного тоже обречённый.
Его амулет пропускает самые яркие эмоции, и Санаду знает: человек ждёт неприятностей. Потому что так просто главы других государств в это заведение не заходят. Только если случилось нечто политически неприятное.
Санаду делает честно-несчастное лицо:
 
– Хочу написать заявление о преследовании.
– Вас? – изумляется дежурный.
– Да, меня, и я хочу, чтобы моим спасением занимались специалисты самого высокого класса.
– Спасением? – переспрашивает дежурный и с очень большим сомнением оглядывает Санаду, а тот патетично прикладывает ладонь к груди и вопрошает:
– Думаете, если я могу в одиночку убить дракона правящего рода, меня от преследователей спасать не надо?
– Конечно, надо, – признаёт дежурный и берётся за штамп для создания пропуска.
Санаду его не помнит, но, судя по фонящему чувству обречённости, этот человек учился в Академии драконов и понимает, что с Санаду спорить бесполезно, надо только смириться. От этого Санаду даже как-то грустно, он послушно приоткрывает защиту и позволяет шмякнуть на тыльную сторону ладони метку пропуска.
Защитные чары пропускают Санаду сквозь арку к лестницам на верхние этажи.
Он прекрасно понимает: архивампирам его обращение за помощью в ИСБ не понравится. Но если он отправит в Нарнбурн убирать установки Мары своих подданных или наёмников (или займётся этим сам), и об этом узнают имперцы, такое несанкционированное ментальное воздействие на их подданных приведёт к скандалу. И именно Санаду такой скандал не простят очень долго. А если он попросит о помощи архивампиров – окажется им должен в любом случае. Если же его проблему решит ИСБ, он ни за что не признает обязательств перед ними, ведь, разбираясь с противозаконными ментальными установками, ИСБ просто исполнит свой долг.
Собственно, это самый простой способ, просто неприемлемый для высокопоставленных коренных кантонцев. Возможно, именно в расчёте на патологическое нежелание вампиров связываться с драконами Сонли заломила непомерную цену за свою помощь.
А Санаду – Санаду с удовольствием напряжёт имперцев для решения своих проблем, даже если за это его закидают гневными письмами. Он вообще, можно сказать, драконов любит. И они его тоже немного.
***
Санаду, устроившийся на рабочем месте выделенного ему следователя, ещё только начинает заполнять заявление, как дверь распахивается, и в кабинет стремительно заходит её величество императрица Ланабет, глава ИСБ по совместительству: статная, почти миниатюрная блондинка с холодным взглядом механических глаз.
Приподняв перо от бумаги, Санаду укоризненно качает головой:
– Лана, мужественная наша, я ещё никого не успел довести, а ты уже бежишь на помощь. Избалуешь своих офицеров гиперопекой, как они с преступниками бороться будут?
У неё дёргается уголок рта. Следователь, как и следующие за Ланабет его коллеги и двое гвардейцев-медведеоборотней, стискивают зубы. Санаду улыбается:
– А если ты пришла спасать меня, то у меня вопрос: избранный твой златой против не будет?
– Все меняются, а ты остаёшься прежним.
– Ну, что поделать, – разводит руками Санаду. – Мы, вампиры, осколки застывшего времени. Уж в каком состоянии застыли, в таком и пребываем.
Он снова улыбается. Ланабет смотрит на него… неопределённо: её обучение в Академии драконов совпало со службой там Санаду, и он имел возможность касаться её сознания, когда оно не было защищено так хорошо, как сейчас. Поэтому он прекрасно знает, насколько ей оскорбительны предположения, что она должна согласовывать действия с мужчиной, пусть даже императором-супругом. И она знает, что он знает, и он знает, что она знает, что он знает…
С другой стороны, он правитель другого государства, и убивать, пытать или даже просто избивать за подобные вопросы его нельзя. Улыбка Санаду становится шире.
 
– Слушай, Санаду, – Ланабет чуть сгибает ногу, принимая более расслабленную позу. – Я сегодня ещё не ужинала, пойдём перекусим вместе, заодно выясним, от чего тебя надо спасать. Или от кого.