Разведенка. Беременна в 46 (СИ)

Хмурюсь, когда до меня доходит, что в компании о нашем намечающемся разводе пока, оказывается, не знают. Видимо, Влад не опустился до объяснений, когда перестал скрывать свою интрижку, как думают сотрудники юридической фирмы.
И теперь его секретарша боится потерять свое насиженное место, решив, что я не в курсе любовных похождений старого кобеля.
Улыбаюсь, когда называю его так мысленно, а затем слышу смешок со стороны Илоны. Черт. Похоже, я назвала Влада старым кобелем вслух.
  
– Дверь закрыта на ключ изнутри? Открывайте, будьте добры, только тихо, – отстраненно и холодно говорю я Илоне, но она испуганно качает головой.
– Не могу, Варвара Леонидовна. Меня же уволят. А на мне бабушка и младшая сестренка…
– Влад в курсе о моем приходе, так что оставь ключи на столе и прогуляйся. У нас будет личный разговор.
Я нахожу выход из ситуации, но Илона колеблется. Она отличный сотрудник, никогда не пыталась флиртовать с начальством и решать свои вопросы через койку, так что я не сомневаюсь, что даже если ее уволят, новую работу она найдет быстро. А я ей в этом поспособствую, о чем и говорю следом, окончательно убеждая ее сделать так, как я велю.
Я ставлю фикус на ее стол и беру в руки ключ. Подхожу бесшумно к заветной двери, вставляю ключ в замочную скважину и прикрываю глаза, переводя дух.
Размеренно и спокойно дышу, невольно прислушиваюсь к тому, что происходит в кабинете, и слышу… стоны. Тоненькие. Красивые, как из мелодрамы. Словно фальшивые.
Даю себе три секунды на окончательное принятие решения и сжимаю другой рукой телефон. Включаю запись видео и медленно проворачиваю ключ. Хватаюсь за ручку и опускаю ее так, чтобы не испугать сластолюбцев, порочащих мое честное имя на всю компанию.
Влад сам напросился. Хочет играть по-грязному? Что ж, компромат, так компромат.
Когда я медленно открываю дверь, уже знаю, что могу увидеть, но даже моральная готовность воочию лицезреть измену мужа не может подготовить меня к тому, что в итоге предстает перед моими глазами.
Мне казалось, что такое бывает только в сериалах. Когда жена приходит к мужу в офис, хочет сделать ему сюрприз, а она застает его в объятиях секретарши на рабочем столе.
Реальность же оказывается куда более грязной и омерзительной, заставляя чувствовать себя испачканной в чужих нечистотах. Хочется отмыться и стереть всё увиденное из головы, но я не позволяю себе слабости и стараюсь просто мысленно отстраниться. Не принимать близко к сердцу.
Марьяна сидит с раздвинутыми ногами, в одной рубашке Влада, а сам он находится между ее ног, только штаны приспущены.
Их стоны становятся громче, а пальцы Марьяны с нежно-розовым переливчатым маникюром впиваются в его обнаженную спину. Будь он помоложе, может, смотрелся бы эффектно, но всё, что вызывает у меня эта сцена – отвращение.
Я зажмуриваюсь, в то время как телефон продолжает снимать игры для взрослых. Пересматривать я это точно не стану, а вот использовать в своих целях – очень даже. В иной ситуации никогда бы не опустилась до подобного, но Влад сам вынуждает меня идти на крайние меры.
Он ведь знал, что я приду. Я ведь сама предупредила, что заеду, чтобы кое-что вернуть. Поэтому и позвал к себе в кабинет Марьяну, заперся с ней на ключ и решил заставить меня слушать их стоны удовольствия. Хотел смешать меня с грязью, чтобы я прочувствовала всю степень его презрения ко мне. Растоптать, чтобы я не поднялась с колен.
Вот только он ошибается, если решил, что я молча стерплю это унижение. Во всем офисе наверняка уже шепчутся, какой тут намечается скандал. Обсуждают, что муж изменяет старой жене с молодухой, и рога мешают мне уже проходить через дверной прием.
Стараюсь не развивать мысль дальше, так как невольно начну мазохистски задаваться вопросом, насколько длинные и ветвистые у меня выросли рога за годы нашего брака.
– Браво! – громко говорю я, решив прервать их кроличий забег и хлопаю, закончив съемку.
Дверь предусмотрительно за спиной не закрываю и стою в проеме так, чтобы уйти в любой момент. Кто знает, на что теперь способен Влад в любовном угаре, где настолько потерял голову, что творит всё, что вздумается, забыв о репутации.
Марьяна испуганно замирает, перестав стонать, а вот Влад продолжает двигаться над ней, делая вид, что меня тут нет. Играет на публику для одного зрителя, для которого вся эта сцена и затевалась. Для меня.
– Можешь не стараться, Влад. Я всё прекрасно увидела. И, кстати, упаковку от виагры мог бы и спрятать подальше, а не просто кидать в мусорное ведро у дивана. Видно ведь. Не стыдно-то перед коллегами?
Я усмехаюсь, кивая на урну, которая находится неподалеку, и мои слова действуют на мужа отрезвляюще. Он отпускает Марьяну, подтягивает брюки и заправляет ширинку. Я морщусь, так как желания смотреть на его причиндалы нет, а вот на лицо Марьяны, когда он отстраняется, я смотрю с интересом.
Отправив первое видео себе на почту, снова включаю камеру, направляя в их сторону, что первой замечает Марьяна. В ее глазах появляется шок и страх, она сглатывает испуганно и касается руки Влада, который чересчур медленно оборачивается ко мне, снова скрывая за своей спиной любовницу.
– Стучаться не учили, Варвара? – цедит он сквозь зубы, делает вид, что он хладнокровен и спокоен, но я вижу, как на его щеке дергается мускул, а в глазах горит огнем настоящая ненависть.
С каждым днем нашего противостояния в нас обоих умирает всё то хорошее, что было когда-то между нами, а на место былых чувств приходят презрение и враждебность.
Он делает вид, что пропускает мои слова про виагру мимо ушей, но внутренне напрягается, собственнически кладет ладонь на бедро Марьяны и сжимает челюсти. Его раздосадованный взгляд в сторону урны едва заметен, но настолько жалок, что я слегка улыбаюсь, хотя мне совсем не до смеха.
Не смешно ли, что в пятьдесят два муж молодится, пытается соответствовать юной любовнице, чтобы не отставать от молодых жеребцов, которые могут по пять раз за ночь? Готов на всё, чтобы доказать ей, что даст сто очков форы всем ее ровесникам.
Увиденное вызывает презрение, и я дергаю губой, не скрывая своего отношения, но Влад не замечает моего взгляда, его отвлекает испуганная Марьяна.
– Она снимала нас на видео, Влад. Ты что, дверь не закрыл?
Голос Марьяны звучит чересчур визгливо и бьет по ушам, отчего я морщусь, а на лице дергается мышца. Я опускаю телефон, так как записанного достаточно.
– Не делай глупостей, Варвара, – холодно произносит Влад и хочет пойти в мою сторону, как вдруг Марьяна вскрикивает и хватает его за плечо, пытаясь остановить.
Я хмыкаю. Она ведь голая, так что вынуждает его стоять на месте, теряя время, так что я проворно отправляю на почту еще одно видео и кладу телефон в карман.
Когда Марьяна впопыхах одевается, Влад наконец может двигаться, но уже поздно.
– Глупостей? – говорю я, возвращаясь к нашему разговору. – Ты себе этот совет дай, Влад, а ко мне не лезь. Ты потерял право раздавать мне советы. Спасибо, кстати, за спектакль. Не думала, что ты так глупо подставишься.
Я ухмыляюсь, не скрывая, что довольна. Конечно, внутри меня неприятно свербит от увиденного. Не каждый день ведь видишь чужое грязное соитие. Особенно когда это твой муж, пусть и будущий бывший.
Как бы я не хорохорилась и не убеждала себя, что всё у меня умерло, что-то внутри всё равно скрючивается в муках. Не так-то просто отпустить ваше общее прошлое с человеком, с которым прожила так долго, что уже не помнишь, каково это жить раздельно. Не знать друг друга. Не упоминать имени друг друга. Ненавидеть…
  
Я так ни разу нормально и не проплакалась, но у меня на это не было ни времени, ни сил, ни личного пространства. Я будто белка в колесе, которая не может остановиться, а потому и не может позволить себе слабости.
Влад же, напротив, кажется, такими рефлексиями не страдает. Только смотрит на меня, как на чужую, будто и не прожили мы с ним вместе двадцать семь лет.