Пылай для меня (ЛП)

- Ты можешь ее избежать.
Я покачала головой. - Нет. Не теперь. Возможно, до того, как он на меня напал, но точно не теперь.
- Ты должна быть твердо в этом уверена, дорогая. Как только их установят, они останутся с тобой на всю жизнь.
- Какова вероятность того, что это меня убьет?
- Меньше одного процента сращиваний происходит со сбоем, но если их будет устанавливать Макаров, тебе не о чем волноваться. Но установка - не самая большая из твоих проблем. Чего не скажешь об использовании этих паршивцев. Ошибешься - и ты не жилец.
- Тогда я уверена. - Когда Чокнутый Роган снова надумает возникнуть рядом со мной, его будет ждать сюрприз.
- Дай-ка мне сделать звонок. - Бабушка поднялась.
Я встала и пошла искать маму.
Я проверила зал, гостиную и тайную комнату, которая была гостевой спальней, но превратилась в комнату для посиделок. Я проверила дверь в мамину спальню и обнаружила, что та заперта. Зов «Мама...» грустным примирительным голосом не сработал. Я сдалась и направилась в свою спальню.
Когда я выбирала место для спальни, то хотела уединения. Лет семь назад было время, когда я не могла отделаться от сестер, как бы ни пыталась. Когда мы переехали на склад, родители приняли это в расчет и построили мне маленькую комнатку под самой крышей. Моя спальня и ванная находились над складом, поверх двух кладовок. Спальня выходила на улицу, а ванная, вместе с той же стеной, была прямо напротив разделительной стены, изолирующей наше жилое пространство от бабушкиного гаража. Деревянная лестница вела на площадку, соединенную с моей мансардой устойчивой складной лестницей. Если я хотела, то могла сложить верхние десять ступенек, делая свою спальню недосягаемой.
Я взобралась по лестнице и включила свет. Вообще-то, на складе не было окон, но когда мы располагали спальни, по желанию одно окно могли установить. На самом деле, я хотел два окна - одно в ванной комнате, выходящее на бабушкин гараж, так, чтобы выглянув в него, я могла видеть черный вход, - и одно в спальне, во всю длину комнаты, чтобы лежа на кровати, я могла видеть из своего окна город.
Город также мог смотреть на меня, поэтому я потратилась на жалюзи плиссе в дополнение к двойным шторам: одни белые и просвечивающие, другие - белые и светонепроницаемые. Я оставила жалюзи поднятыми, а шторы открытыми, и ночь раскинулась за окном во всем своем темном великолепии. Если бы у меня все еще была сетка, я бы распахнула окно и впустила ночь. Но я случайно выдавила ее, когда мыла окно месяц назад, а получить её обратно в тот конкретный момент оказалось слишком сложно. Если бы я сейчас открыла окно, я бы впустила ночь и рой комаров.
Итак, я шантажировала механика; опять назвала своего работодателя (который наверняка был Превосходным) ужасным человеком; встретилась с Превосходным пирокинетиком и была похищена Превосходным телекинетиком; поссорилась с мамой и приняла решение имплантировать себе в руки оружие, которое может меня убить. Ну и денек выдался. С Превосходными явный перебор.
Я чувствовала себя усталой и изношенной, словно сегодняшний день протер во мне дыры. Я не хотела ни о чем думать - особенно о том, что я выдала, чтобы разрушить заклинание Рогана. Я просто хотела забыться и отправиться спать. У меня был пузырек снотворных таблеток в аптечке, но от них у меня были кошмары.
Поверить не могу, что я была увлечена его глазами. Поверить не могу, что считала его горячим, наблюдая, как он идет ко мне. Я должна была тут же сообразить, что он сулит мне неприятности. Мужчина вроде него не станет просто так прогуливаться по ботаническому саду. Я видела тигра с горящими глазами и клыками величиной с палец, но вместо того, чтобы бежать, сидела и любовалась его красотой, пока не подобрался достаточно близко для броска.
Что-то отскочило от моего окна. Я дернулась назад. Слишком маленькое для летучей мыши. Слишком поздно для птиц. Что это за...
Я открыла окно и распахнула его настежь. С улицы в меня полетел маленький фаербол. Я отскочила назад, врезавшись в книжные полки в шести футах позади меня.
 
Фаербол приземлился на мой ковер, все еще горя. Ааа! Я отбросила его ногой через спальню в ванную, на плитку. Затем кинулась следом, распахнула дверь в душевую кабину и, схватив лейку душа, залила пламя.
Обугленный теннисный мяч.
Ну разве это не мило? Я вытащила из ящика ножницы, наколола на них мяч и промаршировала со своим трофеем к окну. Внизу на улице стоял Адам Пирс.
Я вышвырнула теннисный мяч в окно и тот приземлился на асфальт.
- Да что с тобой, черт побери? Ты пытаешься меня убить?
- Если бы я пытался тебя убить, ты бы это поняла. Спускайся поговорить.
- Сейчас час ночи.
- Два вообще-то, но какая разница. - Он помахал мне. - Спускайся. Я кое-что тебе покажу.
Идти или не идти? Если я пойду, то он решит, что стоит ему сказать «Прыгай!», как я прыгну. Но если я не пойду, а он вдруг решит сдаться, я буду кусать себе локти, если упущу такую возможность. Нужно быстро принять решение. Если мама увидит его в ее нынешнем состоянии, то тут же его пристрелит. Боже, только этого мне сейчас и не хватало. Уфф.
- Вон там за стеной дерево. - Я указала на старый дуб за четырехфутовой каменной стеной. - Жди меня под ним.
Он выставил ногу вперед и отвесил размашистый поклон. - Да, миледи.
Я слезла вниз, схватила ключи на случай, если кто-то решит запереть меня, и направилась прямо к дереву. Я перепрыгнула через стену. Он ждал там, где я сказала ему, рядом с деревом, отгороженный от дома массивным стволом. Его мотоцикл был прислонен к стене. Я подошла и села рядом с ним на мульчу у дерева.
Он ухмыльнулся.
- Почему здесь? Боишься, что твоя мать увидит меня?
- Боюсь, что она тебя пристрелит. В настоящий момент ты у нее в немилости.
- Прямо так, да?
- Прямо так.
Он уставился на мое лицо, подобрал упавшую ветку и поднял ее вверх. Ветка загорелась ярко-оранжевым пламенем.
- Что с тобой случилось? Ты ужасно выглядишь.
- Я боролась с конкурентом, и он был не слишком любезен.
- Я популярен, что тут скажешь.
Пламя исчезло и он сдул пепел с пальцев.
- Да, давай ты все решишь.
Он удивился.
- Ты пришел, чтобы сдаться? - Спросила я.
- Нет.
Я вздохнула.
- Что заставит тебя прозреть?
- Я не знаю. - Он пожал плечами и ухмыльнулся. - Попробуй переспать со мной. Это могло бы убедить меня.
Он что, подкатывал ко мне? Похоже на то.
- Нет, спасибо.
Он откинулся на локоть, так что черные кожаные штаны обтянули ноги, и улыбнулся. Это была его знаменитая “призывная” улыбка, та, которую СМИ любят тиражировать. Улыбка, которую ни одна женщина. вышедшая из детского возраста, не смогла бы проигнорировать. Она обещала дикие, порочные и жаркие вещи. Она, вероятно, почти не давала осечек. Что ж, его ждет сюрприз.
- Если тебе действительно невтерпеж, я могу познакомить тебя со своей бабушкой. Она твоя фанатка.
Адам моргнул.
- Обычно она не спит с симпатичными молодыми парнями, но в твоем случае сделает исключение. Ты мог бы даже научиться у нее паре фокусов.
Он наконец вернул себе способность говорить.
- Твоя бабушка?
Я кивнула.
Он рассмеялся. - Что ж, по крайней мере, она бы умерла счастливой.
- Не льсти себе.
- Это не лесть. Это факт. - Он наклонился ко мне. - Я могу воспламенить твои простыни.
В этом я не сомневалась. - И меня за компанию?
- Поцелуй меня и узнаешь.
Нет, спасибо. - Твоя семья переживает за тебя.
- Ты забавная. Мне нравятся забавы. Я люблю новое и интересное. Я говорил, что у тебя страстный голос, Невада?
То как он произнес мое имя было почти неприличным. Он не мог бы сделать это более приглашающим, даже если бы разделся предо мной.
- Когда ты говоришь, это заставляет меня думать о забавных вещах, которые я могу сделать для тебя. С тобой.
Да это комплимент.
- Твоя кожа словно мед. Интересно, какая ты на вкус.