Союз пяти королевств. Тайны Свон

Когда Свон нырнула потайной проход, по донесшемуся до ее слуха шороху поняла, что кто–то уже облюбовал уединенное место. Она хотела было развернуться и уйти, но в темноте раздался то ли жалобный всхлип, то ли стон. Свон как могла тише подкралась к беседке. Всхлипы раздавались за ней.
Плач был таким жалобным, что Свон не выдержала и подошла ближе. На траве, несмотря на белый камзол, который после столь небрежного обращения с ним окажется испорченным, сидел Дак. Его полную фигуру трудно было не узнать даже в тени плюща, освещенного лишь слабой луной.
  
Увидев, что к нему кто–то приближается, Дак попытался встать, но у него не получилось: под тяжестью веса он рухнул назад и от стыда и неловкости опять заскулил. У Свон разорвалось сердце. За время разлуки забылись обиды, и плач восемнадцатилетнего парня болью отозвался в ее душе.
– Тише, Дак, не пугайся! Это я, Свон! – она сняла чепец и подошла ближе.
Толстяк затих, всматриваясь в серую фигуру, потом пришло узнавание.
– Свон, родная, где ты была? Я все эти дни ждал, что ты придешь. А ты не приходила. Забыла меня…
Дак протянул руку, и когда давняя подруга взяла ее, потянул к себе. Не грубо, осторожно. Она села рядом, рука осталась в его потной ладони.
– Посиди со мной. Мне так плохо. Только тебе было до меня дело, а когда нас разлучили, я остался совсем один. Братья и сестры злые, мама иначе как дураком не называла, а для папы я – неудачный сын.
И опять заплакал, размазывая слезы по лицу и сморкаясь в объемное жабо рубашки. Совсем, как тогда, пять лет назад.
– Я иногда жить не хочу. Вот пойти бы и утопиться в речке!
Помолчал. Его большой палец нервно гладил ее ладонь. Свон чувствовала себя неловко, но не решалась отобрать руку.
– Умирать страшно? – Дак повернул к ней лицо. В темноте оно казалось большим, белым. – Ты же тогда тонула. Помнишь?
– Помню. Страшно.
– Хорошо, что ты выжила. Я переживал, плакал. Братья тогда тоже испугались. Отец сказал, если бы ты умерла, он лишился бы поста, и нас всех выслали бы в замок Дохо. Это на севере. Там плохо.
– За что меня бросили в реку?
– Ты их опозорила. Они решили над тобой подшутить.
– Подшутить?! Я чуть не умерла, а они шутили!
– Папа тоже так кричал. Знаешь, они не думали, что ты утонешь. Собирались посмеяться над тобой, когда ты вернешься, словно мокрая курица. А оно вон как вышло. Папе велели увезти нас в столицу и поставили условием, что тебя больше никто и пальцем не тронет.
– Условие? Чье условие?
– Наследника. Он видел, кто тебя в воду бросил. Всех четверых опознал.
– Четверых? Сестры тоже участвовали?
– Да. А ты не знала? Папе пришлось дать клятву. И теперь мы полностью во власти Эдуарда.
– Эдуарда?
– Да. Наследного принца Эдуарда. Через три дня состоится бал, а после него сестра выйдет замуж за барона Гобблера. Он старый и противный. Но так пожелал принц. Силинда бесится, но ничего поделать не может. Отец говорит, что этот брак в интересах государства. Скоро я останусь один. Чарити тоже выйдет замуж, а братья пойдут служить в армию. Они бы еще пять лет назад там оказались, но мама притворилась тяжелобольной и им дали отсрочку. Тогда их отправили учиться. Первое время близнецы держались, не бедокурили, но потом стали еще хуже. Если не отправлялись на гулянку, то развлекались, унижая меня.
Вдруг Дак отвлекся, вытер рукавом нос и посмотрел в небо.
– А ты ангелов видела, когда тонула? Я бы на ангелов посмотрел. Вот бы они меня с собой взяли! Как думаешь, если умру, могу ангелом стать? Я ведь ничего плохого не делал. Ну, разве что тебе. Прости меня, Свон. За все прости. А от близнецов держись подальше. Им хоть запрещено к тебе приближаться, но ты их знаешь…
 
ГЛАВА 4
 
Свон все же высвободила руку под предлогом, что нужно надеть чепец. Только она поднялась, собираясь уйти, как со стороны входа в беседку послышались голоса. Она опять присела рядом с Даком. Выходить сейчас оказалось неудобным: трудно было бы объяснить, что Свон делала в кустах с хозяйским сыном.
Между тем в беседку зашли двое – мужчина и женщина. По характерным звукам было понятно, что они целовались. Игривый шепот мужчины прерывался тихим смехом женщины. Шуршание множества юбок сопровождалось поскрипыванием одного из трех диванов, что для удобства отдыхающих были установлены в беседке.
– Ты уверен, что нас никто не увидит?
– Да, это место никто знает. Слуги сюда не придут под страхом смерти, а остальные заняты гостями. Милая, я так скучал.
Опять звук поцелуев.
– Но ты хотел поговорить о чем–то важном?
Через щель в стене плюща Даку и Свон было видно, женщина отстранилась и даже попыталась встать с дивана. Но мужчина вернул ее на место.
– Успеем поговорить. Сначала о нас, любимая. Надеюсь, вся эта неприятная история не разлучит нас? Вспомни, как долго мы вместе. И как крепко связаны.
– Да уж, – голос дамы стих, будто она сникла. – О таком не забудешь. А если и случится, ты обязательно напомнишь.
– Ну о чем ты, дорогая? Я только о своей любви к тебе! Только о любви! Надеюсь, твои чувства не погасли, остались прежними?
Женщина, как эхо, повторила: – Остались прежними…
Потом мужчина прижался к спутнице и, целуя, опрокинул ее на диван. Она слабо отбивалась, но он не позволил подняться. Одной рукой удерживал любовницу, другой задирал ей юбки.
Свон с Даком сидели тихо, как мыши. Но лицо кавалера было направлено в их сторону, и он мог обнаружить соглядатаев в любой момент.
Свон находилась в растерянности. В беседке парочка, не зная, что их тайной связи есть свидетели, вела себя вольно: ритмичные движения сопровождались тихими стонами, а кульминация и вовсе отметилась женским вскриком. Свон зажала уши, чтобы не слышать эти звуки. Посмотрела на Дака и поняла, что с ним происходит что–то совсем уж непонятное: он сидел, обхватив голову руками, и тихо раскачивался. Когда Свон осторожно дотронулась до его плеча, вздрогнул.
– Боже! – прошептал он.  – Боже!!!
В беседке между тем уже оправляли одежду.
– Теперь, когда ты получил то, чего желал, объясни, зачем позвал? – тайная любовница явно сменила милость на гнев. В ее голосе слышалось раздражение, будто бы несколько минуту назад вовсе не она смеялась и стонала, принимая ласки.
– Я хотел поговорить о нашем сыне, – начал мужчина.
– О нашем?! – почти закричала женщина, – Я просила забыть об этом! Ты обещал даже не заикаться! И что теперь?
– Теперь он возобновил преследование своих братьев и сестер. Ему нужно объяснить, что они – родная кровь. Я хочу его остановить, пока не стало слишком поздно!
Дама начала метаться по беседке, словно ее загнали в клетку.
– Они получают то, что заслужили. И не тебе поучать моего сына.
– Нашего. Нашего сына.
– Не смей подходить к нему! Иначе, иначе… – женщина пыталась подобрать слова, но ее эмоциональная речь была прервана холодным голосом собеседника:
– Что иначе? Ты знаешь, чем рискуешь. А он, узнав о нашей связи, поймет, чем он рискует. И оставит, наконец, мое имя в покое.
– Твоим детям и твоей жене–курице нужно было раньше думать об имени и карьере. Если ты не позаботился об их воспитании, придется позаботиться другим.
Она решительно развернулась к выходу.
– Я предупредил, – бросил ей в спину мужчина.
– Я тоже, – прошептала рассерженная любовница и покинула беседку.
Мужчина продолжал приводить себя в порядок, застегивая камзол. Когда незнакомка скрылась за стеной шиповника, Дак поднялся и двинулся входу в беседку. Свон попыталась ухватить его за руку и остановить, но он действовал решительно.
  
– Папа! – визгливо выкрикнул он.
Мужчина в беседке резко поднял голову.
– Я все видел! Как ты мог?
Послышался звук пощечины. Это граф Шовеллер ударил сына и что–то зашипел.
– Я знаю, с кем ты был! – схватившись за щеку, продолжил кричать Дак.