Союз пяти королевств. Тайны Свон

Но, увы, Свон почему–то не могла разобрать, что ей говорит принц. Ей казалось, что расслышать его слова мешает невозможно громкая музыка, но если даже музыка затихала, все заглушало собственное сердцебиение. С ужасом Свон понимала, что Эдуард ожидает ответа, но она не может произнести ни звука: то в горле пересыхало, то дыхание начинало сбиваться.
Да и столько раз отрепетированный танец вдруг перестал получаться: Свон путала фигуры и не попадала в такт. И, наконец, в полном отчаянии от того, что не владеет собой, умудрилась наступить на ногу партнеру. Эдуард сделал вид, что ничего не случилось, но его тревожный взгляд смутил партнершу еще больше, и она, выполняя разворот, налетела на наследника всем телом. Это было краем неловкости, и ее заметили остальные пары, не спускающие с неизвестной дебютантки, с которой поочередно танцуют принцы, глаз. Свон загорелась румянцем стыда и, быстро извинившись, бросилась вон из залы. Сказочный вечер оказался безнадежно испорченным.
  
– Что за напасть такая? – шептала Свон, глотая слезы. Она летела по парковой аллее, не осознавая куда бежит, не замечая, что ее ярко освещенная часть осталась далеко позади. – Ну почему у меня ничего не получается? Пустили на бал корову! Как же стыдно! Правильно говорит Берта, наше место на кухне, возле горшков и черпаков! А я, глупая, возомнила себя воздушной и сладко пахнущей!
Озарение пронзило словно молния. «Запах! Тот самый чудесный запах!»
Свон даже задохнулась от догадки, возвращая в памяти момент, когда запнулась и ударилась о грудь Эдуарда. От принца пахло духами цветущих цитрусовых деревьев!
«Нет, не может быть! Неужели он – тот самый незнакомец, что целовал меня у сторожевой башни?», – Свон прижала пальцы к губам.
– Смотри–ка, кто к нам в руки бежит! – глумливый голос резанул слух.
Двое мужчин преградили ей дорогу.
– Нам повезло! Это же подстилка Уильяма и Эдуарда! А то, что можно им, можно и нам! Наших сестер шлюхами посчитали, а сиротка, значит, сгодилась?
Произнеся это, Маларкей толкнул Свон в руки Конарда. Тот засмеялся.
– Попалась! Сейчас мы тебе, дорогуша, покажем, что ничем от принцев не отличаемся. Защитников нашла? Жизнь нам всем испортить решила?
И опять пихнул в руки куражащегося Маларкея.
Близнецы, изрядно пьяные, потерявшие страх, в хмельном угаре вспомнившие давнюю обиду, злобно скалились. От них даже пахло зверями. Дикими, необузданными.
Свон закричала, но один из братьев ударил ее по лицу, и она затихла, уже не веря, что сможет выпутаться. Вдруг в начале той парковой аллеи, на которой разворачивались страшные события, раздались голоса, среди деревьев замелькали огни факелов.
– Черт, Маларкей, мы влипли! – враз протрезвел Канард и зашипел на брата. – Зачем ты ее ударил? Нам этого не простят!
– Что делать? Что делать? – запаниковал второй близнец и крепче прижал к себе пытающуюся вырваться Свон.
– Тащим ее к оврагу, там решим! – предложил Канард, озираясь на бегущих людей. –  Прибить бы ее и дело с концом. Мертвые не разговаривают!
Свон, слыша ужасные слова, попыталась позвать на помощь, но Маларкей зажал ей рот и поволок пленницу вглубь парка. Сучья рвали платье, царапали кожу. Свон задыхалась, но ничего не могла изменить.
Когда одуревшие от страха похитители уже выбрались за пределы парка и бежали к стене, окружающей замок, в надежде перебраться через нее, путь им преградила неизвестно откуда появившаяся повозка с тремя мужчинами разбойного вида.
– Стоять! Кто тут у нас? – грозно окликнул один из них, спрыгнул с облучка и подошел к братьям, пристально вглядываясь в их ношу.
Канард, быстро сообразив, что незнакомцы появились в пределах графского замка не просто так, а явно в надежде поживиться за счет прибывших на праздник гостей, крикнул срывающимся голосом:
– Плачу тысячу, и вы забираете эту девчонку с собой!
– Плачу еще одну, – задыхаясь от быстрого бега с тяжелой ношей, поддержал порыв брата Маларкей. – И чтобы она никогда не вернулась!
– Убить, что ли? – уточнил подошедший. Он был самым крупным из всей троицы. Двое других разбойников застыли за его спиной, сжимая в руках острые ножи, поблескивающие в лунном свете.
Братья закивали головами. Появился шанс избежать возмездия принцев и трепки от отца.
– И закопать так, чтобы не нашли!
Расторопные мужики, по знаку главаря, подхватили Свон и бросили на дно повозки, укрыв сверху тряпьем. Разбойник взял деньги, но разглядев одежду братьев и поблескивающие драгоценности, покачал головой:
– Надо бы доплатить. Девка–то не простая. Вон на ней платье какое.
Маларкей возмутился было, что оплачено по уговору, и нечего сверху требовать, но Канард начал снимать с себя кольца:
– Не торгуйся, отдай все, – и уже тише добавил, – своя голова дороже.
Как только братья скрылись в кустах, из–за деревьев появились люди в ливреях, по чьим цветам можно было определить, что они из свиты жениха. Крепкие парни подбежали к повозке и запрыгнули на облучок, сменив сидящих там людей. Лошади рванули с места, без задержки миновали ворота и скрылись за деревьями. Теперь только медленно оседающая пыль могла бы подсказать прозорливому глазу, в какую сторону удалились разбойники, но никто из снующих по парковым аллеям за пределы замка так и не вышел. Факельный свет удалялся совсем в другую сторону.
– Повезло нам. Девчонка оказалась просто золотой! – засмеялся главарь. Он и еще трое сидели по краям крытого возка, в центре которого лежала Свон. Ее связали и заткнули рот кляпом.
– Да, почти ничего делать не пришлось, – поддакнул тот, кто еще недавно был в ливрее, – мы только за ней пошли, а тут эти олухи. Еще и деньжат доплатили.
– На дамочке серьги сверкают, надо бы снять. Может, еще какие безделушки есть?  – заметил один из мужиков.
– Сам снимай, если хочешь, – лениво откликнулся другой, – мы и так вдвое больше срубили. Хорошую работенку нам подкинула Аде…
– Тихо ты, разболтался. Девка все слышит! – оборвал главарь.
– Ну и что? Ей все равно не жить. Поразвлечемся и в омут головой! – откликнулся тот, кто приметил серьги.
– Только попробуй, я сам тебя в омут с головой. У меня другие планы. Она мне целая нужна. Уши не порви, когда серьги снимать будешь.
– Никак договор нарушишь, не убьешь?
– То, что я с ней сделаю, похуже смерти будет. Считай мертвая она. Я ее старухе Изре продам.
– О, третий куш! – откликнулся разбойник, управляющий лошадью. – Изра хорошо платит за красивый товар! А сколько она доплачивает, когда привозят девственниц? А девка–то девственница? Может и тут повезло?
– Убедиться хочешь? Тогда и половины денег не возьмем, – предостерег главарь. И добавил: – У Изры свои способы проверки. Нам неведомые.
– А я все–таки поищу, может на ней еще какие безделушки есть? Серьги–то золотые! И смотри как богато украшены жемчугами да алмазами, – сказал разбойник, рассматривая в едва забрезжившем утреннем свете снятые украшения. Потянувшись за ниткой жемчуга и не найдя застежку, просто рванул, порезав шею Свон. Та глухо застонала.
Жемчужины с приятным для слуха стуком рассыпались по дну повозки. Мужики, кряхтя и ругая подельника за торопливость, принялись собирать дорогие бусины.
Пленница была в панике. Болели связанные за спиной руки, душила тряпка, которую грубо сунули в рот. Если до разговора разбойников Свон думала, что попала в их руки случайно, то теперь поняла – за ней охотились. Так или иначе, но она все равно оказалась бы в этой повозке. Но кто приговорил ее к смерти? Оброненное слово «Аде» могло быть именем «Аделаида». Неужели из–за того, что Свон танцевала с принцем, его любовница заревновала?
  
Если бы они просто танцевали! Но Уильям подарил ей дорогой наряд и жемчуг! Может быть у него были какие–то свои планы, а Аделаиде они не нравились, вот и приняла она отчаянные меры?
Как же сейчас Свон жалела, что ослушалась Алекса! Соблазн побывать на бале вскружил голову, и она пренебрегла советом друга, забыв о том, что на кону ее жизнь.