Не ври мне (СИ)

— Всем.
Он нанёс мне мощный удар по ягодице, оскорбляя мою необузданную натуру. Я громко вскрикнула, и не только от гнева. Я чувствовала, как моя оскорблённая плоть неудовлетворённо горит.
Натан рассмеялся надо мной, мощный и знающий.
Между нами что-то зародилось.
Что-то непонятное. Но сильное. И пугающее.
Что-то, что заставило меня чувствовать себя голой и беспомощной.
«Что-то, что мне понравилось».
Я повернула голову, чтобы посмотреть на него. И невольно мой взгляд столкнулся с зеркалом, которое стояло рядом с входом. Оно находилось прямо на линии моего взгляда, позволяя увидеть себя такой, какой я была в тот момент: перегнувшись через стол, плоть грудей прижата к стеклу, нижнее бельё спущено до щиколоток, а позади меня Натан избавляется от брюк. Я затаила дыхание. Когда он крепко обхватил член и направил его между моих бёдер, я не могла не ахнуть.
Натан был массивным, внушительным мужчиной. На мгновение я испугалась, что не смогу справиться с его страстью, но потом это случилось. Член проникал между влажными складками лона, по сантиметру за раз. Деликатный и въедливый одновременно. Руки Натана обхватили мои бёдра, не давая вырваться. Я прижалась к столу и закрыла глаза. Всё происходило очень медленно, но у меня сложилось впечатление, что ситуация всё равно выходит из-под контроля. Ощущения, заставлявшие вибрировать моё тело, были слишком сильными. Я не была готова к такой интенсивности.
Я не была готова к нему.
«Но я хотела его. Отчаянно».
Я задвигала тазом, пытаясь приблизиться и положить конец этой пытке. Но Натан ещё крепче схватил меня за бёдра и резко остановился. На достаточной глубине внутри, чтобы заставить меня желать большего, но недостаточно, чтобы я потеряла рассудок, к чему искренне стремилась.
Я сдержала проклятие между зубами. Почувствовала, как его взгляд царапает мою спину, тень жестокой улыбки искривила ему губы. Натан наклонился надо мной, и его горячее дыхание, скользнуло по моей шее.
— Когда я захочу… — прошептал он. — Как захочу.
И вошёл. До основания. Пока я не закричала.
Теперь я чувствовала его. Он был во мне, пульсируя. Натан толкался медленно, но решительно. Он был главным, решая, как двигаться и когда остановиться. Я не могла сопротивляться. Нет. Я не хотела сопротивляться.
Разница между Натаном и мужчинами, которые были у меня до него, заключалась в этом слове: «хотела». Я хотела его. Хотела, чтобы он сделал со мной всё, что только мог придумать. Хотела знать о нём всё и понять, куда он может меня привести.
Я вцепилась пальцами в стол, пытаясь сдержать его толчки, удовольствие, которое накатывало на меня горячими, болезненными волнами. Его слова мучили меня, я могла думать только о том, что он говорил мне о темноте и ласках, хотя в том, что он делал со мной, не было никакой нежности. Это было что-то примитивное, животное. Удовлетворение потребности, которая была у нас обоих: у меня — оказаться одержимой, а у него — отпустить себя. Мы не искали друг друга, но всё равно нашли.
Во вздохе. В толчке. В отчаянном стоне.
Натан схватил мои волосы и крепко сжал, откидывая назад голову и отдаваясь наслаждению. Мне достаточно было посмотреть, как он теряет контроль, чтобы потерять свой. Я слышала, как он кричал, проникая в меня. Потом была только темнота.
«Удовольствие».
Плотное море. Чёрное. Тьма и власть.
И снова мне показалось, что я чувствую вкус вина на губах, только это было не вино. Это была кровь. Пытаясь не поднимать слишком много шума, я прикусила губу. Интенсивность эмоций, заставивших меня напрячь тело, была слишком сильной.
Натан снова толкнулся внутрь. Глубоко. Словно ему недостаточно того, что у него уже было.
«Для меня тоже было недостаточно».
Он сильнее вцепился в мои бёдра. Его пальцы причиняли боль, но ни один из нас не хотел отстраняться от другого. Сама идея всё закончить казалась неприемлемой; а может, мы оба просто боялись посмотреть друг другу в глаза.
Что бы мы увидели? Желание? Удовлетворение? Нет.
 
Мы бы просто увидели отражение другого.
То, к чему никто из нас не был готов.
Плавным движением он вышел из меня и повернулся ко мне спиной.
Натан не мог смотреть на меня.
А я не могла смотреть на него.
Я слышала, как он одевается и наливает себе вина. Я подняла платье с пола и быстро надела, не потому, что мне было холодно или неловко от мысли, что он смотрит на меня. Суть была в другом. Мне нужно было не потерять рассудок. Теперь, когда я получила его физически, я хотела большего.
Я хотела остального. Я хотела всё.
Глава 19
Натан
Вино беспокойно вращалось в бокале. Я плеснул его с такой силой, что несколько капель упали на столешницу. Это не единственная ошибка, которую я совершил этим вечером, но, несмотря на это — несмотря на всё — я не сожалел. Я был доволен, хотя и нервничал.
Я чувствовал себя незащищённым.
Схватил бокал и поднёс его к губам. Мне захотелось выпить, чтобы успокоиться, но в то же время я боялся того, что могу сказать, если потеряю контроль, а это легко могло случиться… Присутствие Миранды несколько раз заставляло меня делать глупости, в том числе напиться до потери сознания в тот вечер, когда я впервые услышал её игру. Я не мог допустить, чтобы это повторилось, поэтому поставил бокал. Сделал глубокий вдох, но этого было недостаточно. В порыве гнева я ударил по бокалу тыльной стороной ладони и сбросил на пол, разбивая.
Наступила тишина.
— Ты был алкоголиком, правда?
Я резко поднял голову. В груди бешено билось сердце. Доминик никак не мог рассказать ей о моих проблемах, но Миранда сразу перешла к делу. Она на самом деле видела меня. Перед её глазами я был обнажён.
Пальцы на руках дрожали. Я вцепился в стол, заставляя себя сохранять спокойствие.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать, — ответила она, отводя от меня взгляд. — Когда мне исполнилось двенадцать, социальные службы пригрозили отцу лишить его опеки надо мной и братом из-за того, что он слишком много пил. После работы отец поздно приходил домой, ночью не мог заснуть и поэтому пил. Иногда немного, иногда больше, иногда до потери сознания. Он… — Миранда замялась. Я понял почему. В её глазах появился стыд. Наши семьи всегда находили способы влиять на нашу жизнь и заклеймить нас. Я хотел ей что-нибудь сказать, подбодрить, но остался в стороне. В тишине. Я счёл бы себя лицемером, если бы поступил иначе, ведь долгое время сам был точно таким же, как её отец. — Он хороший человек, всегда им был, но не каждый готов справиться с тем, что тебе готовит жизнь.
Она могла, я понял это в тот же миг. Миранда была сильной, решительной. Но в то же время я не мог не чувствовать её хрупкость между своими пальцами. Именно поэтому часть меня старалась держаться от неё подальше: чтобы не уничтожить.
— Что с ним стало?
— Сейчас он завязал. А ты? — Она сделала шаг ко мне. Я был взрослым и конченым мужчиной, а она была так юна и чиста, что я чувствовал себя неловко. — Что с тобой случилось, Натан? Почему ты стал таким?
Осколки мужчины, которым я был, лежали на полу вместе с разбитым стеклом бокала, утопая в винном пятне.
— У меня нет проблем с алкоголем.
Взгляд Миранды переместился на мои руки. Они всё ещё тряслись. Они выдавали мою потребность успокоить нервы и выпить, пока не забуду о своих слабостях.
— Расскажи это кому-нибудь другому. Всё из-за Шанталь, верно?
Моё лицо превратилось в камень. Прошло три года с тех пор, как кто-то осмелился произнести это имя в моём присутствии. В моей жизни, в моём доме, во всём Париже больше не было ничего, связанного с ней. А может, и нет. Что-то ещё существовало. Кто-то.