Майор Кошмар и Кофейное чудо (СИ)

– А я хочу тебя прямо сейчас, пышка.
Он медленно стянул с меня футболку, мука осыпалась на пол, обнажая мое тело – тяжелые груди с темными, набухшими сосками, округлый живот, где шевелился наш малыш, и мою киску, уже влажную. Я задрожала, чувствуя, как его взгляд пожирает меня.
– Лешка… ты неисправим…
Но не отстранилась – я хотела его так сильно, что чувствовала как текла. Он подхватил меня под бедра – нежно, но с той настойчивостью, которую я обожала, – и усадил на кухонный стол, раздвигая ноги.
  
Его дыхание обожгло кожу, и я застонала, когда он опустился между моих ног, приблизив губы к киске. Его язык коснулся меня – медленно, мучительно нежно, скользнул по половым губам, дразня клитор, и я чуть не взвыла от удовольствия.
– М-м-м… Леша… да… продолжай… еще…
Мой голос дрожал, ноги подрагивали, а он лизал меня с каким-то благоговением, смакуя каждый миллиметр, каждую каплю, что я ему отдавала. Вот язык проник чуть дальше, закружил внутри, и я вцепилась в его волосы, толкая глубже, чувствуя, как жар растекается по всему телу.
Первый был мягким, как теплая волна – я выгнулась на столе, застонала долго, протяжно, и мое тело содрогнулось, отдавая ему сладость, которую он принял с жадностью. Леша тихо рычал, слизывая все до последней капли, пока я не обмякла, тяжело дыша, с горящими щеками.
– Садись ко мне, хочу тебя ближе, – прошептал муж, голос – низкий, хриплый – заставил мое сердце подпрыгнуть.
Он лег на пол прямо среди муки, и я, с учащенным дыханием, слезла со стола, скинула футболку окончательно – черт с ней, с мукой, мне было все равно. Осторожно опустилась на его лицо, промежностью к его губам, и он обхватил мои бедра, притянул к себе, снова касаясь меня языком – медленно, нежно, смакуя каждый миллиметр.
Я двигалась над ним плавно, чувствуя, как груди колышутся, как живот слегка дрожит от его ласк, и стонала, не сдерживаясь.
– Леша… боже мой… так хорошо… я… я снова… а-а-а-а… я снова кончаю…
Второй оргазм был ярче, как вспышка – я застонала громче, сжала его голову бедрами, тело затрепетало, отдавая ему еще больше. Он принимал меня, не торопясь, язык кружил по клитору, проникал внутрь, и я чуть не потеряла сознание от наслаждения.
Откинулась назад, задыхаясь, чувствуя, как пот стекает по спине, смешиваясь с мукой, но мне было плевать – я была его, а он мой, и это было лучшее, что я могла себе представить.
– Теперь ты моя, – выдохнул он, помогая мне спуститься ниже. Я развернулась, устраиваясь в обратной позе наездницы – моя киска потерлась о его член, уже твердый, горячий, готовый для меня. Я медленно опустилась на него, принимая целиком, и застонала, чувствуя, как он растягивает меня, заполняет до предела.
– А-а-а… Леша… такой большой… а-а-а… какой же он огромный…
Начала двигаться – плавно, поднимаясь и опускаясь, чувствуя каждый его сантиметр внутри себя. Рука скользнула к основанию члена, нежно лаская яички, перебирая пальцами, и он застонал, теряя голову от моих движений. Руки Алексея легли на мои бедра, сжимая их, направляли меня, а он хрипел, будто задыхался от кайфа.
– Мила… о-о-о… ты… я не могу… ты сводишь меня с ума! Мила… м-м-м…
Я двигалась ему навстречу, медленно, глубоко, наши тела соединялись в ритме, который сводил с ума. Я касалась его, усиливала удовольствие, яйца были мокрые от моих соков, чувствуя, как он напрягается подо мной, как его дыхание становится рваным. Он дошел до предела и начал изливаться в меня с низким рыком.
– Да, малышка, да, вот так… кончаю… Мил… кончаю…
Теплая сперма заполнила воагалище, и я сжалась вокруг него, кончая вместе с ним, пульсируя, с громкими стонами, которые эхом разносились по кухне.
– А-а-а… да-а-а…
Я сжимала свою грудь, пощипывая соски, терлась клитором о него, продлевая наш оргазм, пока мы оба не задрожали от переполняющего наслаждения.
Леша аккуратно снял меня со своего члена, притянул к себе, укладывая рядом на пол среди муки, и я уткнулась в его шею, чувствуя, как его губы целуют меня – нежно, жадно, с той любовью, которую я обожала.
– Ты моя, малышка, – прошептал он, обнимая меня так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца. – Даже в муке ты прекрасна.
– А ты мой, Лешка, – улыбнулась я, чувствуя, как тепло его спермы течет по моим бедрам, смешиваясь с мукой на коже. – Люблю тебя, даже когда ты меня на кухне соблазняешь, как какой-то ненормальный.
Он усмехнулся, положил руку на мой живот, где шевелился наш малыш, и я почувствовала, как его пальцы нежно поглаживают меня:
– Люблю тебя, пышка. И малыша тоже. Ты – мое все, слышишь? Моя жена, моя страсть, моя жизнь.
Я засмеялась – тихо, тепло, уткнувшись в его плечо.
Мы лежали, потные, испачканные мукой, с мукой в волосах и на коже, но счастливые, как никогда. Солнечные лучи падали на нас через окно, и я знала: это наша жизнь – полная страсти, смеха и любви, которая горит ярче любого огня.
Лешка был моим кошмаром, моим спасением, моим всем, и я была готова прожить с ним тысячу таких утр – с мукой, с тортами, с его руками на моем теле и его голосом, шепчущим, что я его.
Навсегда.
Друзья, дети и… снова дети 
Прошло пять лет с тех бурных дней, когда Алексей с Милой и Артем с Дашей стали семьями, связав свои судьбы любовью, страстью и обещаниями вечности.
Лето выдалось жарким, и две пары, уже обзаведшиеся детьми, решили провести выходные за городом, подальше от городской суеты. Они арендовали уютный деревянный домик у реки, окруженный сосновым лесом, где воздух был пропитан запахом хвои, а тишину нарушали только детский смех и треск дров в мангале.
На просторной веранде стоял большой стол, окруженный плетеными креслами, а рядом дымился мангал, распространяя аппетитный аромат шашлыка.
Мила, с длинной косой и в легком голубом сарафане, сидела в одном из кресел, держа на коленях четырехлетнюю Лизу – пухленькую девочку с синими глазами отца и упрямым характером матери.
Даша, следила за своими двойняшками – шестилетними Ваней и Машей. Ваня, шустрый мальчишка с темными кудряшками, носился по траве, а Маша, такая же кудрявая, но с хитринкой в глазах, пыталась стащить булочку с корицей из корзинки на столе.
Артем, стоя у мангала, подбрасывал дрова, а Алексей, с банкой пива в руке, подначивал друга, как всегда:
– Артем, ты пекарь или поджигатель? Аккуратней, а то Даша нас за угли без ужина оставит!
– Это ты аккуратней, майор, – ухмыльнулся Артем, ловко переворачивая шампуры. – В прошлый раз твой «огонь» только к ночи разгорелся, мы чуть сырым мясом давились.
Даша рассмеялась, подхватывая Ваню на руки, чтобы тот не утащил очередную булочку:
– Вы оба – горе-кулинары! Хоть детей не спалите, а то посажу вас на диету – овсянка и вода!
Мила хмыкнула, поглаживая Лизу, которая ерзала на ее коленях, явно замышляя какую-то шалость:
– Овсянка? Да Алексей скорее мангал проглотит, чем откажется от твоих булочек, Дашка. А потом будет ныть, что я его дома плохо кормлю.
Друзья переглянулись, и в их глазах мелькнула привычная теплота – эти подколы давно стали частью их жизни. На столе уже стояли миски с картошкой в фольге, свежие овощи, хлеб, а шашлык шипел на углях, дразня всех своим ароматом.
Около веранды висел широкий гамак, натянутый между двумя столбами. Лиза, спущенная Милой на траву, чтобы немного поиграть, заметила, как
Ваня забрался в гамак и раскачивался с довольным видом, держа в руках погремушку – старую игрушку, которую он откопал в доме. Маша стояла рядом, наблюдая за братом с явным неодобрением.
Лиза, решив, что гамак принадлежит ей, уверенно потопала к нему на своих крепких ножках. Она ухватилась за край, пытаясь залезть, но Ваня, не желая делиться, оттолкнул ее со словами:
  
– Мое! Иди гуляй!
Лиза шлепнулась на попу, но тут же вскочила, возмущенно пискнула и, не раздумывая, схватила Ваню за ногу, потянув вниз. Ваня, потеряв равновесие, кувыркнулся из гамака на траву с громким «бум!», а погремушка улетела в кусты.