Майор Кошмар и Кофейное чудо (СИ)
– Седов, ты… – начала Мила, но я заткнул ее поцелуем – грубым, жадным, впился в ее губы, как зверь.
Руки рванули подол платья вверх, оголили бедра, а она, задыхаясь, вцепилась в мою рубашку, пуговицы полетели к черту. Я рыкнул, оторвался от ее рта, впился в шею, оставляя следы зубов. Черт, как же я по ней изголодался.
– Хочу тебя, малышка, – прорычал я, сжимая ее попку так, что Мила вскрикнула.
Пальцы нырнули под ее кружевные трусики, рванули – ткань треснула, Мила ахнула, но не остановила. Она сама расстегнула мои брюки, вытащила мой стояк, сжала – я дернулся в ее руке, чуть не кончив от одного этого.
Подхватил ее под бедра, поднял, усадил на комод, ее ноги обвили меня, платье задралось до талии, декольте съехало вниз, обнажая тяжелую грудь. Вошел в нее одним толчком, глубоко, до конца – она закричала, впиваясь ногтями в плечи.
Мокрая, горячая, Мила сжимала меня так, что я зарычал, вбиваясь в нее снова и снова. Шлепки, ее стоны, мое хриплое дыхание – комната гудела от нас. Кусал ее грудь как голодный, оставлял мокрые пятна и следы, а она извивалась, насаживаясь на меня, царапая спину.
– Быстрее… Седов… черт… да! А-а-а… боже мой…
Выдохнула, а я почувствовал, как она близка к оргазму. Ускорился, вгонял член так глубоко, что ее бедра дрожали, а клитор терся о меня, доводя ее до края. Мила кончила первой – ярко, с судорогами, сжимая меня внутри, и я не выдержал, излился в нее с рыком, наполняя ее своей спермой.
Замерли, потные, растрепанные, с безумными глазами.
– Ты… ненормальный Седов, – выдохнула она, сползая с комода, когда я ее отпустил. Улыбнулся, пытаясь отдышаться, поправляя брюки.
– А ты моя, Буйнова, – сказал я, чмокнул ее в висок и вышел, оставив ее приводить себя в порядок.
Вернулся на праздник, будто ничего не было. Гости танцевали, Артем с Дашей целовались в беседке, а я старался не пялиться на Милу – она вышла позже, щеки горели, но держалась так, словно я ей никто.
Мы так и не объяснялись, не поговорили, а то, что было, жгло так, что хотелось выть. Я хотел ее снова. Мы поговорим, обязательно, чуть позже.
Час спустя Даша, смеясь, подняла свой букет – белые розы с ромашками – и крикнула: «Девчонки, ловите!» Мила стояла в стороне, скрестив руки, не собираясь лезть в эту ерунду.
Но букет, как назло, полетел к ней. Она поймала его под визг подружек, а я пробормотал: «Вот черт, пышка, теперь моя очередь». Даша подмигнула: «Мила, твой ход!» – а Артем засмеялся, обнимая жену.
Мила швырнула букет на стол, отошла к краю двора, достала телефон, я заметил, как руки у нее дрожали. Я стоял у машины, болтал с Артемом, когда она вдруг побледнела, глядя в экран.
Не знал, что там, но что-то было не так. Подошел бы, но тут Артем потащил меня к столу – тост говорить.
А в башке крутилось одно: она моя, и я ее никому не отдам. Даже если какая-то хрень из прошлого снова лезет в нашу жизнь. Шантаж, муляж и зарождающаяся нежность
Мила
Свадьба Артема и Даши все еще гудела, хотя солнце уже садилось, и гирлянды над двором мигали, как сумасшедшие. Гости допивали шампанское, кто-то отплясывал под шансон, который врубил поддатый дядя
Артема – я чуть не подавилась от этого репертуара.
Стояла у края двора, сжимала телефон с этим чертовым сообщением от Ильи, и внутри все леденело, как будто я проглотила кусок льда.
«Сто тысяч и ты узнаешь все тайны своего мента» – эти слова крутились в голове, как назойливая муха, и я готова была орать от злости и страха.
Что этот гад вообще мог знать про Седова? И почему я вляпалась в какой-то детектив?!
Бросила взгляд на Алексея – он стоял у машины с Артемом, держа бокал, и выглядел таким довольным, что меня аж передернуло. Его синие глаза стрельнули в мою сторону, и я отвернулась, чуть не уронив сумочку, которую сгребла со стола.
«Сматываюсь отсюда, дома разберусь», – решила я, рванула к воротам, но тут его хриплый голос вцепился в меня, как клещ:
– Буйнова, ты куда? Уже сбежать решила? – Седов выскочил передо мной, скрестил руки, ухмылялся, но в глазах мелькнула тревога, и я прям застыла, как дура.
Сердце заколотилось, я сглотнула и выдавила улыбку – кривую, как мой настрой:
– Да так, устала, Седов. Домой пойду, высплюсь. Ты же знаешь, я не фанатка этих тостов про «долгие лета» – аж зубы сводит!
– Врешь, пышка, – он шагнул ближе, наклонился, и его дыхание обожгло мне шею. – Ты с того момента, как букет поймала, дергаешься, как кошка перед грозой. Что в телефоне? Говори, а то сейчас допрошу!
– Ничего! – буркнула я, спрятала телефон за спину, но этот гад оказался шустрее – выхватил его, как заправский мент, а я только пискнула и подпрыгнула, пытаясь отобрать. Он поднял руку, ухмыляясь, как кот, укравший сметану:
– Ну-ка, что тут? Любовная переписка? Или ты мне рога наставила, пока я с Артемом про рыбалку трепался? Опять твой Илья, мало ему было моего кулака в морду?
– Отдай! – заорала я, прыгая, как коза, но он уже ткнул в экран (черт, какого хрена я не поставила пароль посложнее, чем 1234?!) и пробежал глазами сообщение. Ухмылка сползла, лицо стало жестким, как у волка перед броском.
– Илья? – голос его упал до рыка. – Этот гаденыш тебя шантажирует? Что он знает про меня, Мила? Говори, или я тебя к столбу наручниками прикую и допрошу с пристрастием!
Я закатила глаза, вырвала телефон и выдохнула, чувствуя, как щеки горят от злости и стыда:
– Пишет, что знает что-то про тебя и хочет денег, чтобы я узнала. Я сама в шоке, Леша, не пялься на меня, как на бандитку! Это тебе, кстати, надо про свою блондинку рассказать, а не мне отдуваться. Я ее, между прочим, с Ильей на девичнике в клубе видела!
Он сжал челюсти, потер шею, а потом вдруг заржал – коротко, зло, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности:
– Ну, этот козел точно доигрался! Тайны «моего мента», значит? Да у меня только штраф за превышение, и тот просроченный! Ладно, Милка, ты в деле. Идем ловить этого шантажиста, раз он такой наглый!
– Я?! – я вытаращила глаза так, что, кажется, они чуть не выпали. – С какой стати? Это твои разборки, а я домой хочу, под одеяло, с сериалом и чаем!
– Нет уж, сладкая, – он схватил меня за локоть, потащил к машине, а я чуть не споткнулась от возмущения. – Ты поймала букет, теперь моя очередь тебя спасать. К тому же, после того, что было в комнате, ты мне должна пять минут страсти… или правды. Выбирай!
Я покраснела, как помидор, вспомнив, как он прижимал меня, и пробормотала, чуть не подавившись:
– Ты невыносимый, Седов! Ладно, что делать?!
Он зашвырнул меня в свой «Форд», завел движок и схватил рацию, щелкая кнопками, как герой боевика – я прям ждала, что сейчас музыка эпичная заиграет:
– Петров, это Седов. Поднимай задницу, у нас дело. Шантажист, старый знакомый. Да, тот самый Илья Романов, аферист с рожей, как у побитого пса. Собирай ребят, через час в участке. И захвати муляж денег – тот, с фальшивками с последней операции. Берем гада на живца!
Он швырнул рацию, повернулся ко мне – я сидела с открытым ртом, как рыба на суше:
– Ты – мой живец, Буйнова. Наденем микрофон, сунешь ему муляж, а мы с Петровым в кустах будем ржать и автоматами махать. Шучу, не ссы, прикроем!
– Ты псих, Седов! – завопила я, чуть не сорвав голос. – Я не Шерлок Холмс, я швея! А если он меня ножом пырнет? Я еще жить хочу, платья шить, замуж выйти, детей рожать, а не в гробу лежать!
– Ножом? – он хмыкнул, трогаясь с места. – Этот Илья только языком трепать умеет. Да и не дам я ему тебя тронуть, пышка. Ты мне… – он запнулся, кашлянул, – в общем, нужна целая. Для допросов. Их у меня к тебе вагон! А еще свадьба и дети! Я все это должен тебе обеспечить.
Фыркнула, но внутри что-то теплое шевельнулось – его забота, хоть и в дурацких шуточках, грела, как плед в мороз. Отвернулась к окну, пока мы мчались в участок. Там уже ждал Петров – худой, лысеющий, с кислой миной, как будто лимон проглотил.