Вторая молодость Фаины (СИ)

— Фаина Андреевна Стрешнева, — представилась я, — мне назначено на десять утра. 
Нотариус поправил пенсне, пожалуй, единственный дорогой аксессуар его внешности, потому что оно сияло золотой оправой. 
«Хотя ему больше пошло бы железное, с треснутыми стёклами,» — зло подумала я. Может быть, я была несправедлива, потому как просто считала, что он знает, кто я, зачем я пришла, и в курсе всей этой чёрной «риэлторской» схемы с похищением. 
  
— Фаина Андреевна, проходите, садитесь. Вот документы, их сегодня утром как раз доставили. Смотрите, вскрываю при вас, — неожиданно зычным голосом, совершенно не соответствующим его внешности, произнёс нотариус. 
Перед нотариусом действительно лежал пухлый конверт, запечатанный сургучной печатью, которую он вскрыл, как только я присела за стол. Он вытащил документы из конверта, начал их изучать, а затем удивлённо посмотрел на меня: 
— Фаина Андреевна, вы уверены в том, что хотите это сделать? — спросил нотариус. 
И в этот момент я начала сомневаться, что он входит в банду похитителей. 
— А можно я посмотрю, что там написано? — сказала я осторожно. 
Глаза нотариуса попытались стать квадратными от изумления. 
— Прошу вас, — сказал он, протягивая мне бумаги. 
Я просмотрела документы. Большую часть составляли копии моих собственных бумаг на землю. Мне стало любопытно, откуда они у похитителей Полины. Далее следовал договор, и составлен он был очень хитро. Из него следовало, что я отчуждаю родовую землю сроком на сто лет в пользование… своей матушке, Стрешневой Анне Игнатьевне. 
— Фаина Андреевна, — вдруг позвал меня нотариус.
Я подняла глаза. 
— По закону, — сказал он, — только прямой наследник по отцовской линии может владеть землёй. Но вы вправе передать управление этой землёй ближайшему родственнику, вашему супругу или вашей матушке. Она, соответственно, вправе в течение этих ста лет распоряжаться землёй, как угодно. И всё бы ничего, Фаина Андреевна, но вот этот пункт меня смущает, и я обязан вам об этом сказать. 
Он указал пальцем на строку в документе. 
— Здесь также сказано, что если вы не оставите прямого указания о наследниках, то земля становится собственностью того, кому вы её передали по договору отчуждения на этот срок. То есть этот человек приобретает право приоритетного наследования, в отсутствие прямых наследников рода. И ещё один момент, здесь указано, что первые пятьдесят лет, то есть половину срока, изменения в данный договор внести невозможно без согласия второй стороны. 
Он посмотрел на меня серьёзно и добавил: 
— Что означает, фактически, что, подписав этот договор, Фаина Андреевна, вы лишаетесь в течение своей жизни права распоряжаться землёй, доставшейся вам от батюшки. 
А мне стало так интересно, что я спросила: 
— А где же моя матушка, которая внесена в этот договор как лицо, представляющее вторую сторону? 
— Для данного действия присутствие вашей матушки не обязательно, — сказал нотариус и, снова поправив пенсне, уточнил: 
— Ну так что, Фаина Андреевна, будете подписывать? 
Он посмотрел на меня, а я подумала: «Ну вот, я подпишу, а как же я Полинку увижу?» 
— Расскажите мне, а куда дальше пойдут эти документы? — спросила я. 
— Ну, дальше за ними придёт курьер другой стороны, и их экземпляр будет им отправлен, — ответил нотариус. 
— Понятно, — сказала я, — а что будет, если я не имела бы права подписывать этот документ? 
— Ну тогда этот документ будет иметь ничтожную силу, а вы получили бы штраф. 
— Хорошо, — я улыбнулась, — я подпишу. 
И подписала. 
После чего нотариус заверил документы. Я особенно внимательно проверила дату, чтобы она, конечно же, была быть позже той, что предположительно стояла в документах на передачу рудника государству. 
Получив свои копии и попрощавшись, я вышла от нотариуса, неожиданно оказавшегося честным человеком. 
И тут, в холле, на полутёмной лестничной клетке, я столкнулась с ротмистром Диваевым. 
Я удивилась, но что-то внутри меня вдруг, словно в калейдоскопе, начало складываться из кусочков в картину. 
— Айдар Абубакирович, вы к нотариусу? — спросила я. 
Ротмистр снова улыбнулся. Правда, в полумраке лестничной клетки это выглядело почти зловеще. 
И когда он произнёс: 
— Фаина Андреевна, сейчас документы заберу, и поедем мы с вами, но без вашего… ухажёра. Вы же хотите увидеть свою племянницу? 
Я почувствовала, как внутри всё похолодело. 
  
Глава 57
 
– Айдар Абубакирович, вы что же, похищением детей занимаетесь? – сказала я, попытавшись надавить на Диваева, – вы же офицер! Где же ваша офицерская честь? 
Я попыталась надавить на Диваева. 
– Ой, вот только не надо меня стыдить, Фаина Андреевна, – ответил мне Диваев с несколько развязным тоном, – не вам рассуждать об офицерской чести. 
И я как-то сразу остро почувствовала тяжесть пистолета в своей сумке, но понимала, что любое резкое движение может спровоцировать ротмистра на необдуманные поступки. Он показался мне каким-то дёрганным. 
– Ну что же, господин ротмистр, – сказала я, – поедемте. Вас на улице подождать, пока вы будете документы забирать, или здесь? 
– Вы так любезны, Фаина Андреевна. Подождите меня здесь, на улице слишком людно, – несколько театрально заявил Диваев и скрылся в кабинете нотариуса Носова. 
А я стояла и не знала, что делать. С одной стороны, мне хотелось забежать в кабинет и крикнуть Носову, что к нему пришёл вор, не отдавайте ему документы! А с другой стороны, эти документы всё равно не имели никакой силы. А вот Алексей, ждавший меня на улице, силу имел. И тогда я вышла из подъезда. 
Первое, что бросилось в глаза, это действительно многолюдность. Несколько экипажей стояли напротив коллегии, и мне показалось, что часть этих людей были в серых сюртуках. 
Я даже зажмурилась, но, когда открыла глаза, картина не изменилась. Алексей всё так же стоял напротив подъезда, ожидая меня. 
– Алексей Сергеевич, – подошла я к нему. 
– Фаина Андреевна, вы освободились? – спросил Алексей. 
Но я, вместо ответа, сказала: 
– Сейчас из подъезда выйдет ротмистр Диваев. Он забрал подписанные мною документы, и я точно знаю, что он связан с похитителями Полины. 
У Алексея сжались кулаки. Он сделал шаг вперёд, попытавшись задвинуть меня назад. 
– Алексей Сергеевич, подождите, – остановила я его, – мне кажется, что здесь есть агенты Тайной канцелярии. Давайте подождём. Пусть он выйдет. 
– Да и… – добавила я тише, – я согласилась помочь Клопову выйти на того, кто стоит за всем этим. 
– В каком смысле вы согласились помочь? – спросил Алексей. 
– Если сейчас ротмистр Диваев скажет мне ехать с ним, то я поеду. 
– Ну как же вы? Как же вы одна, Фаина Андреевна? 
Мне так было приятно, что он за меня переживает. 
– Алексей Сергеевич, не пытайтесь поехать за мной. Давайте доверимся тем, кто защищает наше государство. Они обещали помочь. 
– Фаина Андреевна, вы вынуждаете меня поступить против моего желания. Как я отпущу вас сейчас с тем, кто ребёнка похитил? Давайте я хотя бы спрошу, чтобы поехать с вами... 
– Я бы очень этого хотела, Алексей Сергеевич, – сказала я, – но я не знаю, насколько это возможно. 
– Так, так… – раздался голос ротмистра Диваева у меня за спиной, – я же просил вас, Фаина Андреевна, дождаться меня в подъезде. 
Диваев говорил тоном человека, который уверен в том, что ему ничего не будет. 
– Мне там было страшно стоять одной, там темно, – захлопала я глазами, – а что? Я же девочка, я же могу бояться! 
  
– Так что, Фаина Андреевна, каков будет ваш ответ? – вдруг резко, от вальяжной речи, ротмистр Диваев перешёл на сухой деловой язык. 
Я удивлённо на него посмотрела: 
– Как я вам сказала, я еду с вами. 
– Позвольте! – вдруг раздалось от Алексея, – я не могу отпустить с вами даму.