Позывной "Хоттабыч" 10. Конец пути (СИ)

— Хорошо, — его голос прозвучал неестественно ровно, словно он через силу вернул себе контроль. — Гипноз, массовая галлюцинация, черт знает что… Ладно. Оставим это. У меня есть более насущные вопросы.
Он резко развернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул холодный, оперативный огонь.
— Давайте вернёмся к Ремизову, Илья Данилович. Кто убил тюремных охранников? Он сам? Собственноручно? Если он… «проявится», мне нужно знать, чего ожидать…
  
Я затянулся, пытаясь собраться с мыслями. Дым «Герцеговины Флор» был обжигающе реальным. Вот, блин, и как это я? Ведь во мне магии ни на грамм!
— Нет, охранников убили его люди. Самого олигарха в этот момент рядом не было, — произнёс я. — Но он, тоже полный отморозок. Такой же, как и его псы… Он даже смотрит на человека, как на бездушную вещь. Такому убить — что высморкаться. Можешь мне поверить, майор — я таких в своё время насмотрелся с лихвой. Движется легко, несмотря на возраст. Сильный. Быстрый. Я бы сказал даже — опасно быстрый.
— Да, это на него похоже. — Майор достал блокнот, но записывать ничего не стал, просто сжал в руке. — Он в девяностых возглавлял одну из бандитских группировок в Москве. Сам не гнушался и пытать, и убивать… Но доказательств, как понимаете, никаких. Изворотливый, падла. И нюх на опасность, прямо-таки звериный. Мы его давно вели… Но… — Он развёл руками. — Не чаяли уже, что когда-нибудь он за всё ответит. С его деньгами и связями — он, можно сказать, в касте неприкасаемых. И тут…
— И тут, вдруг, он повелся на какого-то старикана? — кашлянул я, поперхнувшись табачинкой, залетевшей мне в горло.
— Вы сына его убили, — напомнил мне Артём Сергеевич. — А он с него пылинки сдувал, отмазывал от всех проблем, хоть тот и творил временами полную дичь.
— Ни разу не пожалел о содеянном, — пожал я плечами. — Сынок в папашу пошел — тот еще отмороженный на всю башку говнюк был. Если бы представился шанс всё переиграть… Ничего не поменял бы, — честно признался я. — Он и папаша его — как бешенные псы, которых только отстреливать. Потому как лечить — бесполезно.
— Что он от вас хотел, Илья Данилович? — поинтересовался майор. — Почему сразу не убил, как планировал ранее?
— Да, сначала хотел, — согласился я с ФСБешником. — Но потом… Он пытался вызнать у меня «секрет» моей долгой жизни, и как мне удалось выжить там, где выжить было невозможно…
Договорить я не успел — в этот момент из-за двери, ведущей в коридор, донёсся приглушённый звук — словно что-то тяжёлое и стеклянное упало и разбилось. Мы все невольно вздрогнули, кроме индуса, который и ухом не повел. Кот тоже вскинул голову, насторожив уши.
Артём Сергеевич мгновенно преобразился. Вся его растерянность исчезла, уступив место мгновенной мобилизации. Он резким жестом велел мне молчать, и его правая рука привычным движением скользнула под пиджак, к пистолету. Его взгляд стал жестким.
— Вы здесь не одни? — тихо спросил он у Гуруджи.
Тот медленно покачал головой, его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась лёгкая тень озабоченности.
— Нет. Мои ученики уже ушли.
— Оставайтесь здесь, — распорядился майор, бесшумно двинувшись к двери, в поисках источника странного звука.
Я инстинктивно последовал за ним. Предыдущие приключения отучили меня оставаться в стороне. Мы вышли в полутемный коридор. В дальнем конце была приоткрыта дверь. Из щели в коридор лился тусклый свет. Артём Сергеевич жестом остановил меня, прижался к стене и, резко толкнув дверь плечом, вкатился в комнату с пистолетом в вытянутой руке.
— Руки вверх! Стоять на месте!
Я заглянул за его спину. Комната была пуста. На полу возле окна валялись осколки хрустальной вазы. Рама окна была приоткрыта, и в комнату врывался холодный вечерний воздух с улицы. Майор, не опуская оружия, быстро осмотрел комнату, заглянул под письменный стол и в закрытый платяной шкаф.
— Никого, — пробормотал он, подойдя к окну. — Может, сквозняк?
Он выглянул на улицу. Окно выходило в узкий, глухой задний двор, заваленный старыми ящиками. Внизу было пусто. И в этот момент раздался глухой стук. Но не снаружи, а из-за нашей спины. Как будто громыхнула входная дверь.
Мы бросились обратно и вбежали в холл, где нас ждал садху с Матроскиным. Дверь в холл была распахнута настежь. А в холле стоял высокий, крепкий мужчина в тёмной водолазке, темных брюках с накладными карманами и высоких берцах. Его лицо было скрыто в тени, но я узнал его по фигуре.
Нет, это был не Ремизов, а один из его подручных. Хладнокровный убийца, пристреливший тюремных охранников. В его руке был пистолет с глушителем. А на полу, возле неподвижно восседающего в позе лотоса Гуруджи, лежал в неестественной позе говорящий кот, и тоже не двигался. Ну, сука, если с Матроскиным что случилось…
— На пол! Лицом вниз! — Его голос был низким, без эмоций.
Но Артём Сергеевич не стал медлить. Он просто вскинул пистолет, который продолжал держать в руке, и открыл огонь. Выстрел прозвучал оглушительно. Пуля ударила в стену, в сантиметре от головы убийцы.
Но тот текуче переместился в сторону, и его оружие с глухим «пффф» тоже ответило выстрелом. Пуля просвистела у меня над головой, когда я инстинктивно нырнул за массивный дубовый стол. Майор, используя одно из кресел как укрытие, тоже прицельно выстрелил, стараясь не попасть в индуса, который так и не удосужился даже в этот момент выйти из медитации.
Стрелок огрызался — отвечал короткими и практически бесшумными выстрелами. Стеклянная дверца шкафа взорвалась осколками, со стены упала картина, в спинку кресла впились две пули. Я прижался к полу, чувствуя, как меня обдало острыми осколками стекла. Магия (или что там сейчас у меня вместо неё?) так и не пришла на помощь, только свист пуль и грохот выстрелов.
— Черт! — сквозь зубы выругался чекист, когда магазин его пистолета опустел.
Убийца, пользуясь этим, перенёс огонь на майора, заставив его залечь и не давая перезарядить оружие. Одна из пуль срикошетила от каменного подоконника и с воем пролетела над моей головой, осыпав колючими каменными брызгами.
И тут я увидел нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Лежавший на полу кот… пошевелился, а затем перевернулся на другой бок. Его темная шерсть словно свалялась на боку, пропитанная густой кровью. Неторопливо, словно в замедленной съёмке, он поднялся на лапы. Его зелёные глаза горели холодным безжалостным огнем. Но он был жив, либо восстал из мёртвых. Кот-зомби, твою медь?
Матроскин не выл, не шипел. Он просто тихо шёл вперед. Медленно, уверенно и чуть «боком» он двигался прямо на стрелка, не обращая внимания на свистящие пули. Нападавший, ведя огонь по майору, на секунду отвел взгляд вниз, заметив движение краем глаза. На его лице мелькнуло что-то вроде удивления. И это было его роковой ошибкой.
Кот прыгнул. Не сгибая лап, одним сверхъестественным, стремительным толчком, будто его оторвало от земли невидимой силой. Молниеносный бросок, стремительный и абсолютно бесшумный. Убийца успел лишь ахнуть, пытаясь поймать моего хвостатого друга в прицел, но было поздно. Матроскин исчез прямо в воздухе и возник уже над стрелком.
Я увидел вспышку ярости в его зеленых светящихся глазах, и вылезающие из мягких шерстяных подушечек огромные когти, похожие на острые загнутые крючья. Я и не думал, что они могут быть такого впечатляющего размера. Кот обрушился на плечи стрелка всей массой своего тела, полосонув когтистой лапой по руке, сжимающей оружие. Брызнула кровь, и пистолет с глушителем упал на ковер.
Убийца замер на месте с широко раскрытыми глазами, в которых застыл не столько страх и ужас, сколько чистейшее непонимание происходящего. Раззявленная пасть Матроскина, внезапно показавшаяся мне неестественно большой, сомкнулась на шее убийцы. А затем говорящий кот дернул головой — резко и мощно.
  
Треск разорванных сухожилий, хрящей и позвоночника прозвучал, как-то сухо и неестественно в наступившей вдруг тишине. Голова убийцы откинулась назад под немыслимым углом, держась теперь лишь на лоскуте кожи и мышечных волокнах. Алый веер брызг из разорванных сосудов хлынул на светлый персидский ковер, оросив в придачу и светлые стены, и все такое же невозмутимое лицо Гуруджи.