Я – Король Баварии ((Бедный, Бедный Людвиг)) (СИ)

(форма австрийских егерей времен наполеоновских войн, баварцы отличались только что цветом мундира)
Назвать это чем-то удобным, тем более для горных егерей — это издеваться над здравым смыслом[2]. Брюки свободные, гимнастерка, куртка, форменная фуражка, карабин или штуцер, сапоги или ботинки с высоким захватом стопы (типа берцы, но не совсем оно), ремни, к которым крепились различные подсумки. Получилось что-то вроде формы горных егерей времен Первой мировой, так и исходил я из тех материалов. Которые были под рукой, а той же кирзой пока что и не пахло.
  
(примерно так выглядели горные егеря в моем варианте зимнего обмундирования)
Единственное, в че пришлось уступить — так это в форменной фуражке. Я хотел вполне обычную, без больших кокард, защитного цвета с небольшим значком, но тут все уперлись — фуражку оставили форменную, правда, полевая была защитного типа, но этот здоровый баварский герб на ней жутко раздражал. Стану королем — изменю, честное слово!
(выглядело это примерно так, только фуражка у егерей зеленоватая)
Постепенно начал складываться коллектив, чему способствовало то, что выбыл из строя, так и не встав в него графеныш Дукса. Присматриваясь к своим почти однолеткам, я стал постепенно формировать свою команду. Я имею ввиду коллектив единомышленников. Нет, я не мог быстро сблизиться со всеми, но вот с Кристофером фон Унгельтерном и Эммануилом фон Бергом я как-то сразу нашел общий язык, возникло некоторое понимание, эти двое не лезли в подхалимы и казались мне парнями вполне надежными и весьма достойными. Ну а то, что Берг какой-то стороной еще и родственник только прибавляло ему плюсов при нашем общении. А еще я серьезно присматривался к Кубе. Почему? Да потому что ни он, ни его род с Баварией и местными владетелями никоим образом не связаны. Следовательно, своей карьерой и благополучием он будет обязан только мне! И это показалось мне весьма важным моментом. Карл оказался человеком немногословным, назвать такого душой коллектива было бы неправильно. Но он весьма исполнителен и не лишен инициативы. Хорошо владеет холодным оружием и стрелок не из последних. Но при этом чем-то напоминал меня, того, до вселения в это тело. Часто и много думает, любит уединение. Но при этом умеет легко находить общие темы и сходиться с людьми, но никого к себе близко не подпускает, держит дистанцию. Даже со мной. Казалось бы, что у многих юношей тут есть суперцель — войти в ближайшее окружение наследника и это в их поведении чувствовалось (исключение — граф Дукса, которого я из коллектива и исключил). А вот у Кубе такого в поведении не было от слова совсем.
Надо сказать, что у нас, кроме капитана фон Штауффенберга, появилось несколько инструкторов: егерь, который учил разбирать следы и как правильно передвигаться в лесу и отставной капрал, местный житель, прививавший нам навыки передвижений в горах. Еще в его обязанности вошло подсказывать, как тут правильно читать местность и как выискивать места вероятных неприятностей, типа засад или скрытых пунктов наблюдения. Тут каждый из молодых дворян увлекался охотой и чему-то обучался, но выискивать зверя и человека — две большие разницы! А определить, можно тут пройти, или склон может внезапно осыпаться, похоронив не только тебя, но и твоих товарищей — жизненная необходимость!
А теперь мы отправляемся в первый самостоятельный патруль. Втроем: кроме меня еще Берг и Кубе. Почему так нас поставил капитан? Не знаю, видимо, у командира сработала интуиция, я его об этом не просил, честное слово! Как прошел первый патруль? Скучно! Подозреваю, что нам маршруты нарезались так, чтобы мы ни в какие неприятности влипнуть не могли. Да и какие тут неприятности и опасности? Кроме природы — ничего, вот это точно могу вам сказать! Местность тут скорее курортная[3], живописная — это правда, горные ручьи и речушки красиво образуют то там, то тут звучные водопады, густые леса, умопомрачительно чистый воздух, пение птиц, которые не смолкают даже зимой — тут есть кому поживиться в любое время года.
Жителей немного. Развлечений никаких, цивилизация в зачаточном состоянии, а ближайший трактир от нашего расположения в двадцати двух километрах (по прямой). Если кто-то из аборигенов и балуется контрабандой, то это точно не тут — основные маршруты дельцов-переносчиков всякого полезного проходят в иных местах. Как нам объяснял отставной капрал — тут проходы в горах сложные, а контрабандисту надо товар принести и быстро сбагрить. Так вот — пронесет он его с трудом, а вот сбагрить — это надо еще топать по непростой местности к ближайшему более-менее крупному городу. Зачем? Если есть намного более простые маршруты с более легкой логистикой (ну да, тут такого термина не знают, но я-то знаю![4] и постепенно стараюсь хроноаборигенов к неким полезным новшествам приучить).
Но не даром говорят, что спокойствие — вещь, которая только кажется. И если всё идёт хорошо, то вы просто не замечаете неприятностей, которые приближаются.
Это случилось на восьмой выход нашего небольшого отряда на маршрут. По планам мы должны были учиться взаимодействовать тройками (типа разведывательный рейд или патрулирование в сложной местности) или пятерками — это уже более основательный вариант осмотра территории. Кстати, на каждом выходе мы составляли кроки — зарисовки местности с указанием различных ориентиров и нашего маршрута. К глухомани на наших тропах как-то уже привыкли, но старательно смотрели по сторонам, дабы не упустить никаких деталей: Штауффенберг всегда весьма придирчиво осматривал наши творения. И тут, нам надо было спуститься с невысокого пригорка, откуда тропинка ныряла в небольшой лесок с густым подлеском, а дальше шел подъем, откуда можно было выйти на теснину между довольно высокими горами. Пробираться тут — то еще удовольствие, но более удобного маршрута не существует, так что…
— Лео! Смотри туда! — раздался голос Кубе. Вот с этого момента всё и закрутилось.
[1] Тут наш герой ошибается — первоначально винтовка Бердана использвала патрон, снаряженный дымным порохом. Переход на бездымный произошёл несколько позже. Впрочем, он не специалист по вооружениям, ему позволительно.
[2] Вообще-то местом рождения горно-егерских или позже горно-стрелковых частей как раз была Бавария. Правда, произошло это намного позже — в 1915 году.
[3] Оберзальцберг в будущем выберет Гитлер для своей резиденции, на вершине горы Борман выстроит для него замок (домик) или домик (замок), в котором тот почти никогда не появлялся.
[4] Еще одна ошибка попаданца — термин логистика существует и как раз применительно к военному делу
  
 Глава семнадцатая 
 Она Анна 
Глава семнадцатая
Она Анна
Верхняя Бавария. Оберзальцберг
18 ноября 1860 года
(место, где происходили описываемые события)
Я смотрел на белое пятно в кустах терновника на довольно крутом склоне. И ничем хорошим это быть не могло.
— Лео, смотри! Тут скользко, отсюда он и упал. — почти прошептал Кубе. Лео — это мой позывной. Да, первого ноября мы получили свои позывные. Вещь в Баварской армии неслыханная. Да, каюсь, это мое нововведение. Почему я на это пошел? Читал как-то, что в бою имеет значение краткость команд — чем меньше тратится времени на приказ, тем лучше. И тут русский командный (матерный) дает сто очков вперед практически всем другим языкам. Объясняю: вместо того, чтобы сказать: «Ваше сиятельство, Максимиллиан, не соизволите ли вы проткнуть вот того нехорошего человека вашей шпагой?», на русском командном достаточно произнести: «Въ…и ему, Макс!». Вот и натуральная экономия времени. А позывные — это еще один способ экономии — раз! и способ объединить людей, которых скоро станет несколько больше. А тут еще и элемент соревновательности: свой позывной надо заслужить. У Кубе позывной «Куб», у Берга «Фон». С Кубе всё ясно, а Берг получил свой позывной за то, что в первую неделю вызвал шестерых на дуэль только за то, что к нему обращались не «фон Берг», а просто Берг. Как говорится, у каждого свои комплексы, но за них нам приходится расплачиваться. Дуэлей не было. Их ловко пресек фон Штауффенберг, у капитана нашлись аргументы, дабы утихомирить молодых петушков, которые и понятия не имеют, когда надо «качать права», ибо, как говорил один бессмертный герой Дюма: «Я дерусь потому что дерусь»[1]. И вот это мнение вступило в противоречие с армейской дисциплиной. А именно последнее капитан егерей вбивал в нас со всей основательностью.