Темный Падший (ЛП)

— У вас есть основания подозревать, что дети, которых когда-то здесь содержали, были жуткими, — говорит он. — Они были, — он поглаживает подбородок, — можно сказать, необычными.
— Необычными? — спрашиваю я. Остальные в комнате — Джинджер, Люциан, Викториан, Ной и Эли — поворачиваются, чтобы послушать.
— Да, — продолжает он. — Все они обладали исключительными способностями. Левитация. Чтение мыслей. Перемещение в пространстве. И это лишь некоторые из них. Однако, к сожалению, их семьи и общественность Эдинбурга сочли их сумасшедшими, — говорит он и смотрит на меня. — Безумными.
  
— Мы остановились в старом детском доме для умалишенных викторианской эпохи? — спрашивает Ной. Он смотрит на меня. — Я так и знал.
— Комната, в которой ты живешь, Ной, когда-то принадлежала профессору Галлахеру, — говорит Джейк.
Ной кивает.
— И что?
— Его нашли мертвым, прижавшимся к стене возле твоей кровати, — добавляет Джейк. — На его обветренном лице застыло выражение ужаса, а одна рука была поднята в знак защиты.
— А другая рука? — подталкивает Ной, явно наслаждаясь рассказом Джейка.
Джейк прищуривается.
— Сжимала четки.
Ной кивает.
— Я сам вызывал у людей подобную реакцию раз или два, Андорра. — Он смотрит на меня и подмигивает. — До того, как я стал стражем, дорогая.
Я просто искоса смотрю на него.
— Хм.
— Профессор был буквально напуган до смерти, — продолжает Джейк. — Один из его учеников. — Он улыбается. — Малышка Лили Джонсон.
— О, Лили, — говорит Габриэль, входя в додзе. На нем черные штаны для занятий боевыми искусствами и туника, подпоясанная черным поясом. Мужчина огромен… едва ли не больше Эли. А длинные прямые черные волосы собраны на затылке и свисают по спине. Впечатляет, если не сказать больше.
— Так как же Лили? — спрашивает Ной.
Габриэль почти улыбается.
— Давай просто скажем, что если ты встретишь ее, не смотри ей в глаза.
Я смотрю на Габриэля, и он приподнимает бровь. Я не могу понять, шутит он или нет. В этот момент я поверю во что угодно. Причудливая маленькая викторианская Лили, отсутствие зрительного контакта. Кроме того. Кто-то, кто носит имя Маленькая Лили Джонсон? Жуть.
Сейчас мы все собрались в додзе. Это большая комната, размером по меньшей мере с четыре спальни, с окнами во всю стену, выходящими во внутренний двор. Снаружи серо, уныло и безрадостно. Кажется, здесь холодно. К счастью, я не чувствую температуру так, как раньше, поэтому мне редко бывает жарко или холодно. Пол покрыт темно-серым мягким ковриком, почти таким же, как в додзе Дюпре. Вдоль одной из стен стоит деревянная стойка с множеством мечей. Большие. Острые.
Серебряные.
— Мы разобьемся на группы, — говорит Джейк. Он смотрит на Габриэля, затем на Дариуса, который только что вошел в додзе. — Но прежде чем мы начнем с клинков, — он окидывает нас всех оценивающим взглядом, — посмотрим, какими еще навыками мы все обладаем.
— Хочешь, чтобы мы продемонстрировали свои трюки? — с сарказмом спрашивает Викториан.
— Мы все собираемся показать свои фокусы, — отвечает Джейк. — По два за раз. Давайте начнем с… — Он изучает каждого из нас. — С волков.
Не говоря ни слова, все мы, кроме Габриэля, прижимаемся к стене, а Люциан и Джинджер выходят на середину комнаты. Люциан смотрит на Габриэля. — Человек или волк? — спрашивает он.
Я нахожу это очень интересным.
— По очереди, — инструктирует Габриэль, его лицо ничего не выражает. В руках у него пара длинных деревянных тренировочных палок, наверное, фута четыре в длину. Он бросает одну Джинджер, и она е ловит. — Сначала мисс Слейтер. Человек.
Джинджер, одетая в темно-синие тренировочные штаны с двойными белыми полосками по бокам и серую футболку с V-образным вырезом, крепче сжимает палку и направляется к Габриэлю. Ее лицо напряжено, и она очень сосредоточена. Ее внимание сосредоточено исключительно на Габриэле. Глаза застыли на его лице. Без колебаний она подходит к нему.
Рост Джинджер Слейтер — пять футов и три дюйма (160 см). В мокрой одежде она весит около 115 фунтов (52,16 кг). Она похожа на фарфоровую куклу: у нее такие милые черты лица, на коже нет ни единого пятнышка. Даже голос у нее мягкий. Уверенный и в то же время мягкий. Она напоминает мне сладкоречивую женщину-полицейского из старой комедии «Полицейская академия». С виду такая… невинная. Возможно, даже слабая. Легко уступает, особенно большому мужчине — или другому большому существу, без сомнения. Габриэль — это и то, и другое, и он возвышается над ней более чем на фут (30 см), и Бог знает на сколько превосходит ее весом.
Она двигается молниеносно.
Это оказывается одним из многих ее преимуществ.
Не выказывая страха и с выражением решимости на лице, Джинджер бьет Габриэля первой. Их тренировочные палки сталкиваются с повторяющимся, отдающимся эхом стуком, когда они принимают позы нападения и защиты. Я внимательно изучаю движения Габриэля, внимательно за всем наблюдаю. Мне трудно решить, то ли он старается не дать Джинджер ударить его палкой по голове, то ли просто играет с ней. Как обычно, выражение его лица стоическое и каменное.
Выражение лица Джинджер… злое. Я не могу подобрать для этого другого определения. Она выглядит чертовски злой. Но даже злючка не сможет отбиться от бессмертного ростом в шесть футов три дюйма (190,5 см) и весом в двести с лишним фунтов (более 90 кг), который набросится на тебя и швырнет о стену. Я продолжаю наблюдать за ней. Джинджер крепко сжимает руками палку, и маленькие мускулы на ее бицепсах напрягаются с каждым ударом, который она наносит Габриэлю. Она также отражает каждый его удар. Я бросаю взгляд на Люциана, и на его губах появляется довольная улыбка. Он смотрит на меня и гордо кивает.
— Волк, — просто говорит Габриэль.
Мой взгляд прикован к Джинджер, потому что, несмотря на все те необычные вещи, которые я наблюдала с вампирами за последние несколько месяцев, мне не терпится увидеть еще одно существо. Теперь мой разум логически принимает такие вещи, как вампиры, оборотни, бессмертные, люди со способностями. Я знаю, они существуют. И все же какая-то болезненная часть меня хочет сначала увидеть это в действии. Хочет увидеть. У меня внутри все сжимается от предвкушения.
Боевая палка выпадает из рук Джинджер. Это происходит еще до того, как он падает на мат. Ее человеческий облик расплывается, движения меняются, как дуновение ветерка, пробивающегося сквозь марлевую занавеску, и она опускается на четвереньки. Когда мое зрение фокусируется, она оказывается рыжеватой волчицей. Она бросается на Габриэля, прижав лапы к груди, широко раскрыв челюсти и сомкнув их на его горле, и в считанные секунды прижимает его к мату.
— Черт, — говорит Ной с явным восхищением в голосе. — Это отвратительно, друзья мои.
— Oui (фр. «Да»), — соглашается Эли. Всякий раз, когда он переходит на французский, я знаю, что он увлечен тем, на чем сосредоточен. Наши взгляды встречаются, и он улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. Джинджер станет незаменимым помощником для команды.
Выражение лица Габриэля остается на удивление непроницаемым.
— Молодец, — говорит он, глядя Джинджер-волчице прямо в глаза. Она склоняет свою растрепанную голову и отступает от него. Поворачивая голову к Люциану, он улыбается и кивает в сторону двери. Джинджер срывается с места рысью.
— Куда она направляется? — спрашивает Ной.
Люциан бросает взгляд на Ноя.
— Видишь ту кучу одежды на коврике?
Мы все опускаем глаза. Черт. Даже я этого не заметила. Конечно же, там лежат кроссовки «Найк», темно-синие тренировочные штаны и футболка Джинджер. Вместе с лифчиком и трусиками.
Люциан улыбается.
— Она скромница. — Он подходит и собирает одежду. — Я сейчас вернусь. — Он выбегает из додзе.
Габриэль уже встал и осматривает комнату.
— У этих двоих большое преимущество, — говорит он, и его взгляд останавливается на Джейке. — Она могла бы оторвать мне голову своими челюстями.