Темный Падший (ЛП)

— Что? — спрашивает он. Его руки скользят по моим бокам, притягивая меня ближе.
— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я… знаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать, — говорю я. — Ты контролируешь меня.
— А почему это неправильно? — спрашивает он. — Разве ты не помнишь ту ночь? Ту, которую мы провели с такой страстью? — Он приподнимает мой подбородок рукой и заставляет меня посмотреть на него. — Как это может быть неправильно?
  
— Ты меня не знаешь, — говорю я. — Я знаю, что Падшие ищут чистые души. Моя душа совсем не такая, так что не придумывай ничего смешного о том, чтобы высосать из меня душу.
Афиос смеется низким, проникновенным смехом.
— Это самое далекое, что приходит мне в голову, — говорит он. — И я действительно знаю тебя, Райли По. С самой первой встречи я изучил всю твою душу. Я знаю, какими были твои самые первые познавательные мысли, вплоть до сегодняшнего дня. — Он проводит большим пальцем по моей щеке. — Я знаю всю твою жизнь. И я восхищаюсь тобой. Я завидую твоему жениху. Ты удивительная женщина.
— Ну, я тебя совсем не знаю, — отвечаю я, чувствуя, как его прикосновения опьяняют мою кожу. — Откуда ты знаешь моего жениха?
— Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, — отвечает он, игнорируя мой вопрос об Эли. — Пожалуйста, не двигайся, Райли, — шепчет он, придвигаясь ближе. — Всего минутку.
Я замираю как вкопанная, когда он наклоняется ко мне и касается своими губами моих. Его шелковистые волосы скользят по моему плечу, и это ощущение на коже заставляет меня вздрогнуть. Его губы полные, податливые, и они умело двигаются по моим в собственнической ласке, пробуя меня на вкус языком, прикусывая мою нижнюю губу зубами. Мои руки перемещаются к его груди, поднимают воротник его смокинга и обхватывают его шею, чтобы притянуть ближе. Его руки скользят по моей спине, притягивая меня к его телу. Кажется, я не могу придвинуться достаточно близко. Его губы притягивают мои к себе соблазнительно, мягко, медленно, и я вздыхаю в него. Что со мной не так? Почему я не могу остановиться? Вместо этого я подстегиваю его, тихо постанывая ему в губы.
— Афиос, — шепчу я, целуя его в ответ. — Прекрасно. — У меня кружится голова, и в глубине души я пытаюсь взять себя в руки. Моя рука опускается на бедро, и я медленно приподнимаю подол платья. Мои пальцы сжимают клинок, и я вынимаю его из ножен. Я осторожно поднимаю его, пока лезвие не оказывается у горла Афиоса.
— Отстань от меня, — рычу я. Я едва могу контролировать себя. Я нажимаю на лезвие сильнее, и Афиос вздрагивает. — Сейчас же.
Афиос отступает совсем чуть-чуть.
— Впечатляет.
— Отпусти ее на хрен, пока я не оторвал тебе голову прямо здесь, — яростно раздается голос в коридоре.
— Делай, как он говорит, — требует другой голос. — Сейчас же.
К нам летят два тела, и меня отбрасывает к стене. Я ударяюсь головой о твердый, острый камень, и у меня сразу же кружится голова, и я чувствую себя одурманенной. Лампочка разбита и раскачивается на длинном шнуре, заставляя тени и свет танцевать по всему проходу. Сначала я не слышу ничего, кроме ударов кулаков, ворчания и ругани, а затем — резкого лязга стали о сталь. Я ничего не вижу, кругом кромешная тьма.
И я знаю, что этот голос, эти проклятия принадлежат Джейку. Второй — Викториан.
Драка продолжается, и я, спотыкаясь, пытаюсь прийти на помощь.
«Прекратите!» Я обращаюсь с требованием ко всем, кто готов слушать. Никто не слушает. «Джейк! Вторая реликвия где-то здесь! Он только что сказал мне!» Тем не менее, драка продолжается, будто никто меня не слышит.
В быстрых вспышках света, когда лампа раскачивается вперед-назад, я вижу, что Викториан и Джейк изменились: их челюсти отвисли, клыки торчат, глаза горят. Это нисколько не отпугивает Афиоса. Затем, внезапно, все замирают. Никто не шевелится и не издает ни звука. Воздух в зале становится еще холоднее, и пронизывает свирепый ветер. Внезапно к ним присоединяются еще двое. Они стоят рядом с Афиосом. Старше. Оба в смокингах. Один из них поднимает руку в сторону Викториана и делает движение вверх, поднимая его извивающееся тело. Джейк поднимает меч и бросается на них двоих. Затем, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, один из них делает быстрое движение запястьем в сторону Викториана. Тот полностью… исчезает.
Я собираю всю свою концентрацию до последней капли в маленький сгусток в центре груди. Я сосредотачиваюсь на двух Падших.
«Уходите отсюда. Сейчас же!»
Ничего не происходит. Никто не двигается. Я напрягаюсь сильнее.
«Боль захватывает тела!»
На этот раз я едва могу разглядеть их лица. Они корчатся от боли. Один указывает на Джейка.
«Джейк! Уходи отсюда сейчас же!»
Джейка, хотя и наполнен яростью, бросается на обоих Падших. Я прицеливаюсь и бросаю свой клинок в одного из старших Падших. Клинок попадает ему в грудь. Они падают, а Джейк убегает тем же путем, которым мы пришли.
Затем все меняется. Комната качается… по крайней мере, мне так кажется. Я встряхиваю головой, чтобы прояснить ее, но от этого становится только хуже. На глаза мне натягивают черную повязку или тень… не могу сказать. Как раз перед тем, как я теряю сознание, мое тело приподнимается, и я чувствую, как пространство и воздух проносятся мимо меня с молниеносной скоростью. Это почти тошнотворно. Однако вскоре мой желудок успокаивается, и я погружаюсь в темноту…
* * *
— Викториан! — Я вскакиваю, осматривая окрестности. Перед глазами все расплывается, и требуется несколько секунд, чтобы зрение прояснилось. Уже почти стемнело, а это значит, что прошел еще один полноценный день. Над головой кричат чайки. Воздух наполняет тяжелый запах морской воды, и эхом отдается плеск волн о скалы. Здесь холодно и сыро, и, оглядевшись, я понимаю, что нахожусь в руинах, которые не узнаю.
Нахлынули воспоминания.
Викториан ушел.
Двое других в коридоре были другими Темными Падшими. И у них была сила, способная заставить Джейка Андорру застыть на месте. Они куда-то отправили Вика. Он просто… исчез. Или он был мертв? Господи, неужели это было так?
Двое? Теперь я потеряла двоих?
— Мне жаль.
Откинув одеяло, я обнаруживаю, что на мне все еще надето платье. Я приподнимаю подол и нащупываю клинок. Каким-то чудом он все еще в ножнах. Я хватаюсь за него.
— В этом нет необходимости, — говорит Афиос. — Я не причиню тебе вреда.
— Откуда мне это знать?
— Потому что я бы уже сделал это. Кроме того, я оставил тебе твой кинжал.
— Двое других — Темные Падшие?
— Да, — отвечает Афиос. — Мои… братья, так сказать. — Он произносит это с презрением, и это безошибочно.
— Они убили Викториана, — говорю я, и из моего горла вырывается неконтролируемое рыдание. — Блядь! — говорю я, а затем кричу громче, когда эхо отражается от истлевшего камня. — Блядь! — Я подхожу к тому, что раньше было большим сводчатым окном, и смотрю на океан. В лицо мне дует сильный холодный ветер, и я радуюсь этому. Он осушает мои слезы.
Викториан и Эли оба ушли. Я даже не могу смириться с этим.
— Меня предупреждали о силе Темных Падших, — говорю я вслух, глядя на море. — Я действительно не верила в это до прошлой ночи. — Я поворачиваюсь к Афиосу. — Вас невозможно остановить.
Афиос уже снял пиджак, но все еще одет в остатки смокинга. На его накрахмаленной белой рубашке развязан галстук. Он подходит ближе.
— Я не такой, как они.
Я изучаю его несколько мгновений. Я верю ему.
— А что насчет Джейка?
— Он сбежал. Благодаря тебе.
— Как? — спрашиваю я в замешательстве. — Они могли пойти за ним. Проследили за ним до вечеринки.
— Потому что, — говорит Афиос, придвигаясь еще ближе. — Вместо этого они предпочли отправиться за мной.
Я не уверена, что это значит, но не думаю, что это хорошо.
— Ты знаешь, что мы нашли первую реликвию?
Афиос кивает.