Темный Падший (ЛП)

Я бросаю взгляд на Эли. Он приподнимает бровь.
Возможно, это произойдет не скоро.
Часть 5: ГОРОД МЕРТВЫХ
Настало колдовское время ночи,
Когда кладбище открывает зев,
И самый ад дыханием своим мир заражает.
— Уильям Шекспир, Трагедия о Гамлете, принце Датском
Ого, эта девушка, безусловно, самая интригующая в тусовке неудачников Андорры. Райли По. Клянусь, она даст фору Падшим. Мне хочется остаться и присоединиться к команде, хотя я знаю, что моя невеста Андреа, без сомнения, надрала бы мне уши за это.
  
— Тристан де Барре, из крепости Дредмур
— О, черт. Иди. Я догоню внизу, ребята, — говорю я Эли, как только мы начинаем выходить из нашей комнаты. Ной стоит в дверях и ждет.
— Что не так? Забыла сумочку?
Идиот знает, что я не ношу с собой сумочку. Не то чтобы с сумочками что-то не так, просто в них нет места. Только не тогда, когда я таскаю с собой меч.
Наша задача на сегодня: спрятать меч, маневрируя по узким улочкам Эдинбурга.
— Где твоя сумочка? — парирую я Ною. Он улыбается и пожимает плечами.
Эли целует меня в нос.
— Тогда увидимся внизу.
Мне нравится, как его голубые глаза приобретают темный блеск, когда он смотрит на меня.
— Кажется, меня сейчас вырвет, — говорит Ной, затем поворачивается и уходит.
Эли присоединяется к нему. Забавно, насколько нормальными могут быть вампиры.
Я возвращаюсь в нашу комнату. Вбежав внутрь, я подхожу к спортивной сумке — я ее еще даже не распаковала — и нахожу потайные кожаные ножны с серебряным кинжалом. На мне облегающая черная рубашка Under Armour с длинными рукавами, плотно прилегающая к телу. Я застегиваю тонкие кожаные ремешки кобуры — тоньше, чем бретельки бюстгальтеров Victoria's Secret, — надеваю ее на плечи и на талию и засовываю кинжал в ножны. Я хватаю черный, до щиколоток, промасленный брезентовый плащ, который полностью скроет ножны, кинжал и шпагу, и поворачиваюсь, чтобы уйти.
«Я заметил тебя в тот момент, когда ты ступила на землю Эдинбурга. И я заинтригован окончательно и бесповоротно».
Адреналин захлестывает меня, и я резко оборачиваюсь. Осматриваю комнату. Вокруг никого нет. Конечно, нет. Голос только что прозвучал у меня в голове.
«Так кто же это, черт возьми, такой?»
«Да, со временем мы встретимся. И я с нетерпением жду этого, Райли По. Это многое меняет, знаешь ли. То, что ты здесь. Это меняет… все.»
— Кто ты? — спрашиваю я вслух. — Не стесняйся. Назови свое имя.
«Ах, если бы я только мог. Мы скоро встретимся. Тогда ты будешь знать не только мое имя. А пока…»
Я знаю, что голос пропал. Я больше не чувствую его присутствия в своем сознании. Я понятия не имею, откуда он взялся, но знаю, что это не кто-то из команды. Это еще один вампир, скрывающийся в городе? Еще одно иное существо? Один из Падших? Голос почти знакомый. Почти, но не совсем. Все, что я знаю, это то, что он оставляет во мне трепет.
Едва переступив порог, я резко останавливаюсь. Меня охватывает чувство страха. Я оглядываюсь, вглядываюсь в полумрак комнаты и не вижу там ничего, кроме длинных, тянущихся теней и мебели. В тот момент, когда я оборачиваюсь, она уже там. Ее не было и секунды до этого. По другую сторону порога стоит молодая девушка. Черные волосы. Черное платье. Черные чулки. Черные туфли. У нее бледная кожа, а большие темные глаза пристально смотрят на меня.
На мгновение или два я парализована. Я даже не могу говорить. Несмотря на то, что меня каждый день окружают другие существа, здесь я чувствую себя по-другому.
С широко открытым ртом, искаженным, словно в беззвучном, сдавленном крике, незнакомая маленькая девочка бросается прямо на меня. Сквозь меня.
Мое тело дергается, и я задыхаюсь. Меня обдает ледяным холодом. Не прохладный сквозняк на коже, а леденящий холод внутри. Будто он проникает сквозь кожу, замораживает кровь и пробирает до костей. Я дрожу и оборачиваюсь.
Она ушла. В моей комнате остались только жуткие тени. Я несколько раз моргаю.
— Что-то не так? — говорит Викториан у меня за спиной.
Я поворачиваюсь к нему. Я даже не заметила, как он подошел ко мне.
— Мне кажется, — говорю я, оглядываясь по сторонам. — Клянусь, мне кажется, я только что видела призрака, — говорю я. — Это оно или это место просто действует мне на нервы. От этого жуткого старого дома у меня просто мурашки по коже. Давай уберемся отсюда к чертовой матери. — Я выхожу и закрываю за собой дверь.
— Что такое тайный агент? — спрашивает он.
Бросив на него насмешливый взгляд, я качаю головой.
— Ничего, Вик.
— Хочу знать, вдруг у меня у самого они есть, — настаивает он.
Я не могу удержаться от смеха. Мы поднимаемся по ступенькам, и я сбегаю вниз, Вик рядом со мной.
— Знаешь, — объясняю я. — Такое ощущение, что у тебя мурашки по коже. Волосы на шее встают дыбом? Мурашки по коже? — По отсутствующему выражению лица Викториана я могу сказать, что он никогда не испытывал такого чувства.
— Наверное, потому, что обычно причиной этого чувства являюсь я, — говорит Вик.
Я закатываю глаза. Вероятно, он прав.
У подножия лестницы собираются остальные. Всего нас двенадцать, одетых в различные оттенки черного и серого, мы похожи на похоронную процессию. Я обращаю свое внимание на Джейка.
— Мы разобьемся на три группы и пойдем разными путями, — говорит Джейк, а затем объясняет. — Я думаю, что такая большая группа, как наша, идущая вместе, привлечет нежелательное внимание.
— Сэр, — говорит Питер, выходя из гостиной. — Возможно, вы захотите это увидеть. — Он качает головой. — Ужасно.
Джейк, Габриэль и Дариус направляются в гостиную, и мы все следуем за ними. Я смотрю на Эли, который лишь пожимает плечами. Большую часть стены занимает большой телевизор с плоским экраном, отключенный звук.
— Сделай погромче, Питер, — просит Джейк.
Питер выключает звук телевизора, и в тот же миг комнату оглашает вой сирен. На экране появляется многоквартирный дом и репортер, стоящий на тротуаре перед входом. Огни пожарной и полицейской машин высвечивают его лицо.
— Кажется, больше ничего не сгорело, кроме жертвы, — говорит репортер и указывает на здание позади себя. — Имя жертвы не разглашается до тех пор, пока не будут должным образом уведомлены ближайшие родственники, но, как сообщается, больше ничего не обуглилось, кроме тела. — Он смотрит в камеру. — Самовозгорание человека? Что еще могло стать причиной такого зверства? — Репортер отворачивается. — Это ужасно. Я уверен, что власти скоро получат ответы.
— Узнаю это здание. Оно находится в многоквартирном доме недалеко от Собора Святого Эгидия. Пойдем, проверим, — говорит Джейк.
— Почему? — спрашиваю я. — Как думаешь, что это?
— Не могу сказать, — отвечает Джейк. — На данный момент мы ничего не упускаем из виду. Это мог быть просто наркоман, который подожег себя, надышавшись не тем аэрозолем.
Я понимаю. Наркоманы творят безумные вещи.
— Планировка старого Эдинбурга очень проста, — говорит Габриэль, поворачиваясь к нам лицом. Обводя взглядом команду. — Представьте себе Королевскую милю в виде рыбьей кости. В верхней части хребта находится замок. В самом конце — дворец Холирудхаус и шотландский парламент, — он наклоняет голову, — чуть дальше по дороге. А все крошечные рыбные ребрышки — это плотно прилегающие друг к другу уголки между ними. Как вы, наверное, заметили, подъезжая к Полумесяцу, мы находимся на одной из таких улиц. Мы доберемся до равнин, если выйдем на Кэнонгейт и повернем направо. Я возглавлю группу. Джейк и Дариус возглавят две другие группы. Мы можем собраться все вместе и осмотреть место происшествия. Есть вопросы?
У меня их нет, но, по-моему, это самое большее, что я слышала от Габриэля. Когда-либо.
— Верно. Пошли, — говорит Джейк, направляясь к выходу. Только тогда я замечаю мечи и ножны, прислоненные к стене. Три из них заметно меньше остальных. Шикарные клинки. — Каждый из вас берет по клинку, пристегивает ножны и тренируется прятаться, передвигаясь по городу. — Джейк говорит с лукавой усмешкой. — Это будет не так просто, как ты думаешь. И, да, — он смотрит на меня, — те, что поменьше, для дам.