Жажда опасности (ЛП)

Неописуемый гнев проникает в меня, пока сердце не начинает колотиться в груди.
Блять, я даже не могу представить, что она чувствовала, будучи пленницей в собственном теле.
— Я так испугалась, — шепчет она, ее голос хриплый. Ее глаза переходят на мои, и я вижу ужас и травму, с которыми она была вынуждена жить, дрожащие в ее зеленых радужках.
Это удар по сердцу, но то, что она говорит мне дальше, перемалывает мою душу в пыль.
***
Саманта
Когда Тодд забирается на кровать, я не могу пошевелиться и издать ни звука.
Я чувствую себя пленницей в собственном теле, и от этого у меня возникает чувство клаустрофобии, а паника и страх проникают в меня.
Между ног у меня липкая субстанция, и от нее у меня сводит живот, потому что я знаю, что это значит.
Тодд занимался со мной сексом, пока я была без сознания.
Он изнасиловал меня.
Мое сердцебиение ускоряется, а разум бешено работает, собирая все кусочки головоломки воедино. 
Как долго он пичкал меня наркотиками? С того первого утра, когда я проснулась с ощущением, что меня переехал автобус?
Я думала, что схожу с ума. 
Я снова чувствую, как он ползает по моему телу, и это заставляет каждую мою фибру наполняться отвращением.
Сколько раз он меня насиловал?
Его руки блуждают по моим грудям и бокам, и вдруг я чувствую резкую боль, как будто что-то режет мою кожу.
О Боже. Остановитесь!
— Если бы ты не была такой упрямой, мне не пришлось бы тебя клеймить, — шепчет он. — Не волнуйся. Я собираюсь вырезать твое имя и на моих ребрах. 
Нет!
Боль усиливается с каждым порезом, а сердцебиение учащается, пока не превращается в ужасающий трепет в груди. 
Когда он закончил, и мой бок горит, я чувствую, как его язык проводит по моей коже, слизывая кровь.
— Ммм... ты такая вкусная. 
Господи. Он ненормальный.
В то время как мой разум замирает от кошмара, в котором я нахожусь, сильный страх покрывает мою кожу, потому что я не знаю, что он собирается делать дальше.
Тодд оседает на моем теле, и я чувствую его эрекцию между ног, отчего мой живот неистово сворачивается, а душа корчится от отвращения и унижения, которые мне приходится терпеть.
Когда он проникает в меня, кажется, будто моя душа пытается отделиться от тела.
Он издает стон. — Чувствуешь, как мы хорошо подходим друг другу, Сэм? 
Меня одолевают гнев, ненависть и разбитое чувство, которое продолжает расти, пока не превращается в зияющую дыру, засасывающую мой разум в мир тьмы.
Мое тело чувствует каждый толчок. 
Мои легкие дышат. 
Мое сердце бьется.
Мой разум поглощен развратом, которому меня подвергают.
Он снова вонзается в меня, и мой разум кричит, чтобы он остановился. Еще одна слеза вытекает из уголка моего глаза и исчезает в волосах.
— Я никогда не позволю тебе покинуть меня. Если ты попытаешься, я убью нас обоих. 
Движения Тодда становятся беспорядочными, и он начинает хрюкать, как свинья, прежде чем войти в меня. Он наваливается на меня всем весом, и его дыхание бьет мне в ухо.
— Ты такая хорошая девочка. Не двигайся, — дразнит он меня.
Кровать опускается, и я слышу, как он идет в туалет. Когда он возвращается, то трогает порезы на моем боку, заставляя их гореть как огонь.
— Моя очередь. 
Я слышу его шипение и думаю, что он вырезает мое имя на своей коже. 
— Видишь, как сильно я люблю тебя, Сэм? Я заклеймил себя ради тебя. 
Уходи! Пожалуйста. Просто оставь меня в покое.
Я чувствую, как кровать снова двигается, и когда он забирается на меня сверху, мой разум кричит. Он начинает целовать меня, его язык и слюна покрывают мои губы, и я чувствую, как безумие овладевает мной, когда он снова насилует меня.
 https://t.me/bookswithlovefromgg
 
Глава 25
 
Франко
Мое тело дрожит от ярости, и я сжимаю челюсть с такой гребаной силой, что могу сломать зуб.
Ублюдок.
То, что он с ней сделал, не поддается описанию, но она наконец-то смогла об этом рассказать.
Гребаный ублюдок. Лучше бы Поли нашел Тодда Гранта, чтобы я оторвал ему яйца и засунул в глотку.
— Он наконец-то ушел. Не знаю, сколько я так пролежала, пока действие наркотика, который он мне дал, не закончилось. Я встала, привела себя в порядок, потом собрала все, что могла, в машину и уехала из Хьюстона.
В ее голосе нет эмоций, и это чертовски глубоко врезается в мою душу.
— Я знаю, что должна была обратиться в полицию, но я была так травмирована, что все, о чем я могла думать, - это убежать куда подальше.
Кажется, будто моя душа кровоточит от того, какой ад ей пришлось пережить.
— Я не знаю, как он накачал меня наркотиками. Я не знаю, что он делал со мной, пока я была без сознания. Все, что я знаю, - я потеряла часть себя и не думаю, что когда-нибудь смогу ее вернуть.
Я хочу притянуть ее к себе, но боюсь, что это помешает ей говорить. Она наконец-то открылась, и я не хочу делать ничего, что поставит это под угрозу.
Она испускает вздох, который звучит так, будто вырвался прямо из ее души. — Вау. Это так приятно - наконец-то сказать это вслух. Правду говорят...— Ее глаза поднимаются к моим. — Ноша становится легче, если разделить ее с кем-то.
Мой голос охрип, когда я пробормотал: — Я бы взял всю эту ношу на себя, если бы мог, чтобы тебе не пришлось нести ничего из этого.
Она придвигается ближе ко мне, и я наконец-то могу обхватить ее руками. Крепко прижимая ее к себе, я целую ее волосы и ненавижу эту чертову балаклаву за то, что она мне мешает.
— Мне чертовски жаль, что это случилось с тобой, — шепчу я, стараясь, чтобы мой голос не звучал резко, потому что тогда она может узнать меня.
Я обнимаю ее всем своим телом, пытаясь прижаться к ней как можно ближе.
— Ты такая чертовски сильная, Саманта. Ты меня поражаешь.
— Я не хочу, чтобы то, что он сделал со мной, определяло всю мою оставшуюся жизнь, — признается она.
— Не будет. Ты уже добилась сильного прогресса.
Она откидывает голову назад, чтобы встретиться с моими глазами. — Любой прогресс, которого я добилась, - благодаря тебе.
— Нет, детка. Ты сделала все сама.
Мы смотрим друг на друга, а внутри меня бушует неистовая буря. Я не могу понять, как эта женщина пережила такой кошмар, и все же она здесь.
Теперь я понимаю, почему она боится мужчин. Ее доверие было уничтожено.
Я спрашиваю: — Ты мне доверяешь?
Она без колебаний кивает.
— Закрой глаза, детка.
Она закрывает их, и я жду несколько секунд, а затем говорю: — Не открывай их, пока я не скажу тебе. Хорошо?
— Хорошо.
Пока я стягиваю балаклаву, мое сердце бьется быстрее.
Если она сейчас откроет глаза, мне конец.
Сократив расстояние между нами, я мягко прижимаюсь к ее рту.
Она резко выдыхает в мои губы, затем ее рука поднимается к моему лицу, и я чувствую ее ладонь на своей челюсти.
Сначала я целую ее нежно, но затем язык Саманты проводит по линии моих губ. Наши языки соприкасаются, и, когда я вхожу в ее рот, она издает тихий стон.
Во мне нарастает желание, и, желая большего, я углубляю поцелуй.
Я чувствую связь с ней в самых глубинах своей души.
Я люблю эту женщину.
Повалив ее на спину, я впиваюсь зубами в ее нижнюю губу, а затем поглощаю ее так, словно она - последняя еда в моей жизни.
Я пробую на вкус каждый сантиметр ее рта и разминаю ее губы, пока они не становятся горячими от прикосновения к моим.
Я вкладываю в поцелуй все, что чувствую к ней, потому что не знаю, будет ли у меня еще один шанс.