Записки офицера Красной армии (СИ)
Тогда он говорит:
— Твои сапоги будут лучше всего охраняться, если ты их обуешь на ноги.
Заплатил я слесарю за работу и с облегчением вздохнул. Теперь можно спокойно спать и не опасаясь выйти в город. Теперь я знаю, что моей святой собственности ничего не угрожает. Да, приятно это ощущать. За 200 рублей я избавился от всех опасений.
А вечером того же дня я письмо Дуняшке черкнул, давно я ей уже не писал.
30 сентября 1940 года. Вильнюс:
«Моя любимая Дуняшка!
Извини, что я так редко пишу, но пожалуй ты наверное понимаешь, что у меня, при моей высокой должности, мало свободного времени. Я очень занят укреплением социализма и прививанием культуры в этой дикой стране. Моя жизнь среди здешних буржуазных скотов нелегка. Но я не жалуюсь и горжусь тем, что внедряю тут нашу советскую культуру.
Теперь я тут стал очень важной персоной. У меня даже есть две пары сапог. А из них одна такой красоты, что я не могу этого описать. Как у меня будет немного больше свободного времени, то занесу их фотографу и прикажу сделать их снимки. Пошлю тогда их тебе, чтобы ты увидела, до какого высокого уровня поднялся твой Мишка и какие у него сокровища! О чемодане я тебе уже писал. И о часах тоже. Начинаю уже подумывать о патефоне и может куплю после Нового Года.
Много времени у меня уходит, чтобы ограждать от покушений на мою собственность разных буржуазных элементов. Но я не дурак и со мной у них так просто не пройдёт. Теперь, когда я выхожу в город красиво одетый и при двух часах, то все буржуйки с восхищением и обожанием смотрят на меня. А я не обращаю ни малейшего внимания. Потому что думаю только о тебе и всегда буду верен тебе.
Передавай привет всем знакомым.
Целую тебя крепко. Твой до гроба.
А сегодня утром я познакомился, можно сказать, с интересным человеком. Пошёл я на рынок немного прогуляться, ну и товар посмотреть. Здешние буржуи приносят туда разные вещи на продажу и иногда за небольшие деньги можно купить очень ценные предметы. Увидел я на рынке какого-то мужчину с ящиком.
— Что продаёшь? — спросил я его.
— Это как раз для тебя — сказал он. — Огромной ценности музыкальный инструмент. Отдам тебе дёшево, вижу, что ты симпатичный парень и очень мне нравишься. Пользуйся возможностью.
— А что это такое?
— Орган, граммофон, патефон и пианино вместе. В этом ящике целый оркестр. Последнее чудо музыкальной техники. Дёшево продаю, почти даром!
— Ну ка, покажи мне, как твоя машина работает!
Он тут же у ящика ногу деревянную откинул, перебросил через плечо ремень и начал крутить сбоку какую-то ручку. Слышу я, машина кашлянула, засопела, а потом как бумкнет, как ударит и… марш играет. И как играет? Громко! Ну, люди собрались и дивятся. А он ручку крутит и мне подмигивает.
— Ну как, красивое изобретение?… Это мне один знаменитый профессор из Академии музыкальных искусств продал, от голода он помирал. Аж плакал, когда продавал, известное дело, огромной важности инструмент. Почти даром. Я 250 рублей заплатил. А стоит он всю тысячу. Потому что это, сам понимаешь, инструмент демократический, для каждого!.. Ни нот тебе не надо, ни электричества… как в радио например. Ни пластинок — как в граммофоне. Только настроил и играй, что хочешь, вовсю, людей этим удивляя. В этом вот ящике целый большой оркестр сидит. Вот что.
Так вон он рассказывает себе, ручкой крутит, а инструмент играет на всю катушку. Народ вокруг нас собрался, слушают и очень удивляются.
— И сколько ты за это просишь? — спросил я.
— Для тебя — сказал он — всего 300 рублей. Вижу я, ты очень образованный человек и в музыке хорошо разбираешься. Так что аккурат подходишь этому инструменту, а он тебе.
— А что же — говорю я — он тогда только марш играет.
Продавец даже обиделся.
— Как можно говорить такое на этот благородный инструмент, что он только марш играет! Сейчас сыграем чего-нибудь другое.
Он передвинул какой-то регулятор сбоку инструмента, взялся за ручку и крутит. Слушаю я и аж засмеялся от радости. Это мой любимый вальс «Дунайские волны». Очень красиво выходит. А продавец ручкой крутит и мне всё подмигивает.
— Ну как, нравится? — спрашивает он.
— Ничего так — говорю я.
— Всего за триста рублей продам тебе — повторил он. — Другому и за тысячу не отдал бы. А ты, вижу, человек с высшим образованием и в музыке хорошо разбираешься. Так что бери это сокровище и пользуйся на здоровье. Будешь и себе, и другим удовольствие делать.
— Нет — говорю я. — Это для меня слишком дорого.
— А сколько ты бы дал?
— Я бы дал тебе 250 рублей. Как ты заплатил. Но денег у меня всего 170 рублей. Если хочешь, то отдай за эту цену.
— Это — сказал он — невозможно. Мало того что никакой мне выгоды, да ещё 80 рублей потеряю.
— Что поделаешь — вздохнул я — если у меня денег больше нет. Купил я недавно дорогие сапоги и ещё другие расходы были. Теперь жду зарплату.
— А знаешь что — обратился он ко мне — ты, я сразу вижу, человек порядочный и не обманешь меня. Давай сейчас эти 170 рублей, мне эти деньги сейчас на другое дело нужны. А за 80 рублями я к тебе потом подойду. Только ты мне свой адрес дай. Я знаю, ты не обманешь, ты ведь человек чести, офицер.
Я с большой радостью согласился на это. Дал ему свой адрес и сказал, чтобы зашёл через три дня. Он всё это на бумажке записал и повторил, что полностью доверяет мне, так как видит, что я офицер и высокообразованный человек. Обещал мне всегда помогать, если мне понадобиться что-то дёшево купить, потому что он знает город как свои пять пальцев.
Ну, и мы попрощались. Я инструмент тот на спину закинул и пошёл домой. Тяжёлый он однако. Очень я запыхался, пока его с рынка до дому донёс. Всю дорогу люди на меня с удивлением и завистью оглядывались.
Принёс я этот инструмент домой, поставил как надо и как заиграю, что аж в доме напротив люди начали окна и форточки открывать и на улицу выглядывать. Наверное думали, что это играет военный оркестр. Поэтому я, чтобы ошибки не было, инструмент на балкон вынес и там два часа, на потеху всему свету, играл.
Теперь у меня есть очень интересное занятие и от него я получаю большое удовольствие. Кроме того, культурно провожу свободное время. Опять же и выгода в этом есть, что могу людям импонировать моими художественными способностями.
Теперь я очень счастливый человек. Вообще, этот месяц был для меня очень удачный. Я купил шикарные сапоги. Моя квартира абсолютно безопасна. Годовщина разгрома войск польских империалистов тоже очень приятная. А самое главное то, что наш любимый Гитлер Лондон бомбардирует и бомбардирует.
Надо в его честь марш сыграть и с балкона ещё раза три «ура» крикнуть. Так что прерываюсь писать до следующего раза.
23 ноября 1940 года. Вильнюс
Что со мной случилось, я и сам понять не могу, но влюбился я по самые уши. И, главное, в кого?… В буржуйку. В дочку какого-то крупного капиталиста. Хожу как пьяный и ни о чём другом думать не могу, только о ней. И стыдно мне даже, что я, идейный комсомолец пролетарского происхождения, так задурил себя аристократкой. Но ничего поделать с этим не могу. Хотя: разве это такое серьёзное преступление, что она родилась капиталисткой? Ведь Ленин был даже помещиком. То есть кровопийцей и эксплуататором чужого труда. А потом одумался, исправился и стал даже отцом пролетариата. То же самое Луначарский, или Чичерин. Ну, а Пётр Великий, например, и вовсе царём был, но несмотря на это всю жизнь работал на благо пролетариата и коммунистической партии, закладывал фундамент Советского Союза.
Но, расскажу обо всём подробнее. Началась эта моя любовная история с того музыкального инструмента, который я так удачно купил на рынке. Как я потом узнал, называется он «катаринка» [шарманка — польск.]. Даже очень приятное название. Очень походит на нашу русскую Катюшу. А может, его придумала сама царица Екатерина Великая. Так оно наверно и есть… Так вот, любил я по вечерам на шарманке концерты давать для всей улицы. Пусть буржуазия знает, что у Красной Армии огромный музыкальный талант и вкус. Поэтому выйду я вечером на балкон и наигрываю, то вальс, то марш, то польку. Потому что эти мелодии и есть в шарманке. И вот однажды, играю я себе вальс и вижу, что на противоположной стороне улицы, в окне напротив меня, какая-то красивая паненка сидит. Наверное мою музыку слушала. Начал я ей улыбаться, подмигивать и очень многозначительно покашливать. Ну и она мне улыбнулась. А когда стемнело, то она окна закрыла и свет зажгла в комнате. Потом долго там что-то делала, я видел на шторе её тень. Позже свет погасила. Наверно пошла спать.