Тренировочный день 6 (СИ)

— Есть там одно местечко. — продолжает он: — очень уютное. Если не знать — нипочем не найдешь. Там палатки и поставите… за скалами. Там тихо, звук водопада не достает, спать ночью спокойно можно. А как выходишь и за скалу — вот и водопад. Внизу чаша водная, можно купаться. Чуть дальше пещеры.
— Класс. — кивает девушка: — тогда туда и пойдем. Ты точно не сможешь? А то я бы тебя со Светкой познакомила. И с Батором.
  
— Да нет, у меня работы много в выходной. — отвечает он: — у меня ненормированный рабочий день.
— Так и не спросила кем ты работаешь. Наверное, невежливо с моей стороны. — говорит девушка: — мы же только сегодня утром познакомились, а я уже чувствую себя так, будто всю жизнь были друзьями.
— У меня такое же ощущение. — врет Наполи. Он понимает почему Марина чувствует себя именно так, его обучали втираться в доверие, манипулировать людьми и использовать обычную беседу как оружие. Человек только на тридцать процентов считывает информацию из содержания речи, из слов, которые сказаны. На семьдесят процентов он доверяет невербальным признакам — мимике, жестам, позе, тону голоса и прочему. Можно даже ничего не говорить, но расположить людей в компании к себе… его обучали этому. А еще его обучали тому, чтобы «читать» собеседника. И сейчас он может многое сказать о своей собеседнице. Ее зовут Марина, она подруга Светланы, они обе работают малярами и обучаются заочно в вузах. Но это то, что она говорит. То же, о чем она не говорит — в ее позе, в том, как она облизывает губы языком, когда прерывается, как наклоняется вперед, как блестят ее глаза, когда она говорит на интересующую ее тему. Он видит, как она произносит имена своих знакомых и может сказать, что ее интересует физрук — не просто как сосед и товарищ по общежитию. Даже не просто как друг. Она заинтересована в нем именно как в партнере, однако скрывает это. Немного ревнует его к Светлане, своей подруге несмотря на то, что у Светланы уже есть Батор. Все это не потому, что физрук такой уж привлекательный, а потому что тот сумел выстроить вокруг себя атмосферу легкости и отсутствия осуждения, такой вседозволенности. Плюс выстроил иллюзию конкуренции, дескать вот девушки вокруг меня крутятся… что вызывает интерес у других девушек. Психотип «Казанова», их обучали искусству обольщать девушек в Бюро… однако он никогда не применял это умение на практике и слава богу. Эта часть работы вызывала у него неприятие… хотя конечно он бы выполнил приказ, если бы такой отдали. Однако сейчас он применяет все эти техники почти бессознательно. Для чего? Чтобы соблазнить эту девушку? Она — обычная девушка, ничего примечательного, он видел таких красоток, что голова кругом. А эта…
Он делает это только для того, чтобы выудить больше информации, думает он. Никак иначе. В конце концов она — просто информатор. Он выудит из нее все, он использует ее в своих целях, направив Виктора в нужное ему место, сделает свои дела и забудет о ней.
— … а ты такой печальный все время. Как моя мама говорила, если глаза такие печальные, значит много горя в своей жизни человек видел. Совсем как у нашей собаки глаза, нет серьезно. Тяжело тебе наверное… — девушка вздыхает: — но ты не переживай. Все будет хорошо.
— Конечно будет. — отвечает он: — как иначе.
— Врешь. — говорит она и он немного теряется. Что делать в таких случаях его не учили.
— Что?
— Врешь, говорю. Не веришь ты что все хорошо будет. По глазам вижу. А ты не бойся. — говорит девушка: — я тебе говорю что все хорошо будет. Человек ты хороший, добрый, значит будет у тебя все хорошо.
— Если бы все было так просто. — искренне вздыхает он: — если бы…
— А чего усложнять? — девушка поднимает бровь: — мы живы, здоровы, молоды, вся жизнь впереди. А ты вон с мрачным лицом ходишь, даже мороженное у тебя скисло.
— Растаяло.
— Сперва растаяло, а потом скисло. Вставай, Николай, пошли домой меня проводишь… или на танцы пойдем?
— На танцы?
— Это туда где люди танцуют. То есть двигаются в ритм музыке. Раз-два, раз-два… — девушка подняла руки и изобразила танец, двигаясь всем тело: — вот так! Пошли?
— А хочешь я тебе лучше свою коллекцию марок покажу? — говорит он, решаясь. В конце концов, его и этому обучали…
— Коллекцию марок? Так ты филателист? Интересно… — девушка накручивает локон на палец: — точно марки будешь показывать? Наверное еще и один живешь…
— Точно-точно. — кивает Наполи: — и живу один и марки покажу…
— Ну… марки я бы посмотрела…
  
Глава 19
 
— Тебя к начальству вызывают. — буркает Валерий Сергеевич, старший тренер команды Комбината. Вид у него самый что ни на есть недовольный и Виктор его понимает — как же, не захотел свою репутацию на кон ставить, самоустранился, а команда сыграла вничью с небожителями из высшей лиги, заставила «Крылышки» матч вничью свести. В любом случае это положительно отразится на всех причастных, в том числе и на старшем тренере, однако осадочек остался. Особенно учитывая тот факт, что Соломон Рудольфович разговаривал напрямую с Виктором после матча.
— Спасибо. — кивает Виктор. Конкурировать с Валерием Сергеевичем за место под солнцем неохота, все эти интриги Мадридского двора в отдельно взятой команде ему не сильно интересны. Он знает, что Советскому Союзу как стране — недолго осталось. Можно много рассуждать на тему «а почему так получилось» и исторической несправедливости, равно как и неумолимости Колеса Времени, но факт остается фактом. Одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый год на дворе, лето, на улице стрекочут кузнечики, ранними утрами чирикают воробьи и курлычут голуби, по мягкому от жары асфальту ходят девушки в миди-юбках, показывая всему миру загорелые коленки, на перекрестках стоят большие желтые бочки с надписью «КВАС» и очередями с авоськами, в которых блестят трехлитровые банки из-под маринованных зеленых помидоров. Лето восемьдесят пятого… через несколько лет все очень сильно изменится и место тренера команды при Металлургическом Комбинате уже не будет таким хлебным, каким кажется сейчас. Может даже команды не будет. Да чего там команды — может и Комбината не будет. Приватизируют, присвоят, распродадут за границу станки на металл, а люди начнут искать способы выжить, кто-то станет кататься за границу «кэмелами», таскать на себе огромные клетчатые баулы с вещами, кто-то откроет киоск с шаурмой и шашлыком, кто-то будет выживать на овощах и фруктах с дачного огорода, подрабатывая, где только возможно.
В масштабах грядущих перемен и штормов должность ведущего тренера женской волейбольной команды Комбината вовсе не виделась синекурой, да и занесло сюда Виктора случайно, у него совсем другие планы были. Ему нужны были ресурсы, в том числе и для того, чтобы предупредить заболевание Яны… да, она совсем другая сейчас, но он решил, что имеет право на свою личную прихоть. Он хочет, чтобы в этой временной линии она жила долго и счастливо. Скорее всего не с ним, ну и ладно. А для любого движения в этом направлении нужны ресурсы и связи, которые нужно нарабатывать… так что на встречу с руководством Комбината Виктор пошел с легким сердцем. В любом случае такие связи как знакомство с заместителем директора Комбината лишними не будут. Тем более что они уже встречались с Соломоном Рудольфовичем лично.
В большой приемной, отделанной полированным дубом, с зелеными дорожками и огромным окном на половину стены, за столом, больше напоминающем по размеру средний авианосец — сидела девушка в строгих очках и с черными волосами, собранными в пучок на затылке так плотно, что если бы не цвет она могла бы показаться вовсе лысой. На девушке была строгая белая блузка, а также неожиданно большие сережки — сложное серебряное кружево, набросок парусного судна. Что было надето на девушке внизу мешал увидеть стол, но Виктор мог спокойно предположить, что там была черная миди юбка-карандаш чуть выше колена. И конечно же строгие черные туфли с небольшим каблуком.
  
— Добрый день. — поздоровался он с девушкой, которая не удостоила его даже мимолетным взглядом: — меня вызывали.