"Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Ненаучную фантастику ненаглядная пропустила мимо ушей. Уцепилась за самое существенное.
— Звучит так, будто опять делаешь мне предложение. Второй раз после предложения переехать.
— Почти. Я из старорежимной, консервативной семьи. Твою кандидатуру сначала должны рассмотреть, обсудить и одобрить, тогда следующий шаг. Собственно, куда им деться? После этого намерен упасть на колено и озвучить, внутренне содрогаясь. Знаю, как ты ко мне относишься. Но с женщинами никогда ничто не известно заранее и наверняка. Вдруг тебя устраивают свободные отношения, не хочешь брать обязательств? Не зажила травма первого замужества, нужно время? Да мало ли…
— А ты всё же попробуй! — Марина пригрозила пальчиком в красных кожаных перчатках: — Но только не тяни.
Когда указатели сообщили, что до Харькова меньше сотни километров, основательно стемнело. На украинской территории снег падал редко и не столь плотно замёл дорогу, не скрывал огни проплывавших за обочиной городков и деревень. Всё равно, салон «копейки», едва освещённый скупыми лампочками приборной панели, был самым уютным местом на планете, разматывающаяся под колёсами дорога и весь окружающий мир казались иллюзорными.
Осталось только «здесь и сейчас», это было очень здорово.
В Харькове оборотень-Марина накинула обличье, обычно используемое Аллой для служебных целей, чтоб не смущать пришедших в суд за иллюзией правосудия. Наверно, даже несколько переборщила, выбрала уж очень безликое платье, минимум косметики и пластиковую бижутерию, вставила клипсы, я обратил внимание на маскарад только после того, как помог снять ей пальто. В Минске не заметил, увлечённый своими сборами, что в ушах подруги нет золота, иначе предупредил бы: не переусердствуй. После 1991 года подобным образом одевались новорусские бизнес-леди для похода в налоговую инспекцию. Спасибо, что сапоги нормальные, дорогие, не валенки в калошах.
Родителей пролетарский прикид моей спутницы не смутил.
— Сынок совсем взрослым стал! С девушкой приехал! Одобряю-с.
Папа уже успел проводить старый год и был навеселе, но пристоен и приличен.
Сестра Машка принялась кричать в спину матери, повисшей на мне:
— Отпусти Серёжку и пошли к столу!
Оказывается, по поводу столь торжественного случая как мой визит мама запретила трогать селёдку под шубой, заливные языки и прочие вкусности, чтоб стояли на столе девственно-нетронутые, позволила лишь поклевать салат-оливье, не поместившийся в блюдечко размером с таз, да излишки мясной нарезки. Ждать им пришлось долго. Мало того, что ехали медленно по скользоте и в темноте, на въезде в Харьков ко мне прицепился одинокий мент, обрадованный редкой добыче, он даже таблетки пересчитал в аптечке, давая мне время сообразить: всего 5 рублей, соколик, и езжай с богом отмечать Новый год! Но, по понятным причинам, моя нелюбовь к милиции возросла и перехлестнулась через неприязнь к ОБХСС, распространившись шире. Я зажал пятёрку ГАИшнику, препирался с ним лишние 10 минут, пока вдали не показались фары сразу двух легковушек. Рыцарь дорог швырнул мне права и помчался к ним наперерез, размахивая жезлом.
Но это уже кануло в прошлое. Наш мир переместился из салона «жигулей» в жаркую квартиру с завешенными шторами и единственным окном во внешнюю среду в виде чёрно-белого экрана, именуемого почему-то голубым.
— Маша, а почему ты со студентами не отмечаешь? — спросила Марина. — Мы, старики, разве тебе интересны?
Та кинула красноречивого косяка в сторону мамы, безошибочно толкуемого «кто же меня отпустит», после чего беззастенчиво соврала:
— Хотела посмотреть, кого Серёга привезёт. Раньше у него с девушками было мимо кассы.
Я, начавший поглощать «мимозу», едва не поперхнулся от такой антирекламы.
— Ну и как? Надо понимать, он уже привозил к родителям на смотрины менее удачные экземпляры? — под столом Марина слегка толкнула меня коленкой.
— Нет-нет, Мариночка, — мама даже руками замахала. — Одну только фотографию показывал. Та мне совсем не понравилась. Шалава какая-то.
— Она со своей матерью ушла в монастырь. Тебе предстоит быть скромнее монашки.
Другая фыркнула бы. Моя скромно потупилась:
— Как скажешь, милый.
Выпили за уходящий, папа — водочки, остальные — крымского винца. Выдержали мамину атаку с попыткой навалить каждому в тарелку по килограмму с каждого блюда, а блюд много, и это только холодные закуски, горячее и торт впереди.
— Ну, сынок, расскажи про будущую невестку!
Папа опережал события, но поддатому простительно. Я не удержался от колкости.
— Жаль, что ты с мамой мало разговариваешь. Ей по телефону подробно рассказал.
— Чего же не повторить… Про хорошего человека?
Он снова налил, мама убрала бутылку водки на противоположный край стола.
— Про Марину Францевну могу рассказывать бесконечно и с гордостью. Из семьи военного, папа — отставной полковник.
— В каких войсках служил?
— В чернильных, — ответила моя. — Военный прокурор.
— Марина окончила юридический факультет с отличием, работает адвокатом в Заводской юридической консультации, по отдельному договору обслуживает наш автозавод, собственно, на работе и познакомились. Вся соткана из сплошных достоинств, в отличие от меня. Недостаток у неё только один, исправимый, она не умеет водить машину, по весне возьмусь, получит права.
— А то вокруг Серёжи симпатичные гонщицы крутятся, — подыграла мне.
— Да, Марина! — папа подпустил вещательного тона в голос. — Женщина с правами — это очень удобно. Выпил, а она домой отвезёт. Жаль, вот моя…
— Попроси сына. Найдёт тебе вместо меня симпатичную гонщицу, — съязвила мама. — Только осилишь ли?
Я сказал ей по телефону, что Марина разведена, вызвав тревожное «ох», успокоил, что детей нет. Не говорил, что курит, по маминым меркам это уже 100%-ный признак «шалавы». Перед входом в подъезд подруга торопливо высосала одну сигарету и обещала терпеть сколько нужно, из-за стола ни разу не вставала подымить.
— Осилю ещё что угодно и кого угодно! — гнул своё папа. — А скажите мне, адвокат хорошо зарабатывает?
— Да что ты к ним пристал, — пыталась заступиться Машка, но Марина без стеснения озвучила оклад в юрконсультации плюс доплату за МАЗ.
Девушка в скромном платье сказала это зря. Спасибо, что умолчала про чаевые. Родители остолбенели. Они были в курсе моей ставки заместителя главного конструктора, но про премиальные на заводе и наградные за ралли не рассказывал. Папа гордился военной пенсией, продолжал работать, что-то выходило. Но куда ему до 25-летней адвокатессы!
— Брат выбрал не только красивую, но и богатую. А ещё скромную — золото не носит! — последним выстрелом Машка попала пальцем в небо. — Совет да любовь. Горько!
Я положил Марине руку на коленку.
— Надо, товарищ монашка. Целуй брата во Христе.
— Богохульник…
Но поднялась, прильнула.
Что же она со мной делает! Вроде у всех губы как губы, зато Марина использовала их как маэстро — скрипку Страдивари. Начинала с самого лёгкого прикосновения, дразнящего, отрывалась на полсекунды, повторяла, потом чуть усиливала нажим, полностью взяв инициативу на себя… и так до контакта язычками. Понятно, что до безумия захотелось остаться с ней наедине хотя бы на полчасика. Вдобавок чертовка пустила в ход руку, скрытую от родителей нашими телами.
Что интересно, сейчас она не бегала передо мной в короткой полупрозрачной чёрной комбинашке и в ярком вызывающем макияже, но образ Марины как супер-секси настолько прочно засел во мне, что даже невинное прикосновение пальцев к руке и то заставило бы встрепыхнуться. А уж поцелуй…
— Может, хватит? — вмешалась сестра. — Мне завидно.
— Нам не понять современную молодёжь, — вздохнула мама. — Ну, вам виднее. Садитесь, кушайте, скоро горячее подам.
Так продолжалось до начала двенадцатого. Телевизор мерцал с выключенным звуком, показывая, но не рассказывая о достижениях народного хозяйства за 1976 год и планах передовиков на год наступающий. Марина вдруг попросила: