"Фантастика 2025-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Но всё же — какой? Вдруг ты судимый?
— Век воли не видать! Все пальцы в наколках, на спине купола, как-нибудь покажу.
— Не пугай!
— Хорошо. Не судим. Даже службой в армии не отбывал лишение свободы. Когда заканчивал Харьковский автодор, вышло постановление ЦК и Совмина — в связи с высокой потребностью в молодых специалистах для машиностроительных отраслей нас, при условии работы по профессии, на действительную не призывать.
  
— Ты тоже с Украины приехал?
— Да. Родился, правда, в Орловской области, папа — военный, его мотали по стране, перевели в Харьков перед пенсией, выходит, почти земляки с тобой. Родители у меня — русские, твои, похоже, такие же, натуральные блондинки в Чернигове редко попадаются, только крашеные.
— Там ценят ярких, чернобровых, кареглазых. А не бледную немочь.
Я засмеялся.
— Напрашиваешься на комплимент, мисс Советский Союз? Да вся женская Украина вздохнула с облегчением, когда ты уехала, не соблазняя гарных хлопцев. Комплимент зачтён?
— Даже заслуживает поцелуя. Но ты продолжай.
— Потом Горьковский автомобильный завод, год назад перевёлся на ВАЗ, — умолчал, что для меня главным вышло по итогу, что покинул Украину задолго до 1991 года, этого ей знать не нужно. — Инженер-испытатель. Не женат, алиментов не плачу. Всё. Примитивно до ужаса.
— Та-ак, — она ещё раз прикоснулась губами к бокалу, где уже краснел отпечаток помады. — Значит, придётся вытягивать каждое слово. Как в Гестапо.
— Яволь, фройляйн штурмбанфюрер!
Вообще-то, фройляйн или фрау в качестве офицера Гестапо или вообще в СС — дикая чушь. Не служили там женщины, не могли служить, СС — мужской и почти монашеский орден. Но в прошлом году прошёл на экранах и стал отчаянно популярен фильм «Семнадцать мгновений весны». С лёгкой руки его авторов, изобразивших злодейку Барбару из Гестапо со значками унтершарфюрера СС в петлице, женский образ эсесовки стал нормой. Тем более чёрная форма, на самом деле — давно упразднённая до описываемых в фильме событий, очень эффектно смотрелась и на Барбаре, и на Штирлице. Всё это я читал после «перестройки» и сейчас воздерживался блистать случайно подхваченными знаниями о ляпах советского кино.
— Слушай, Штирлиц поволжский. Ты, похоже, уже всю жизнь себе прикинул: тащить инженерскую лямку на ВАЗе — до начальника цеха, потом на пенсию? Тоже, конечно, неплохо. Но я чувствую в тебе… Это называется — потенциал. Не знаю твоих деловых и гоночных качеств. Просто женская интуиция.
— Я скажу так. Описанное тобой — синица в небе, гарантированный минимум. А есть и мечты-прожекты, но рассказывать не хочу, пока не осуществятся. Иначе буду выглядеть как трепло.
Она махнула рукой.
— Трави! Мне можно. Я понимаю, что это просто мысли вслух, а не обязательства.
— Может, лучше про твои прекрасные глаза? Или ещё потанцуем?
Девушка протянула руку через стол и коснулась коготком.
— Колись. Ещё напляшемся.
— Только ради тебя. И по большому секрету. Первая перспектива: выигрываю осеннюю многодневку и попадаю в сборную СССР. Первый этап мирового чемпионата в начале года — «Тур Монте-Карло». Потом другие этапы. В общем, спортивная карьера, но она рискованная. В гипсе не смогу танцевать в ресторане, а чтоб ты меня кормила с ложки на больничной койке — мы с тобой пока не настолько близки, к сожалению.
Её улыбку я истолковал: близость — не проблема, было бы за что бороться. По крайней мере, очень на это рассчитывал.
— Вторая перспектива?
— Гонки дают возможность перевода в другой город с крупным автозаводом, где есть команда мастеров по автогонкам. Инженеры с опытом в автоиндустрии везде нужны, выступающие в спорте за коллектив — тем более. Возвращение в Горький ни разу не греет, нет никаких преимуществ перед Тольятти. Ульяновск — тупик. Ижевск — вообще не то.
— Только Запорожье не надо!
— Ну ты зря! Один литовский гонщик как-то выигрывал всесоюзные соревнования на «ушастом», правда, выбросил родной пердячий мотор и поставил нормальный, заняв заднее сиденье… Прости, гайки-болтики тебе не интересны. Остаются АЗЛК и, в принципе, ЗИЛ. Оба в Москве. На ЗИЛе собирают правительственные «членовозы», малосерийно, ввинтиться туда трудно, раллийной команды нет. А вот АЗЛК…
— Что АЗЛК?
— Как — что? Московский автомобильный завод имени Ленинского комсомола, собирает давно устаревший «Москвич-412», когда-то чемпионский, а сейчас не имеет успехов ни в спорте, ни в продажах, но руководство завода согласно только на лёгкую косметику. Дальше… — я сделал «страшные» глаза. — Дальше информация настолько секретная, что буду просто обязан тебя убить ради неразглашения.
— Валяй. У кошки семь жизней. Штук пять у меня осталось.
— Потом расскажешь, куда профукала две жизни и как воскресла. «Я никогда не любил умирать, я никогда не любил воскресать, я никогда не любил…».
Вёл себя дурашливо, хохмил, одновременно с некоторым ужасом обнаружил: кажется, начинаю влюбляться. Спел немного фальшиво, конечно, Оксана никогда не слышала песню «Тень на стене» российской певицы Канцлер Ги, но не обратила внимания, подумав о чём-то своём.
— Непременно расскажу. На том свете холодно. Но только если ты раскроешь свой секрет.
— Ох, прости меня, боже… Раскрою. Генеральный директор АвтоВАЗа переводится в Москву на руководящую должность в Министерстве автомобильной промышленности с задачей на корню перестроить легковой автопром в СССР. АЗЛК в нём слабое звено, и военный Ижевск на прицепе. Спросишь, причём тут заурядный гонщик Серёга Брунов? Не далее как сегодня утром я положил ему на стол эскизный проект новой модели малолитражки с использованием некоторых наработок по «жигулям», чтоб облегчить постановку на производство, но концептуально новой, на гребне волны даже по европейским меркам. Папка, кстати, у меня в машине, рисунки покажу, если интересно.
— Ему понравилось?
— Реакция неоднозначная, признаюсь. Хвалил, вызвал главного конструктора завода, тот тоже не остался равнодушен. Сказали: прямо сейчас нет возможности довести её до готового проекта и ставить на конвейер в Тольятти. Но Виктор Николаевич обещал меня пристроить в группу перспективных разработок. В качестве премии позволил мне выкупить по остаточной машинку, на которой мы сюда приехали. У неё состояние — лучше новой, обошлась всего около тысячи трёхсот. Сегодня бухгалтерия оформила документы, оплатил, осталось получить номера в ГАИ.
— Так у нас есть повод! С обновкой!
Она ещё пригубила. После первого бокала едва пьёт. Хорошо стратегически, явно не склонна к алкоголю, и не очень в ближайшем плане — трезвых труднее уговаривать.
Я тоже прикоснулся к бокалу.
— Словом, любой начальник, уходя на повышение, тянет за собой команду. Кого-то обязательно кинет на АЗЛК как камень в застойное болото. Но там свои нюансы, в Тольятти квартиры почти все наши получат в следующем году, мне обещана однушка в 1976-м в панельке. С женой — двушка, с ребёнком или двумя — трёшка, дом строится. В Москве ни за что не выйдет так быстро. Хотя… Нет, иногда переводящимся гарантируют жильё в разумный срок.
— Интересно! Так и знала. Ты не собираешься ровно сидеть на попе. И как же такой автоджигит без девушки? Вижу — ты точно не голубец.
— На тебя рассчитываю.
Тут она смеялась от души.
— Но мы же едва познакомились!
— А может — всю жизнь тебя ждал? И вообще, день эпохальный: с тобой первое свидание, перспективу на повышение наметил, тачку купил… Конечно, всё может рухнуть. Останусь на ВАЗе, кубок на ралли не получу, ты найдешь мужика побогаче и симпатичнее, меня бросишь. Не отчаюсь и не сложу руки. Жизнь не кончается, мне 24 года, много что ещё попадётся впереди.
  
— Чего же из возможных потерь больше всего жаль?
О, контрольный вопрос! Решающий тест.
— Естественно — тебя. Карьерных путей много. И машина не последняя. А таких девушек не видел даже в кино.
— Может, не те фильмы смотрел. Ладно, — она промокнула губы салфеткой и встала, прихватив сумочку. — Зови официанта, я пока носик попудрю. Потом едем ко мне.