Если счастье близко (СИ)

«Нет, лучше не говорить правду, – решил Ростик. – Если Офелия сама не расскажет Семену Николаевичу, буду молчать и делать вид, что все хорошо. А она не расскажет. Уверен. Зачем ей это? Когда профессор сообщит, что Офелия отказалась от меня, я разведу руками. Скажу, сделал все, что мог…»
Рекой потекли сомнения, волнения, сожаления. Он вспомнил Офелию, ее заплаканные глаза.
– Что же я наделал? – в отчаянии прошептал он и тяжело вздохнул.
Ростик приехал домой вздернутый. Он не мог ни на минуту отвлечься от воспоминаний вечера. Почему так вышло? Маленькое счастье разрушилось в одночасье. Все кончено. Сомнений нет. И что будет дальше, не ясно.
– Привет! – Ростик поцеловал жену в губы и едва улыбнулся.
– Привет! Как дела?
– Пойдет, – Ростик прошел в ванную комнату, включил воду и намылил руки.
– Ужинать будешь? – спросила Лиза, заглянув к нему.
– Нет, не хочу.
– Что-то случилось?
– Нет, ничего не случилось. Просто устал. А где малышка?
– В детской, смотрит мультики.
– Сколько можно смотреть мультики? – недовольно проговорил Ростик. – А же миллион раз говорил, что не нужно приучать Ксюшу к мультикам.
– Эй, Ростислав Олегович, – нахмурилась Лиза, – ты уверен, что ничего не произошло? У тебя точно, все хорошо?
– Ничего у меня не произошло, – резко ответил Ростик. – И не переводи разговор!
– Какой? Какой разговор? Ты о чем? Ребенок смотрит мультфильмы один час в день. И потом, разве мы не обговорили три недели назад этот график?
– Какой график? Еще раз тебе говорю, я против мультиков.
Лиза ничего не ответила, наблюдая за мужем. Тот минут пять намыливает руки, моет их и опять намыливает и моет. Лиза поняла – случилось неладное. Ростик намеренно придирается и говорит в таком тоне. Не желает ни говорить, ни что-то слушать. Мудрая жена поймет – дело не в мультиках, и, промолчав, пойдет в другую комнату. Впрочем, Лиза делала так всегда, когда Ростик приходил с работы не в духе. Но в этот раз она не собиралась молчать, но лишь потому, что никогда он с ней так грубо и резко не говорил, вел себя с ней, будто чужой человек, словно его подменили. Должна быть веская причина такому поведению.
– Не пойму, – сказала она полушутя-полусерьезно минуту спустя, – чем ты так испачкался? Полчаса моешь руки. Или ты не замечаешь?
Ростислав молча вытер руки полотенцем, прошел в кухню, налил в стакан воды и выпил.
– Что-то не так… Я же вижу, – Лиза следом прошла за Ростиком. – Поделись. Станет легче.
Ростислав устало посмотрел на жену.
– Все нормально, – сказал он.
– Ладно, придет время – расскажешь. Главное, чтобы не было поздно. Ростик, – Лиза подошла к мужу, – чтобы ни произошло, помни – у тебя есть я и Ксюша. Мы поддержим тебя в любой ситуации. Слышишь? В любой…
Лиза поцеловала мужа в щеку и пошла в детскую комнату – заветный час просмотра мультфильмов подходил к концу. Дочурку надо искупать и уложить спать.
Ростик проводил жену взглядом. Необъяснимое чувство отвращения к себе испугало его.
– Что со мной? – прошептал он, сел на стул и уставился в одну точку.
Он полчаса просидел в таком положении – ни одной хорошей мысли.
– Что же я гадаю? Дурак! – Ростик стукнул себя по лбу ладонью.
Он вскочил, прошел в кабинет и закрылся. Достал книгу из сейфа, открыл последнюю страницу и прочел все, что произошло несколько часов назад.
– Значит, все хорошо, – еле слышно сказал он, помолчал и прибавил: – Значит, произошло недоразумение. Офелия одумается. Она мне завтра позвонит и попросит прощение, а я… я у нее попрошу прощения и … все наладится. Как иначе? – Ростик нервно усмехнулся. Сердце сжалось.
Рано утром Ростика разбудил звонок смартфона.
– Ростислав Олегович! – услышал он в трубке. – Вас беспокоит Семен Николаевич.
Голос профессора строгий и сдержанный, как никогда.
– О, профессор! Приветствую вас! Вы уже прибыли? – Ростик в доброй манере поприветствовал Семена Николаевича, питая глубокие надежды, что все обойдется.
– Вы можете через час приехать на кафедру? Есть серьезный разговор.
 
– Да, конечно, – тут же ответил Ростик.
– Хорошо. Жду, – сказал профессор и отключил вызов.
Ростислав, не позавтракав, собрался и выехал в университет, передумав по дороге что только можно. Он приехал немного раньше, подошел к кафедре. Дверь приоткрыта. Ростик остановился, перевел дыхание, прислушался.
– Офелия, не волнуйся, все будет хорошо, – заговорил профессор.
Ростика бросило в жар – его самые худшие предположения оправдались. Выдохнув, сжав кулаки, он вошел на кафедру.
За столом заведующего расположился Семен Николаевич, рядом в кресле сидела Офелия. Увидев Ростика, она вскочила, шепнула что-то на ухо профессору и выбежала, не сказав ни слова.
– Доброе утро! – сказал Ростик, тяжело вздохнув.
– Здравствуйте! – ответил профессор и рукой указал на кресло: – Присаживайтесь!
Ростик прошел к креслу, присел. Он молчал, ждал, когда профессор сам начнет неприятный разговор.
– Ростислав Олегович, – профессор протянул Ростику лист бумаги и ручку: – Пишите заявление об увольнении по собственному желанию.
– Семен Николаевич, позвольте объяснить…
– Объяснитесь потом, в полиции.
– Не понял, – нервная усмешка исказила лицо Ростика.
– Уж кто-кто, а вы, голубчик, знаток уголовного права, должны понимать меня!
– И все же?
– У нас в России, конечно, сексуальные домогательства не так караются, как в США, но ничего, хватит и того, что есть, чтобы привлечь вас к ответственности.
– Какие сексуальные домогательства? К кому я домогался? – Ростик опешил. Он, конечно, предполагал, что Офелия в сердцах наговорит всякой чепухи, но обвинять в том, чего не было – чересчур.
Семен Николаевич снял очки, откинулся в кресле и с презрением посмотрел на молодого доцента:
– Да ты наглец! Я тебя из ямы вытащил. Дал возможность выбиться в люди. Доверял, как себе. А ты сидишь тут, прикинулся дурачком и думаешь, что сойдет с рук?
– Я так не думаю. И готов нести ответственность, но только за то, что действительно сделал. Семен Николаевич, – решительно сказал Ростик, – поговорим по-мужски.
– По-мужски? – ухмыльнулся профессор. – Давай попробуем. Говори, по-мужски.
– Я правильно понял, речь об Офелии? – спросил Ростик.
Профессор молча встал, подошел к окну, с минуту смотрел, как ветер колышет зеленые макушки деревьев, потом обернулся к Ростику и с суровым видом сказал:
– Да, речь об Офелии.
Ростику хватило пятнадцати минут, чтобы рассказать, как было на самом деле с той первой минуты, как Офелия вошла на кафедру после лекции.
– Я не отрицаю, что виноват. Но только в том, что допустил, чтобы она полюбила меня, если, конечно, это так. Но я не домогался! Я женат, в конце концов. И люблю жену. Да и потом, – выдохнув, прибавил Ростик, – вы же просили меня приглядеть за Офелией... Вы думаете, я бы посмел…
– И все-таки, ты подлец! – перебил его профессор, достал смартфон и включил аудиозапись, где четко прослушивался разговор двоих – Ростика и Офелии.
– Потрясающе выглядишь сегодня, – зазвучал голос Ростика.
– Спасибо! – был робкий ответ Офелии.
– Ты подумала над моим предложением?
– Мне неловко, Ростислав Олегович!
– Ну что ты, милая. Иди ко мне.
– Не надо, прошу вас…
– Почему же? Иди сюда, я тебя обниму. Какая ты красивая!
– Пожалуйста, перестаньте…
– Не могу держать себя в руках. Ты возбуждаешь меня .... Обещаю, если сделаешь, как я хочу, мы напишем и защитим диссертацию так скоро, что ты не успеешь оглянуться. А без поддержки тебе не справиться…
В записи послышались какие-то шорохи. Звук прекратился.
Семен Николаевич смотрел на Ростика. Тот раскраснелся, как рак.
– Это не то, о чем вы думаете, – стыдливо сказал он.
– Неужели?
Ростик встал, налил в стакан воды и выпил.
– Понимаю, это странно, – сказал он, волнуясь, – но мы играли. Офелия дала мне лист бумаги с текстом и умоляла меня проиграть этот эпизод – очень хотела понять, что чувствуют жертвы, когда к ним домогаются… Я… я, – заикался Ростик, – не думал, что она перевернет этот невинный театр в обвинение в домогательстве. Мы сидели на расстоянии метра друг от друга, когда я зачитывал текст. Понимаю, глупо…