Трофей темного короля (СИ)

— Сейчас пойду, время есть, а ожерелье… выбрось.
Фрида кивнула, сжимая злополучный подарок в руках.
* * *
Я вошла в библиотеку, привычно оглядываясь в поисках знакомой высокой фигуры. Рагнара. Он всегда стоял у окна, погруженный в чтение, но сегодня на его обычном месте стоял другой человек. Седовласый, с мягкими чертами лица и добрым взглядом. Он приветливо улыбнулся, заметив меня.
  
— Добрый день. Эмили, верно? Я профессор Элиас, буду вести ваши занятия вместо советника Рагнара Верене.
— Рагнар Верене больше не будет преподавать? — спросила я, стараясь сохранить нейтральный тон.
Профессор Элиас слегка наклонил голову.
— К сожалению…
Я кивнула, догадываясь о причине его ухода.
Ему было слишком больно.
Больнее, чем я могла себе представить. Больнее, чем он хотел показать. Он любил меня. И моя любовь, мой выбор… Аристид… оказались для него невыносимым ударом.
Оправдываться? Объяснять, почему мое сердце выбрало именно Аристида? Нет. Это было бы бессмысленно. Рагнар и так все понимал.
— Хорошо, — коротко ответила я, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучало ни сожаления, ни вины. — Тогда, профессор Элиас, с чего мы начнем?
Дни проходили, и уроки с Элиасом стали для меня отдушиной. Он оказался прекрасным преподавателем, терпеливым и внимательным. Его объяснения были понятными и увлекательными, а атмосфера на занятиях — непринужденной и дружелюбной.
Он умел заинтересовать, объяснял сложные вещи простым языком, и всегда находил минутку, чтобы поддержать или подбодрить. Мне нравилось, как он рассказывал об истории Эдильборга, с какой любовью говорил о культуре и традициях. Занятия с ним пролетали незаметно, оставляя приятное послевкусие новых знаний и положительных эмоций.
Однажды, после урока, я решилась задать вопрос, который давно не давал мне покоя.
— Господин Элиас, — начала я неуверенно, — простите мою дерзость, но… не могли бы вы мне помочь с переводом одной фразы?
Он поднял брови в легком удивлении.
— Конечно, Эмили. Что за фраза?
Я набрала в грудь воздуха и прошептала:
— Аитэ аэтиам. Я слышала ее от Аристида… несколько раз.
Господин Элиас заметно смутился. Легкий румянец проступил на его щеках. Он отвел взгляд, будто пытаясь что-то скрыть.
— Эмили, — произнес он, наконец, — боюсь, я не лучший человек для перевода фразы. Это… очень личное выражение. Я думаю, вам лучше спросить об этом у самого алэра.
Я нахмурилась. Почему простая просьба вызвала у него такую реакцию? Почему он не хочет мне помочь?
— Я не хочу спрашивать у Аристида, — ответила упрямо.
Господин Элиас вздохнул.
— Лирэя, понимаю ваше любопытство, но поверьте, в этом случае лучше узнать правду из первых уст.
Ответ преподавателя показался странными и уклончивыми. Да что такого особенного в этой фразе?!
— Хорошо, — выдохнула, стараясь скрыть разочарование. — Спасибо, господин Элиас.
В тот вечер я задержалась в библиотеке…
Достала древние эллийские словари и грамматики, которые нашла в библиотеке дворца Огненной короны, и начала искать загадочную фразу: «Аитэ аэтиам».
Буква за буквой, слово за словом, я пробиралась сквозь дебри древнего языка. Мои пальцы скользили по пожелтевшим страницам, взгляд устало бегал по строкам. Каждое слово в отдельности имело несколько значений, и мне было сложно понять, как их связать вместе.
Постепенно, с огромным трудом, начало получаться складывать кусочки головоломки воедино. «Аитэ» — означало «прошу» или «молю». «Аэтиам» — происходило от слова «аэтиосэ», что означало «причина» или «вина». Но как их соединить? «Прошу вину»? «Молю причину»? Это не имело никакого смысла.
Я вздохнула и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как усталость берет свое. Может быть, профессор Элиас прав, и мне действительно стоит спросить у Аристида. Но тогда где интрига? Где игра? Я не хотела просто получить готовый ответ. Я хотела разгадать тайну сама.
Вдруг, в одной из старых грамматик, наткнулась на сноску, объясняющую архаичное использование слова «аэтиам» в контексте любовной лирики. Оказывается, в древние времена это слово могло означать не только «вину» или «причину», но и «любить».
Мое сердце забилось быстрее. В голове пронеслась картина: Аристид, его алые глаза, его загадочная улыбка, его тихий шепот: «Аитэ аэтиам».
И вдруг все стало ясно.
Аитэ аэтиам…
Я люблю тебя…
* * *
— Она абсолютно некрасива, — с важным видом заключила Мэриан, пока Агда расчёсывала деревянным гребнем её длинные темно-каштановые кудри.
Служанка согласно кивнула, не забыв добавить сладкой лести:
— Вы намного красивее, госпожа Астиер.
— Ах, Агда, прошу, называй меня просто Мэриан, — наложница похлопала девушку по руке, — мы давно знакомы. Ты мои глаза и уши во дворце Огненной короны.
И это правда было так. От части. Наложница доверяла прислужнице, даже не догадываясь, что та сама имела виды на алэра и… даже периодически ублажала его в постели.
— Хорошо, госп… — Агда смущенно улыбнулась, — то есть госпожа Мэриан.
Наложница вздохнула, рассматривая свое отражение в круглом зеркале, обрамленном тонкой рамкой. Провела пальчиком по молочной, безупречной коже лица с легким румянцем, коснулась пушистых ресниц, дотронулась до красивых губ и разозлилась, завистливо вспоминая пухлые губы лирэи.
— Несправедливо, что маитэа алэра стала чужачка!
— Вопиющая несправедливость! — подхватила Агда.
— Я специально после празднества Дня Свершения задержалась во дворце на неделю, но алэр про меня даже не вспоминает… Всё свободное время проводит с белобрысой чужачкой! Ах, Агда, я даже в его покои попасть не могу, потому что он делит их с ней! Представляешь? Алэр делит с этой блеклой молью покои!
Агда приобняла наложницу за плечи и пригнулась, чтобы прошептать на ухо свои домыслы.
— Если подумать, о лирэях мы знаем ничтожно мало… Как и о их сокрытом мире, из которого они не пойми как появляются. Может, там одни ведьмы? И алэр находится под чарами? Я просто не верю, что мужчина может быть околдован только одной женщиной.
— Возможно, Агда, возможно, — насторожилась Мэриан.
— Нам надо проучить лирэю.
— Но… как? — темно-карие глаза наложницы наполнились слезами.
— Необходимо показать ей, что её магия слаба и ничтожна! Я позову алэра, соблазните его, пусть вас заметит лирэя. Пусть увидит, что она — не единственная женщина, желаемая нашим господином.
— Думаешь, у меня получится соблазнить алэра?..
— Конечно, Мэриан! Надавите на жалость: вы его наложница, он обязан проводить с вами время.
Женщины решили рискнуть.
Вскоре на пороге покоев наложницы стоял Аристид, а Агда, радуясь прекрасному исполнению плана, подмигнула Мэриан и удалилась на поиски Эмили. Обычно в это время она как раз заканчивала уроки в библиотеке с профессором Элиасом.
— Агда сообщила, что ты хочешь меня видеть, — бесстрастно оповестил ёрум, проходя вглубь комнаты.
Мэриан ничего не стала говорить, а просто бросилась к алэру и обняла его со спины, прижавшись к нему своей упругой грудью. На девушке было лишь полупрозрачное платье с легким розоватым отливом, поэтому мужчина в полной мере мог прочувствовать горячесть её нежного, податливого только для него тела. Аристид запрокинул голову и поджал губы. Он её не хотел.
— Мэриан…
— Мой алэр, нет, — взмолилась наложница, когда почувствовала, что мужчина пытается высвободиться, — я скучала по вам, безумно скучала всё время… Без вас так тяжело, холодно, одиноко. Я специально задержалась во дворце, чтобы… чтобы побыть с вами подольше, но… Мой алэр, вы перестали замечать меня.
  
— Мэриан…
— Вы проводите время только с той безобразной чужачкой, — перебила девушка и прижалась сильнее, — только с ней… Мне не хватает вас, мой алэр. Я… — наложница обошла ёрума и остановилась спереди, слезно заглянула ему в глаза, хотела продолжить свою душераздирающую речь, но, встретившись с разгневанным взглядом правителя Эдильборга, затихла. Ровно так же, как и обожала, она боялась Аристида…