Время собирать камни (СИ)
Даже Алёна, которая что-то там себе надумала в голове и стала претендовать на что-то большее, чем редкие встречи и секс, была послана по тому же направлению, что и все остальные и я больше не отвечал на её звонки и просьбы о встречах. Избавившись от всех обязательств и баб, я снова почувствовал себя свободным, и может быть даже немного счастливым, единственное, что меня тревожило — это отсутствие награды за помощь Лизе. Её дедушка был спасён, банда арестована и даже к этому времени самые активные её участники ожидали расстрела, остальные же, отправилась в лагеря на весьма длительные сроки. То есть по идее квест был выполнен, а награды за него так и не было, а это значило, что-либо его и не было вовсе, либо мне не засчитали, поскольку я чего-то ещё не выполнил до конца. Зная по прошлым приключениям, что понять это не представляется возможным, я перестал об этом думать, осознавая, что рано или поздно меня столкнут с нужной ситуацией. По крайней мере до сегодняшнего дня это происходило именно так.
Игорь Щёлоков больше на горизонте не объявлялся, а самому напрашиваться к нему в гости было не с руки. Мне нечем было его заинтересовать, а просто так кутить в компании «золотой молодёжи» в преддверии начала бегового сезона я не хотел и сам.
* * *Закрутившаяся суета по оформлению документов на меня и мою «бригаду» едва не заставила меня забыть то, ради чего я согласился поехать в Америку. Вспомнив, я направил свои стопы в подзабытый кабинет, поскольку за тренировками я практически никуда не выбирался, лишь изредка заглядывал в Первое управление, почитать американскую периодику, чтобы быть в курсе, чем живёт эта страна, но это было так редко и на бегу, что к товарищу Белому, перебравшемуся на этаж к Андропову я с тех пор не заглядывал.
— А, Ваня, привет, — я вошёл в его кабинет, поскольку личный секретарь приглашающе показал мне на дверь своего шефа.
— Добрый день товарищ генерал, — я поручкался со своим куратором и сел за красивый полированный дубовый стол, оглядевшись.
— Хорошо живёте, — вынес я вердикт уведенному, на что тот скривился.
— С удовольствием вернулся бы к дезертирам, предателям, взяточникам и прочим несознательным элементам советской армии.
— Как дела с «меховым делом»? — поинтересовался я, даже не рассчитывая получить ответ. Мне давали всегда знать ровно столько, сколько было положено и не граммом больше, это могло бесить, раздражать, но всем из комитета было плевать на мои хотелки.
— С чем пожаловал? — сделав вид, что меня не услышал, спросил товарищ Белый.
— Я тут с Димой посоветовался, который выписывает разные заграничные медицинские журналы для составления моих тренировок, и подумал, что мне нужно больше знать о состоянии здоровья Андропова, — спокойно сказал я, отчего лицо генерала вытянулось.
— Ваня ты вообще в своём уме? Это государственная тайна! — возмутился он.
— Я почитал про отказ почек, и американцы сейчас используют для этого процедуру гемодиализа. Прогоняют кровь через искусственные почки, очищая её раз в две недели у пациентов в обычном случае и раз в неделю у запущенных случаев, — я тоже сделал вид, что не услышал его, — если у Юрия Владимировича отказывают почки, то это шанс его спасти или продлить жизнь.
С этими словами, я перевёл взгляд с окна на генерала, который внимательнейшим образом слушал меня.
— Думаю не буду дельфийским оракулом, если скажу вам, что будет, если он скоропостижно скончается, — тонко намекнул я, — и что с нами всеми сделают те, кому мы все эти годы вставляли палки в колёса, пытаясь направить жизнь страны в русло строительства коммунизма, а не взяточничества, коррупции и купания в роскоши.
— По живому режешь Ваня, — тяжело вздохнул товарищ Белый, — ой по живому.
— Мне нужно поговорить с личным врачом Андропова, всякие ваши расписки могу написать хоть сейчас, — я стал полностью серьёзным, — я хочу посетить самый передовой центр и узнать, можно ли вылечить или продлить ему жизнь, если болезнь неизлечима.
Думал генерал недолго, позвонил по телефону.
— Евгений Иванович заняты? Если несложно зайдите ко мне пожалуйста.
Положив трубку, он объяснил мне.
— Чазов Евгений Иванович, начальник 4-го главного управления. Отвечает за состояние здоровья руководителей страны и в том числе, Юрия Владимировича.
Вскоре среднего роста человек с пышной шевелюрой на голове и хорошем костюме с галстуком в полоску, появился в кабинете и после того, как нас представили, выслушал мои предложения. Я почему-то думал он сейчас будет превозносить советскую медицину, клеймить Запад и говорить, что я несу чушь и его лечения вполне достаточно, но он меня приятно разочаровал, после глубокого размышления.
— Я читал об этом методе, но у нас он пока не применяется. Если Иван и правда узнает в клинике подробности лечения, а также возьмёт контакты, с кем мы можем из специалистов поговорить лично, то это будет хороший шанс для моего пациента. Я даю добро.
— Настолько всё плохо? — сжал губы генерал.
Врач покосился на меня, но товарищ Белый показал, что при мне можно говорить.
— Я бы сказал так, нам нужно рассматривать любые варианты лечения, — осторожно ответил он, — если бы я точно был уверен, что нам могла помочь знахарка из деревни, я лично поехал к ней.
Его слова нас вообще не обрадовали.
— Хорошо, спасибо за разговор Евгений Иванович, — генерал поднялся и попрощался с врачом. Тот кивнул ему, мне и вышел.
— Да уж, удивляешь ты меня Ваня, и на это у тебя хватило времени, — он странно на меня посмотрел.
Я лишь пожал плечами, вставая со стула.
— Если Юрий Владимирович станет Генеральным секретарём, думаю все мы в стране заживём чуточку счастливее и правильнее, — тихо сказал я, — а если бы я в это не верил сам, то не стал бы вообще вам помогать.
— Заходи Ваня, даже просто чайку попить, — обычно безмятежное лицо товарища Белого дрогнуло от моих слов.
— А про дело меховщиков тогда расскажите? — тут же оживился я, — или о чём с ворами поговорили?
— Или лучше не приходи, — секунда слабости у его прошла, и он помахал мне в сторону двери рукой, выпроваживая прочь.
Хмыкнув, я вышел из кабинета и попрощавшись с секретарём, пошёл вниз.
* * *Май и июнь пролетели для меня словно одно мгновение, заполненные снова только тренировками и ничем более, даже женщин мне не хотелось, поскольку я настолько сильно уставал за день, что максимум на что меня хватало, это выпить витаминов, которые покупал для меня у фарцовщиков Дима, и поесть, прежде чем принять ванную и словно бревно упасть на кровать.
Так что за неделю до начала товарищеских матчей СССР-США в Калифорнийском университете города Беркли, нас с Димой, Женей и вышедшего два дня назад из запоя моего доктора Александра Семёновича, отвезли в аэропорт, где нас уже ждали знакомые лица из тренеров и других спринтеров. Я поздоровался только с теми, с кем общался раньше, остальных напрочь проигнорировал, подтверждая тем самым свой статус главного говнюка советской легкоатлетической команды.
Не было ни одного человека, кроме меня, кто бы не испытывал мандраж и беспокойство, поскольку вылетали мы в Америку. Спортсмены и тренеры, особенно те, кто там ни разу не был, обменивались мнениями, предполагая, что встретят там. Один я был спокоен и этим привлекал к себе внимание. Если бы они знали, сколько раз я бывал в этой ихней Америке в будущем, я думаю это было бы для всех шоком. Поэтому мой спокойный и флегматичный вид как при прохождении пограничного контроля, так и потом таможенного, заметили не одни спортсмены. Руководитель делегации подошёл ко мне и отведя в сторону, поинтересовался, что у меня случилось, если я так странно себя веду.
Я сказал, что просто сильно устал, постоянно тренируясь, чтобы не посрамить честь родины на чужбине, а он, довольный моим ответом, который принял за чистую монету, пошёл стращать других спортсменов. Летели мы с пересадкой где-то в Европе, поэтому я от нечего делать и правда банальной усталости, просто проспал почти всю дорогу, даже отказавшись от еды. Встал я только раз, чтобы сменить самолёт, поскольку пересаживались мы на рейс американской компании и вскоре задрых и там, попросив улыбчивых стюардесс не тревожить меня в полёте. Что они конечно же и сделали, поэтому растолкали меня уже на посадке мои соседи.