Лето с детективом (сборник)
– Конечно, – продолжила закипать Белка, – ты же у нас восточная красавица с фигурой топ-модели, а я…
– Ты очень даже симпатичная, в тебе есть изюминка, – успокоила я Белку, потому как искренне считала, что некрасивых людей не бывает. Просто иногда нужно чуточку больше усилий. Белка же всегда отказывалась от предложений сменить прическу или нанести макияж, отговариваясь «естественной красотой».
– Кузьма так много говорил о полетах, и мне вдруг пришло в голову… Ты представляешь, какая романтика: выйти с утра в открытый космос, взяться за руки. Короче, я решила тоже записаться добровольцем.
Я прыснула:
– Что ты знаешь о космосе, деточка?
– Уж побольше вашего, – не смутилась подружка. – Перед полетом они смотрят «Белое солнце пустыни». Это я как-нибудь осилю. А еще им позывные нужны. Я буду, к примеру, Клеопатра.
– Позывные – это анахронизм. Сейчас с космонавтами общаются поименно. Так что ты будешь просто Белка, как твоя тезка-собачка, – съязвила я. – Ты в курсе, как она в космос летала?
– Ну тебя. Где мне узнать о Кузьме, как думаешь? Нет покоя любящему сердцу, томит меня тоска. И снится мне не рокот космодрома, а его глаза – умные, все понимающие.
– Как у лабрадора?
– Кончай дразниться. Ты что делаешь в телефоне? – заволновалась Белка. Видимо, опасаясь, что я звоню санитарам.
– Ищу на карте столицы локации, которые позволят заглянуть в глубины космоса, не покидая планету Земля, – успокоила ее я, осознав, что так просто от Белки избавиться не выйдет.
В последнее время она взяла моду подживать у меня, так как квартира была хоть и маленькая, но вся в моем распоряжении. Мамочка уже давно уехала жить на дачу. Там она вышла замуж за соседа Леню, объединив плантации. Мамочке хорошо, она на даче. А я вся здесь, с Белкой. Единственный плюс – подружка отлично готовит. Но это одновременно и минус, потому что я теперь вынуждена покупать вещи на размер больше.
Итак, мне следовало унять ее маету. Свозить ее куда-нибудь, чтобы она сместила фокус внимания. Гостиницу «Космос» я отмела сразу: Белка не настолько глупа. Конечно, минут на двадцать ее можно занять пирожными в ресторане, но потом…
– О, нашла! Весной 2018 года на ВДНХ завершилась масштабная реконструкция павильона «Космос». Это комплекс, посвященный освоению «звездного пространства», – «Космонавтика и авиация».
Слово «музейный» я заведомо опустила, чтобы ввести Белку в заблуждение. Пусть думает, что мы едем к настоящим космонавтам, а там я уже что-нибудь придумаю. Не поеду же я с ней, в самом деле, в Звездный городок. Конечно, туда на машине за полтора часа можно добраться и пускают теперь всех желающих.
Помню, нас в старших классах туда возили на экскурсию. Белка, конечно же, болела гландами, потому в Звездном городке не была. А я вот хорошо помнила, что там можно примерить скафандр, встретиться с космонавтом, потренироваться на медицинских тренажерах и посетить Международную космическую станцию.
Но экскурсию туда нужно было заказывать по почте за две недели, да и машины у нас нет. А пока время придет, Белка уже забудет про свои закидоны, встретив очередного Кузьму. Он будет исследователем Севера, и Белке срочно понадобится изучить жизнь пингвинов в льдинах.
Кстати, под шумок отдам ей папины лыжи, они уже лет пятнадцать пылятся в кладовке и всегда падают мне на голову, когда я пытаюсь пробраться за картошкой. Хотя нет, это память о папе, пусть себе стоят.
Мысли уносили меня, как три белых коня, а Белка уже успела натянуть босоножки и притоптывала у порога, как норовистый жеребчик. Ноги ее, кстати, могли бы считаться вполне себе приличными, если бы Белка не увлекалась высокими каблуками, мечтая о росте моделей. Глядя на нее, я всегда вспоминала акробатов на ходулях, и весело улыбалась. Да и вообще, злиться на Белку дольше пяти минут я не могла.
– Белочка, ну какой космос? А твое здоровье? Придется завязать с мороженым…
– Мороженое можно греть в микроволновке и есть теплым. Все равно меня все детство кормили такой жижей. Любовь требует жертв.
– Какая любовь? – снова стала закипать я. – Ты опять про этого Кузьму?
– Хватит выкомариваться. Пойдешь со мной в космонавты проситься или нет?
– Ладно, там как раз недалеко дядя Арам живет, – хлопнула я себя по коленкам и встала, – давно обещала ему отдать перевод одной брошюрки с иранского на русский. Сейчас распечатаю – и можем прогуляться.
Я распахнула окно и повернулась к довольной Белке:
– Воздух какой – закачаешься! Обожаю такую погоду: лето пахнет счастьем!
В этот момент у меня в квартире опять зазвонил телефон. Памятуя о прошлом странном звонке, трубку я решила не брать. А если бы взяла, то никуда бы не пошла, а забилась в самый дальний шкаф и просидела бы там до глубоких седин.
* * *Добрались мы почти без приключений, если не считать, что Белка витала в облаках и периодически начинала громко петь про сына, что грустит о матери, слезливо выводя пассаж про ледяную синеву. В маршрутке с нами ехала дама с пуделем, и он тоже принялся выть, а потом залез под сиденье и в унынии накрыл мордочку лапами.
Я пнула Белку в бок, и она на пару минут заткнулась, но долго молчать не могла. И быстро ввязалась в дискуссию с каким-то школяром. Они резво принялись обсуждать планеты и спутники, причем школяр уделал Белку по всем позициям. И до кучи припечатал, что она похожа на Кассиопею. Подружка принялась кипятиться, утверждая, что не каким-то там сопливым ее оскорблять. Я, хихикая, подсказала, что принцип «око за око» никто не отменял. В итоге Белка, с моей подачи, назвала детину подлым Змееносцем. И наконец затихла, весьма довольная собой.
На входе в святая святых космоса нас никто не встречал, и это Белку насторожило.
– Ты что, в музей меня притащила?
– Это место, где тусуются все, кто связан с космосом. Здесь можно завести нужные знакомства, – тактично ушла я от ответа.
Пришлось отвлечь ее мороженым, чтобы незаметно купить билеты. Мы стояли и глазели по сторонам, а мимо нас как раз пробегал высокий парень в очках, похожий на суриката. Он явно кем-то здесь работал, потому что на его шее висел бейджик. За него-то Белка и ухватила пробегавшего.
– В чем, собственно, дело? – резонно осведомился он, притормаживая.
Белка нанесла его психике значительный урон, пересказывая историю про Кузьму и намерение осчастливить космос своим появлением.
– Я, выходит, Белка, а вот она – Стрелка, – удовлетворенно завершила она прелюдию. – Не подскажете, где у нас в городе в космонавты записывают?
Сурикат растерянно пощупал свой карман. Наверное, искал телефон. Думаю, он хотел вызывать подмогу, но я мягко и решительно пресекла его порыв. Пришлось заходить с козырей: расправив плечи и выпятив грудь вперед, я откинула назад длинные вьющиеся волосы и шумно вздохнула. Очкарик тихо охнул.
Покорившись судьбе, он взял на себя роль экскурсовода и показал нам все интересные макеты и экспонаты. Меня особенно впечатлили люстра из рубинового стекла в виде Красной звезды и панно, посвященное машиностроению.
– Монументальненько, – заявила Белка, которая на тонких ножках шаркала за нами. Она все время нетерпеливо вздыхала, пока, наконец, не решилась снова проситься к звездам. Наш проводник в мир космоса скривился, словно укусил черешковый сельдерей. Пришлось со значением наступить ему на ногу, чтобы привести в чувство.
– А вы слышали, что космическое агентство NASA объявило о наборе добровольцев для симуляции полета на Марс? – нашелся он. – Эксперимент десятилетия! Восемь месяцев нужно будет провести на модели космического корабля, симулируя межпланетное путешествие. Это что-то типа лаборатории…
Видать, Сурикат решил, что родной космонавтике свинью в виде Белки подкладывать не стоит, а вот на Марсе как раз не хватает чего-то подобного. А то там как-то тихо и тухло.
Но эксперименты и лаборатории Белка не любила: и здесь прослеживалось ее сходство с белой мышью.