Исполняющая обязанности жены генерала дракона
– Тут игра без победителей, – заметила Бэтти, пожимая плечами. – И палка о двух концах. К дворецкому можешь не соваться. Он всегда пьян и редко выходит из комнаты.
– Ничего себе дворецкий, – заметила я. – А как же его обязанности?
– А он просто иногда оттуда кричит, мол, милости прошу! – заметила Бэтти. – Кухарка в основном на кухне или в огороде. И я тут пыль вытираю…
Бэтти зевнула.
– А с генералом вы не… общаетесь? – спросила я.
– Нет, конечно! – Бэтти посмотрела на меня, как на сумасшедшую. – Мы вообще от него подальше стараемся держаться. Я вообще про него мало знаю. Знаю, что он всегда после того, как попил чай, переворачивает кружку на блюдце. Привычка у него такая.
Бэтти задумалась.
– Тут неизвестно, что его может разозлить! Особенно в дождливые дни! В те дни тут вообще магия знает что творится! Так что мой тебе совет: как только пасмурно и дождик, прячься и побыстрее. Можешь у меня пересидеть. До меня вроде бы не сильно достает. Или на кухне. Там стены ого-го какие прочные.
Глава 11. Веер и тайна
Понятно. Видимо, нога болит на погоду.
– Есть еще что-то, что я должна знать? – спросила я, видя, как Бэтти собралась уходить.
– Не стой возле окон, не стой под люстрами, шкаф, даже если кажется, что дом построен вокруг него, тоже может принести тебе сюрпризы. Я не говорила, что горничных здесь раньше было две? Нет? И не буду!
Она направилась по коридору, оставляя за собой шорохи и звуки, наполняющие тишину. «Мамочки!» – пронеслось в голове, а я снова посмотрела на люстру и погрозила ей пальцем.
Вдруг в коридоре послышался шум, и на пороге появился генерал.
Я вздрогнула, чуть не подпрыгнув, и чуть не схватилась за сердце, словно в тот момент моя душа почувствовала, что один шаг – и я окажусь в мире, наполненном давно забытыми ужасами. Тут мы беседуем про генеральское «проклятие», а потом появляется он – внезапно и таинственно, как будто сам дом ожил, чтобы показать, будто оно реально здесь есть!
Лицо генерала было искажено болью, словно сквозь него пропускали осколки невыносимой агонии. Но в его взгляде горел огонь – огонь, который я не могла игнорировать, огонь, что говорил о внутренней борьбе, о страданиях и о той силе, что держит его на грани.
Он смотрел прямо на меня, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее, словно внутренний механизм, запущенный в спешке.
– Где Элеонора? – спросил он низким, угрюмым голосом, в котором слышался тревожный оттенок – как будто он уже знал ответ, и его сердце сжималось от ожидания.
Я сделала глубокий вдох и постаралась скрыть свои эмоции, чтобы не выдать ни тени волнения.
– Она ушла, – ответила я тихо, стараясь говорить ровно, – она очень спешила.
Генерал нахмурился, и я заметила, как его руки сжались в кулаки, словно он сдерживал нечто – гнев, тревогу или, может быть, отчаяние.
– Так и не попрощалась? – его голос стал чуть мягче, с нотками надежды, словно он все еще цеплялся за ту малую искру, что могла помочь ему в этой тьме.
– Она забыла свой веер на столе.
– Я отнесу его ей, – сказала я, избегая его взгляда. И лишний раз не останавливать взгляд на его лице, как советовала Бэтти.
Он посмотрел на меня с той особенной тенью в глазах, которая будто говорила о том, что ему не все равно, и одновременно – о том, что ему все равно, что я знаю.
Я быстро вышла из дома, направляясь к входной двери, и заметила, что карета генеральши еще не уехала.
Занавески кареты были плотно зашторены, и снаружи ничего не было видно, – но я чувствовала, что внутри происходит нечто важное, словно это – ключ к разгадке всего.
Интересно, почему она еще здесь?
Глава 12. Тайна генеральши
И быстро направилась в сторону входной двери с огромными, тяжелыми ручками, украшенными тонкой ковкой.
Звук моих шагов эхом разнесся по гулкому холлу, когда я с легким усилием толкнула дверь и вышла наружу.
Передо мной раскинулся заросший сад, окутанный легкой, почти невесомой завесой тумана, которая словно прятала его тайны и воспоминания. Густые ветви старых деревьев, искривленные временем и ветрами, тянулись ввысь, как бы пытаясь поймать в свои когтистые лапы звезду.
Свет, пробиваясь сквозь густую листву, создавал причудливые узоры на земле – тени и свет, сплетающиеся в замысловатые картины, словно сама природа рисовала свою сказку.
Мох, мягкий и влажный, укрывал тропинки и корни, превращая их в зеленый ковер, по которому хотелось ступать осторожно, как по таинственной тропе, ведущей в забытые уголки прошлого. Запах диких цветов – сладкий и насыщенный, с оттенками лаванды, полыни и старой древесины – наполнял воздух, напоминая о давно прошедших летних вечерах, когда в этом саду звучали смех, музыка и голоса гостей на званых обедах и балах.
Заброшенные аллеи, обрамленные диким шиповником и вьющимся виноградом, казались таинственными путями, ведущими к невидимым сокровищам. Они вели к старинному фонтану, чей каменный рот, покрытый мхом и лишайником, хранил в себе шепот забытых признаний и потерянных надежд. Сейчас эти сухие губы, кажется, потрескались от жажды, словно хотели пить уже много десятков лет.
Я прошла по извилистой дорожке, покрытой мелкими трещинами и проросшей травой, направляясь к карете, которая стояла чуть в стороне, в тени старых деревьев.
Воздух был насыщен тишиной, только издалека доносились редкие звуки – щебетание птиц, тихий шелест листьев под легким ветерком.
Не доходя до кареты, я вдруг услышала приглушенные голоса. Они звучали изнутри, и их было два: один – приятный, бархатистый мужской голос, а второй – знакомый, женский. Второй явно принадлежал генеральше.
Эти звуки словно разбудили во мне что-то неожиданное – я даже сбавила шаг, замерев в нерешительности. Может, я не вовремя?
– …мне кажется, что скоро нам понадобится новая сиделка, – послышался голос генеральши.
– Любовь моя, тебе больше поговорить не о чем? – раздался незнакомый мужской голос, с легким оттенком насмешки.
Занавески кареты были плотно зашторены, и снаружи ничего не было видно, только слышно – голос и тихий шелест ткани.
– Ты что? Боишься, что придет муж и постучит в карету? – усмехнулся голос генеральши, с легкой ироничной ноткой. – Такими темпами он придет сюда только к следующему году!
Я почувствовала, как во мне просыпается очень плохая девочка – та, что не терпит секретов и притворства.
Внутри закипела решимость, и я взяла и постучала в дверь кареты.
Глава 13. Ложь во благо
Голоса притихли.
Внезапно одна из занавесок медленно открылась, и я, не раздумывая, протянула в окошко веер – тонкий, изящный, с узором в виде золотых цветов.
– Вы забыли, – мягко сказала я, – на столе в комнате мужа.
Генеральша мгновенно улыбнулась, тонкая и холодная, словно лед под солнцем. Ее глаза заискрились хитростью, и она, словно беззвучно, кивнула.
– О, благодарю! – произнесла она, улыбка на лице исчезла так же быстро, как и появилась, – и тут же, с легким, будто случайным движением, она дернула штору, убирая с моих глаз все лишние детали.
Печать магической клятвы снова проступила у меня на руке, как бы намекая, что генералу об этом знать не положено.
Кучер, послушно и без суеты, стегнул лошадей, и карета тронулась с места, мягко покатилась по узкой, извилистой дороге, ведущей в тень мрачного леса.
В воздухе повисла тишина, глухая и тяжелая, словно сама природа притихла в ожидании, когда карета скроется в чаще.
Я отправилась обратно в поместье, чувствуя внутри какое-то странное, гнетущее ощущение.
Генерал ждал в коридоре.
– Вы отдали веер? – вдруг спросил он, его голос прозвучал чуть глухо, словно из глубины души.
Я кивнула, хотя внутри было горько и неприятно – словно на сердце повесили тяжелый камень. Пока она тут сюсюкалась с мужем, в карете ее ждал кто-то другой – мужчина, о существовании которого она явно не собиралась говорить супругу.