Исполняющая обязанности жены генерала дракона

Тогда я понял: с этого момента я – всего лишь человек. Слабый, уязвимый и смертный. И все мои раны – не просто физические, а раны души, которые никак не заживают. Они – мой приговор, моя судьба. Я стою в тени, разрываемый между горечью и надеждой, которая почти угасла.
Я жив – и это самое страшное и самое дорогое, что у меня есть.
 
Глава 8. Бессилие и тяжесть 
   
– Мы пробовали все. Маститые маги разводят руками. Заклинания его не берут! Даже странно, – заметила Элеонора. – Даже родовая магия рода Моравиа оказалась бессильной.
Элеонора закатила глаза, и в её взгляде я увидела не только презрение, но и глубокую печаль.
– Я не могу любить его таким, – произнесла она, её голос стал тихим, но в нём всё ещё звучала горечь. – Я не могу смотреть на него, не вспоминая, каким он был. Мне это тяжело. Я не хочу так.
Я поняла, что её слова были не только о нём, но и о ней самой.
– Вы должны попытаться, – произнесла я, стараясь донести до неё свою мысль. – Он нуждается в вас больше, чем когда-либо. Иногда любовь, теплота и ласка…
В этот момент мне казалось, что что не все потеряно. Что что-то внутри нее может измениться. И что она – просто уставшая женщина, которая опустила руки, которая мечется из крайности в крайность, сгорая от внутреннего отчаяния.
– Хватит! – отрезала Элеонора. – Прекратите! Я больше не хочу разговаривать на эту тему! Мне пора возвращаться. Скоро бал. Я пришлю тебе распоряжения. А пока осваивайся.
Элеонора, не дождавшись ответа, вышла из комнаты, оставив меня одну с нарастающим чувством тревоги. Я смотрела на её уходящую фигуру, и в сердце моём разгоралось недоумение. Как можно быть такой жестокой? Как можно отвергать человека, который когда-то был её идеалом, а теперь нуждается в поддержке?
Может, в глубине души, она все еще любит мужа?
Я подошла к окну и посмотрела на сад, где цветы распускались, словно жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
– О, добро пожаловать, – услышала я незнакомый голос. Обернувшись, я увидела пышную даму в костюме горничной. – Меня зовут Бэтти. Я горничная. Сослана сюда за пьянство, дебош и плохо проглаженные ленты.
– Очень приятно. Я – новая сиделка у генерала Моравиа, – улыбнулась я. – Приехала, чтобы помочь вашему хозяину. А так вроде бы больше нигде не накосячила…
– О, ему уже ничего не поможет, – заметила горничная. – Знаешь, сколько вас таких тут было? И сиделки, и доктора, и какие-то целители!
– Правда? – удивилась я. – Мне об этом не рассказывали! Неужели никто не смог помочь?
– А! Понятно! Видимо, вы еще не в курсе, – усмехнулась Бэтти.
 
Глава 9. Горничная и секреты 
 
– Скоро сами всё поймете, – вздохнула Бэтти, слегка улыбаясь, словно предвкушая нечто важное и таинственное.
– Пойму что? – спросила я, чувствуя, как медленно поднимается внутри волнение.
– Всё, – ответила горничная, улыбка на ее лице заиграла мягкими оттенками таинственности.
Она взглянула на меня с легкой насмешкой, и я почувствовала, как в ее глазах загорается искра. Бэтти обошла меня, словно исследуя каждую мельчайшую черту моего лица, оценивая, насколько я соответствую этой загадочной, почти мистической обстановке, в которой оказалась.
Я понимающе улыбнулась в ответ – опыт работы у богатых учит видеть за словами и жестами больше, чем кажется на первый взгляд. Иногда слуги любят напускать загадочность, рассказывая о семейных проклятиях, призраках и прочей дребедени, чтобы скрыть свою слабость или просто развлечься.
– Нас тут немного, – произнесла Бэтти, поднимая брови и делая легкий жест рукой. – Я, кухарка и дворецкий. А теперь – и ты.
Я кивнула, стараясь сохранять дружелюбный настрой, хотя внутри ощутила, как сердце забилось немного чаще.
– И чем вы тут занимаетесь? – спросила я, стараясь изобразить интерес и невинность, но одновременно и проявить немного любопытства, чтобы понять, что скрывается за этой загадочной атмосферой.
– Делать нам особо нечего, – ответила Бэтти, улыбнувшись чуть загадочно. – Мы с кухаркой придумываем сплетни про дворецкого. Он обижается, когда слышит, что его обсуждают. Потом остывает, и всё по кругу.
Она засмеялась мягко, и в этот момент я заметила, как в ее взгляде проскользнула искра удовольствия. Я невольно улыбнулась. Забавная тетка – словно персонаж из старинной сказки, где всё наполнено тайнами и намеками.
– Большинство комнат у нас нежилые, – продолжила Бэтти. – Гости бывают редко. Иногда сюда заезжает генеральша, но ночевать тут она не остается. Как говорят, что одна туфелька здесь, а другая – уже в столице, на балу или в модном салоне. Приезжает она нечасто. Примерно раз в месяц! Иногда чаще, если ей что-то нужно.
– Я слышала наверху шум, – сказала я, наклонившись чуть вперед. – Такой громкий, будто кто-то пробежал по полу. Вы не знаете, что это было?
Бэтти вздохнула, ее лицо стало чуть серьезнее.
– Послушайте, – начала она ласково, – я не сомневаюсь, что вы добрая, милая и честная девушка. Но предыдущие сиделки и врачи, что здесь работали, – все они не задерживались надолго. Они исчерпали все свои возможности. Иногда доходили до крайностей, – добавила она, чуть улыбаясь. – И вам здесь, скорее всего, тоже лучше не задерживаться.
– А почему не задерживались? – спросила я, чувствуя, как внутри загорается любопытство.
Бэтти взглянула на меня с легкой тенью грусти в глазах.
– Из-за проклятия и характера генерала, – произнесла она тихо, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу. – Но прежде всего – из-за его характера. И некоторые я лично провожала сметенными в совочек. Хотя это – обязанность дворецкого, – добавила она, чуть усмехнувшись.
Я почувствовала, как в голове всплывает новая тайна, словно занавес медленно поднимается, открывая темные, неизведанные грани этой загадочной истории.
 
Глава 10. Игра без победителей 
 
– А что это за проклятие? – тихо спросила я, осторожно оглядываясь, словно боясь наткнуться на что-то невидимое, скрытое во тьме. Я старательно подобрала эпитет «проклятье», намекая на разгулявшуюся силу генерала.
Бэтти пожала плечами, ее лицо выражало искреннее недоумение и немного насмешки.
– А я откуда знаю? – ответила она, делая легкий жест рукой. – Я что, у него документы спрашивала? Проклятие и проклятие.
Я почувствовала, как мороз пробежался по коже, и мой взгляд невольно скользнул по древним стенам – мрачным, покрытым трещинами и облупившейся краской. В этом месте даже воздух казался тяжелым, пропитанным тайнами и забытыми страхами.
– А вы его хоть раз видели? – спросила я, ощущая, как дом вдруг стал мрачным и неприветливым, словно все его забытые уголки ожили под моим взглядом, напоминая о старинных поместьях, где каждый шорох, каждый шепот – часть давно ушедшей эпохи.
Бэтти слегка развела руками, улыбаясь загадочно.
– Ну, раза два, мельком, – призналась она.
Я подняла глаза на старинную люстру в позолоте, сверкающую в тусклом свете, и почувствовала, как внутри просыпается любопытство. Мне показалось, что люстра едва заметно покачнулась.
Бэтти подняла глаза, а потом отошла к стене. Я решила последовать ее примеру. Люстру еще чуть-чуть тряхнуло. Она даже звякнула.
– А почему оно вас не тронуло? – спросила я, не сводя взгляда с люстры.
– Наверное, в тот день мне просто повезло, – усмехнулась горничная, тоже глядя на люстру.
  
Она легко протерла дверную ручку, не особенно заботясь о пыли или грязи.
– Ты мне нравишься, – заметила Бэтти. – Так и быть, дам тебе совет. Не смотри на лицо генерала. Он этого терпеть не может. Как только начинаешь его рассматривать, он тут же выходит из себя.
– Но ведь он может подумать, что я наоборот прячу глаза от его шрама? Что мне неприятно на него смотреть, – заметила я. – И поэтому я отвожу взгляд.