Венская рапсодия

— Так тебе нравится мой сюрприз?
— Он совершенно сумасбродный, но очень мне нравится. Мы отлично повеселимся, милостивая сударыня!
Лицо Изабеллы просияло.
— Мы должны еще кое-что прояснить.
— Что? — удивленно посмотрела на нее Фанни.
Изабелла взяла лицо камеристки в ладони и посмотрела ей прямо в глаза.
— В этот вечер ты не будешь называть меня милостивой сударыней! Обещаешь?
  
— У меня для тебя еще кое-что есть, — сказала Изабелла, когда тем же вечером их фиакр остановился перед королевской оперой на проспекте Андраши. Занавески были подняты, и салон экипажа освещали многочисленные уличные фонари. Изабелла достала из кармана пиратской жилетки книжечку и положила ее Фанни на колени.
— Как красиво! Спасибо! — Девушка осторожно провела пальцами по белой бумаге ручной выделки. Книжечка была перевязана узкой шелковой лентой красного цвета.
На обложке изогнутым шрифтом значилось «Ф. Ш.», а ниже — «Бал-маскарад в Королевской опере Будапешта 17 февраля 1910 г.».
— Открой ее. — Изабелла нагнулась к Фанни и потянула за ленту. В костюме корсара госпожа казалась девушке одновременной чужой и знакомой. Фанни подумала, что мужской наряд подчеркивает красоту хозяйки даже больше, чем платья, и придает ей загадочности.
— Это carnet de bal, твоя бальная книжка, — объяснила Изабелла. — Кавалер дает ее даме при входе в бальный зал. В этот вечер твой кавалер я. Поэтому и carnet de bal ты получаешь от меня. Надеюсь, она тебе нравится.
— Очень, — с умилением ответила Фанни.
— Видишь список танцев? — продолжила Изабелла. — Вечер начинается с полонеза, затем следуют вальс, полька, мазурка, кадриль, снова вальс и так далее. Ты знаешь шаги?
— В последнем классе школы у меня были уроки танцев. Правда, после выпуска я не была ни на одном балу, но уверена, что все вспомню.
— Рядом с каждым танцем ты можешь вписать имя партнера. Вот этим карандашом, — Изабелла показала Фанни карандаш, закрепленный в петле внутри книжечки. — Я не хочу, чтобы с тобой танцевал кто-то из присутствующих на балу мужчин. Поэтому впиши везде меня. Кроме танцев с пометкой «белый». В этом случае ты сама должна меня пригласить.
— Но я же не могу везде написать «Изабелла Кальман», — беспомощно отозвалась Фанни.
Изабелла посмотрела на нее и хлопнула себя ладонью по лбу.
— Я совершенно забыла придумать себе подходящее имя для сегодняшнего вечера! Как глупо!
— Как насчет имени вашего брата? — предложила Фанни. — Или он тоже будет на балу?
Изабелла помотала головой:
— Он собирался остаться в Вене. Но его имя не подходит. Ни один приличный корсар не назовется Максимом. — Она наморщила лоб и задумалась. — Я буду именоваться сэром Джоном в честь английского пирата Джона Хокинса.
— Он в самом деле существовал? — полюбопытствовала Фанни.
Изабелла пожала плечами:
— Понятия не имею. Я знаю о нем из детской книжки брата. Согласна называть меня сэром Джоном?
— Да, милостивая сударыня.
— Фанни! Именно этого ни в коем случае не должно произойти на балу! — Изабелла шутливо погрозила ей пальцем.
— Слушаюсь, сэр Джон! — Фанни невинно захлопала ресницами.
Изабелла расхохоталась. Они надели маски, вышли из фиакра и поднялись по широкой лестнице в оперу.
Когда они вошли в фойе, часы на расположенной неподалеку базилике Святого Стефана пробили половину десятого. В толпе костюмированных гостей, которые шутили, смеялись и чокались бокалами, Изабелла и Фанни погрузились в праздничное настроение.
Чтобы попасть в зрительный зал, в тот вечер превращенный в площадку для танцев, нужно было подняться по широкой мраморной лестнице. Двери были распахнуты. Многочисленные пары под звуки вальса кружились на огромной площади, обычно занятой зрительными рядами.
— Там играют карнавальные песни! Пойдем танцевать! — Изабелла взяла Фанни за руку и вместе с нею вбежала в зал. Перед тем как влиться в ряды танцующих, она остановилась и склонилась перед своей камеристкой в соответствии с требованиями этикета: — Могу ли я пригласить вас?
Фанни возбужденно кивнула, Изабелла подхватила ее, и они завертелись в ритме вальса. За вальсом последовали мазурка, полька и галоп. Казалось, никто не замечал, что танцуют не дама с кавалером, а две дамы. Фанни выяснила, что Изабелла прекрасно справляется с мужской партией. Хозяйка уверенно вела девушку, поддерживая за спину, и Фанни полностью доверилась ей.
«Быть может, она уже не в первый раз отправляется танцевать, переодетая мужчиной», — подумала она. При мысли о том, что среди всех гостей на балу лишь одна она знает тайну Изабеллы, Фанни холодела. Когда закончился вальс и музыка умолкла, ей показалось, что она очнулась ото сна. Голубые глаза Изабеллы обратились к Фанни.
— Сейчас будет небольшой перерыв. Балетная труппа покажет несколько танцев. Хочешь посмотреть, пока я принесу шампанское?
Фанни едва не напомнила барышне, что заботиться о шампанском — ее обязанность. Она вовремя спохватилась, вспомнив, что этим вечером все иначе. Изабелла исполняла роль ее кавалера и потому должна была ухаживать за ней, своей дамой. Эта идея понравилась Фанни.
— С огромным удовольствием, — сказала она, сияя.
Изабелла предложила ей руку. Пока они шли к креслам и диванам, поставленным около сцены, Фанни думала о том, что этот вечер ей не забыть никогда. Она и мечтать не могла, что она, Фанни Шиндлер, девочка из венского приюта для подкидышей, в один прекрасный день будет танцевать на самом роскошном бале-маскараде во всем Будапеште.
Девушка вспомнила посещение салона мод Сары Моро. Сегодня она вновь испытала пьянящее ощущение принадлежности к избранному обществу.
— Бар с шампанским находится этажом выше, рядом с ложами первого яруса. Будет лучше, если ты подождешь меня здесь. Наверху наверняка ужасная толкучка, — предупредила Изабелла, когда они подошли к группе из дивана, маленького столика и двух кресел. Оттуда открывался хороший вид на расположенную поблизости сцену, но Фанни повернулась к окружающим зрительный зал ложам. За исключением большой королевской ложи посередине почти все места были заняты людьми, которые веселились и бросали конфетти вниз на тех, кто находился в бальном зале.
— Мы не можем сесть там, наверху? — спросила Фанни. — Мне кажется, так здорово сидеть надо всеми остальными.
Изабелла покачала головой:
— У нашей семьи, правда, есть своя ложа, но мы не можем ею воспользоваться, поскольку явились на бал инкогнито. Не надо смотреть на меня так разочарованно, — подмигнула она Фанни, чтобы ее подбодрить. — Разве не забавно, что большинство присутствующих знакомы друг с другом, но никто никого не узнаёт, поскольку все в масках? Только представь себе, на какие поступки решаются люди, когда лица у них скрыты!
— На такие, как мы, сэр Джон? — спросила Фанни, подмигивая в ответ.
— Да! — Изабелла усадила камеристку в одно из кресел и сама присела на подлокотник. Фанни помедлила, но все же прислонилась головой к плечу Изабеллы. Этот жест настолько обрадовал госпожу, что она наклонилась и поцеловала девушку в макушку седого парика.
— Я тотчас вернусь, — пообещала она и встала. — Не позволяй посторонним мужчинам приглашать тебя на танец!
Изабелла пропала в толпе. Фанни, удобно откинувшись в кресле, стала рассматривать костюмы гостей. Среди мужчин было много султанов и махарадж, а также римские императоры и арлекины. Меж дам преобладали цветочницы, греческие богини и ангелы, которые прекрасно вписывались в роскошный интерьер оперы. С куполообразного потолка свисала огромная люстра, окруженная позолоченной лепниной и яркими росписями, на которых были изображены отдыхающие боги и музицирующие грации. Опоры и балюстрады лож покрывало сусальное золото, отчего весь зрительный зал сиял. По краям танцевальной площадки стояли кресла и диваны, перемежающиеся пальмами и роскошными композициями из экзотических цветов.
  
Фанни вытянула ноги и посмотрела на свои отделанные бархатом сапожки. Она еще никогда не носила такой красивой обуви. К сожалению, в ней было довольно жарко, как и под серебристым париком. Девушка вынула из крошечной сумочки веер и начала обмахиваться. При этом она смотрела на участников балета, только что закончивших хоровод. Танцоры и танцовщицы были облачены в национальные крестьянские костюмы, которые очень понравились Фанни, особенно широкие юбки и ярко вышитые блузки. Когда группа удалилась со сцены, оркестр сделал небольшую паузу. После этого раздались звуки вальса Иоганна Штрауса «На прекрасном голубом Дунае».