Правление Штормов (СИ)
Замолчав, они замерли друг напротив друга, тяжело дыша и сверля один другого взглядами. Наярра чувствовала, что что–то изменилось. Не было больше былого запала и ожесточения. Хоть обоим и было явно больно от слов, но ругаться друг с другом больше не хотелось. И остатки злости постепенно сменялись обоюдным сочувствием.
Девушка первая отвела глаза.
— Прости. Я зря это сказала. И я понимаю, насколько важно не отвлекаться.
— …въездные ворота, мимо которых мы проходили, на них очень хорошо сохранилась старая мозаика. Синяя, бирюзовая и индиго, — Наярра удивленно подняла взгляд на имперца, но он продолжил, смотря куда–то вдаль. — А когда мы шли через заброшенную часть города, на одной из стен был полустертый барельеф. Кажется, на нем была изображена какая–то битва… И ты заметила, во многих домах до сих пор сохранились витражные вставки? В Алуараде нет таких, там гораздо холоднее, и стены делали как можно толще.
Венс говорил тихо и устало, так, что даже когда звук перезвона стих, приходилось вслушиваться в каждое слово. И в кои–то веки выглядел по–настоящему живым человеком.
— Я бы мог рассматривать все это целую вечность… Но я не могу перестать думать о том, что лишний день или даже меньше могут привести к тому, что Круг… — он покачал головой. — А, ладно. Пойдем и правда посмотрим, что там. Все равно других вариантов нет.
Дважды предлагать Наярре не пришлось.
Людской поток вывел их к огромному пространству в одном из заброшенных районов города, устроенному как амфитеатр. На глубоко утопленной в землю круглой арене по всему её периметру стояли служители в длинных белых с золотом одеждах. В центре стоял выточенный из камня стол, на котором аккуратными, украшенными лентами связками лежали пряные травы, цветы и срезанные недозрелые колосья пшеницы. Между уходящими вверх рядами амфитеатра и служителями стояли мрачные стражники, бдительно вглядываясь в окружающую толпу.
Бело–золотые вдруг, словно по команде, одновременно начали петь. Под звуки их голосов из скрытого под рядами помещения вышли две женщины в богато украшенных платьях. Обе, разумеется, золотоволосые, в волосах старшей виднелись нити седины, а голову украшал тяжелый драгоценный венец. Судя по схожим чертам лиц, вторая приходилась ей дочерью.
Церемония велась на древнем наречии, но и так все было понятно. Когда хор замолкал, правительница брала из рук своей помощницы по очереди протягиваемые той связки, поднимала их к стоящему в зените солнцу и произносила несколько ритуальных фраз. Наверняка что–то про благодарность за тепло и будущий урожай.
Уже позже, в таверне, куда они зашли поесть, Наярра рассказала Венсу, что при всей любви ирртов ко всяким ритуалам, выглядят те намного скромнее и проще.
— А ты уже видел что–то подобное раньше?
— Видел, — кивнул имперец. — И в разы масштабнее. Но здешняя церемония мне понравилась куда больше, потому что простым зрителем быть намного приятнее. Для участников же это все уже рутина, и вызывает только скуку.
— Особенно для охраны, — вспомнила Наярра неподвижно застывшие силуэты. — Понимаю.
Что–то громко грохнуло у стойки. Венс вскинул взгляд и цепко пробежался им по посетителям. Девушка отметила, что момент, когда он раскрылся и по–настоящему был собой, закончился. Имперец вновь ушел в себя и был как всегда предельно собран.
Ирртка вздохнула. Затем спросила:
— А что, если попробовать самим добраться, без каравана?
— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — отозвался Венс. — Ты сама видела сегодня. А если попадется сразу с пяток таких особей?..
— Значит надо как–то уговорить караванщиков.
— Я пока додумался только до варианта убрать пару человек из наемников. Ну, не знаю, заманить их куда–нибудь в тихую подворотню, и…
— Хорошая идея, — серьезно кивнула девушка. — Но у меня есть получше. Пошли.
Венс непонимающе нахмурился, но последовал за ней без лишних вопросов.
На площади стало посвободнее, но людей все еще было много. Теперь мешки и ящики наоборот грузили на повозки и пристегивали к ним толстыми ремнями, проверяя каждое крепление. Между грузчиками сновал какой–то паренек в длинном зеленом балахоне и причитал, чтобы что–то очень хрупкое несли осторожно. Охрана лениво перебрасывалась шуточками, наблюдая за ним.
Гору оставшихся с утра тюков у дальней стены носильщики разбирали уже особо не торопясь. Все еще стоящую поодаль от остальных товаров накрытую клетку они осторожно обходили, каждый надеялся, что рано или поздно ей займется кто–то другой.
— Отвлеки всех как–нибудь, когда я отойду, — громким шепотом попросила Наярра.
— Отвлечь? Мне на руках походить? Или спеть Походную Песнь Восточных островов?
— А ты её знаешь? — заинтересовалась девушка.
Имперец смущенно кашлянул:
— От силы пару куплетов.
Наярра с серьезным видом обдумала это, затем покачала головой:
— Нет, отвлеки так, чтобы тебя ни в чем не заподозрили.
Венс посмотрел на нее, вопросительно подняв брови. Ответный взгляд был твердым и решительным. Имперец сдался и кивнул. Девушка просияла и тут же исчезла в толпе народа.
Дождавшись, пока она уйдет, Венс чуть улыбнулся. Затем отошел под прикрытие одной из повозок, туда, где людей было поменьше. Достал мешочек монет, развязал горловину и — с силой метнул его так, чтобы импровизированный снаряд упал в центр площади.
Монеты с веселым звоном раскатились по брусчатке.
Мгновение–другое висела тишина, прерываемая только шумным пыхтением быков, а затем люди кинулись подбирать деньги, пихаясь и отталкивая друг друга. Почти сразу в двух местах вскипела драка. Караванщики громкими окриками пытались вернуть порядок, но их особо никто не слушал.
И, прорезая шум и суету, над всем этим пронесся знакомый утробный вой. Он не привлек и десятой доли того внимания, которого удостоились разбросанные деньги, пока кто–то из носильщиков не обернулся и не увидел, что зверь воет уже не из клетки, а совершенно спокойно стоя в пяти шагах от него, носильщика.
Вопль ужаса поначалу тоже остался почти незамеченным, но к нему быстро присоединились другие. Зверь, словно желая помочь им, пару раз, примеряясь, качнул хвостом и прыгнул туда, где по его расчету была самая громкая добыча. К чести охранников, они быстро сориентировались в ситуации и кинулись на помощь, но мгновенно увязли в хлынувших во все стороны рабочих.
Когтистый хвост пару раз метнулся в стороны, сбивая с ног людей, и безглазая морда уже склонилась над ближайшим человеком, но резко дернулась и развернулась в сторону нового звука.
Посреди быстро пустеющей площади стояла тонкая темноволосая девушка и, заложив пальцы в рот, громко свистела, привлекая внимание.
Венс, до того благоразумно не покидавший своего укрытия, почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Он бросился вперед, куда ловче и быстрее охранников лавируя и протискиваясь между мечущимися в панике людьми, но все равно не успевая…
Зверь тем временем определился с целью и в два скачка оказался около ирртки, с третьим намереваясь вонзить в нее зубы, но девушка увернулась от броска и перекатилась по земле. Поднялась на ноги она уже держа в руках какую–то деревянную доску из рассыпанной связки для починки повозок. На пробу постучала ей справа от себя, и зверь снова прыгнул на звук, тут же получив сильный удар в шею. Но толстая шкура смягчила его, и зверь развернулся и снова атаковал. Девушка отпрыгнула. И снова.
— Ная, хвост!
Благодаря окрику, от внезапного взмаха острого когтя она успела увернуться, но потеряла равновесие и оступилась, открываясь для нового удара. Хвост зверя метнулся вперед, набирая скорость — и перелетев через ирртку, остался отрубленный лежать на земле, конвульсивно подергиваясь.
Зверь взвыл от ярости и боли, и с утроенной скоростью бросился на нового противника. Венс увернулся и глубоко рассек мечом его бок, но видимого результата это не принесло, и зверь продолжил атаковать и после нескольких таких ранений.