Семисвечник царя Соломона

– Открывай! – рявкнули за дверью. – Ты нас заливаешь!
У меня немного отлегло от сердца: значит, это не полиция.
Баба Шура правда очень боялась залить соседей, у нее это был пунктик, но, поскольку я работаю в клининге, я знаю, что все такие вопросы решаются.
Я накинула на дверь цепочку и открыла замок.
Не помню, говорила ли я, что замок в этой квартире хлипкий, его ногтем открыть можно. Зато цепочка старая, стальная, очень прочная. Сейчас таких не делают. И если бы Васька догадалась запереть дверь на цепочку, то, возможно, Арсений был бы сейчас жив. И то сказать: цепочка стальная, чтобы ее перекусить, нужен специальный инструмент, опять же, шуму было бы много, авось Васька бы услышала.
А вот кстати: с чего это они так разоспались? Чай, не спать сюда пришли…
Итак, я осторожно приоткрыла дверь и увидела на пороге квартиры здоровенную бабищу с толстой шеей, короткой армейской стрижкой, маленькими, близко посаженными, поросячьими глазками и излишне бодрым цветом лица.
Увидев, что дверь приоткрылась, она потянула ее на себя, явно намереваясь ворваться в квартиру. Но цепочка, как я уже сказала, крепкая, и у нее ничего не вышло.
Тогда она попыталась пропихнуть руку в щелку, но рука у нее была толстая, как связка сарделек, а щель узкая.
Тогда она снова перешла к словесной атаке.
– Открывай сейчас же! Открывай, а то полицию вызову!
– А вы, извиняюсь, кто – Светлана, Семена Исаевича дочка?
– А тебе какая разница?
– Большая!
– Не дочка, я его племянница…
При этих словах глазки у нее предательски забегали.
– Ах, племянница! А как дядино здоровье?
– Отлично! А ты мне зубы не заговаривай, ты дверь открывай! Я повторять не буду!
Однако прежнего напора в ее голосе не было.
И неудивительно.
Соседа, проживавшего ниже этажом, звали вовсе не Семеном Исаевичем, а Василием Дмитриевичем, и вообще, он умер два года назад, тогда еще баба Шура здесь жила, так что я часто бывала у нее и про смерть соседа знала из первых рук. И дочки у него никакой не было, а был сын, который в Москве какой-то чиновник, он все собирался квартиру продавать, да жаловался, что некогда этим заниматься.
Так что эта бабища – очевидная самозванка. Вот только что ей, интересно, нужно? Зачем она ломится в квартиру?
– Так вот слушай, племянница! – отчеканила я. – Приходи с техником из жилконторы, тогда мы, может, и поговорим. А сейчас проваливай и передавай горячий привет Семену Исаевичу! Да, и Василию Дмитриевичу заодно!
Ее багровое лицо перекосилось от злости и стало еще краснее.
Однако она поняла, что прокололась, и немного отступила от двери. Я воспользовалась этим и снова заперла дверь на замок.
И вернулась в комнату – завершать начатую уборку.
При этом я не могла избавиться от мысли: что понадобилось этой бабище в квартире? Зачем она в нее ломилась? И имеет ли ее появление какое-то отношение к ночной трагедии?
За время моего разговора с неизвестной чудодейственный состав успел сделать свое дело. Я смыла его теплой водой со специальным шампунем.
С виду все было нормально, никаких следов крови не осталось, но я в таких вещах разбираюсь профессионально и не остановилась на достигнутом.
Я задернула все занавески и выключила свет.
В комнате стало темно.
Тогда я включила фонарик с ультрафиолетовым фильтром и осветила все поверхности.
И при этом свете в нескольких местах проступили небольшие лиловые пятна.
Хоть они и небольшие, но специалисты из криминального отдела без труда определят, что это пятна крови, и могут даже установить, какой группы эта кровь.
Так что я порылась в своих запасах и нашла специальный карандаш для выведения особо въевшихся загрязнений и потерла этим карандашом все оставшиеся пятна.
На этот раз следов не осталось.
Я открыла окна, чтобы просушить поверхности и выветрить запах химических составов. Потом оглядела комнату.
Да, крови тут не найдут, но вид все равно неопрятный. Мебель сдвинута, кровать не застелена.
Я нашла в шкафу старенькое покрывало, расстелила его поаккуратнее. Постельное белье ни за что класть не стану, ночевать я здесь не собираюсь, думаю, что Ваське тоже уже хватило.
  
Я отодвинула кровать, чтобы покрывало легло лучше, и увидела на полу телефон. Хороший такой телефон, дорогой. Ясно, чей он – Арсения, потому что Васькин мобильник я знаю.
Я посмотрела на экран. Он был темен, поскольку телефон заблокирован, да еще и разрядился. Так, значит, телефон завалился за кровать, когда они тут на ней кувыркались, а потом Арсений заснул и не проснулся.
Я вспомнила, что, когда мы в лесу набивали карманы Арсения камнями, те были абсолютно пусты. Ключи от машины мы нашли раньше, а где все остальное? Бумажник, где деньги, права, карточки… Телефон, допустим, вот он, а бумажник? Его унес убийца? И Васька ничего не заметила…
Я решила, что оставлять здесь телефон Арсения никак нельзя, нужно его выбросить, а пока положила его в свою сумку.
И в это время мой собственный телефон пискнул, пришло сообщение от Васьки:
«Он вернулся!!!»
В первый момент я остолбенела и подумала о возвращении живых трупов. Потом я решила, что у сестры съехала крыша.
«Кто он?» – отстучала я.
«Георгий, кто же еще! Я сказала ему, что бабе Шуре стало плохо, что я всю ночь была у нее, так что ты подтверди, когда он спросит. И сотри это сообщение».
Вот как, теперь мне еще надо врать Васькиному мужу! И еще на бабу Шуру наговорила! Известно ведь, что это очень плохая примета.
Я дико разозлилась на Ваську и взялась уже за телефон, но тут в дверь снова позвонили.
Ну что это такое! Сегодня здесь просто демонстрация…
На этот раз звонок был не такой резкий и истеричный, как до того, но в нем была какая-то солидная уверенность.
Я снова подошла к двери, открыла ее, предварительно накинув цепочку.
За дверью стоял рослый мужчина средних лет в темно-синем комбинезоне.
Увидев меня, он проговорил солидным внушительным голосом:
– Девушка, мне нужно снять у вас показания.
– Что?! – переспросила я удивленно и испуганно. – Какие еще показания?
У меня возникла странная мысль, что этот человек собирается меня допрашивать. Снимать свидетельские показания. Хотя это совсем не вязалось с его комбинезоном…
– Показания ваших электрических счетчиков. Я из электрической компании…
Я вздохнула с облегчением: во всяком случае, это не имеет отношения к ночному кошмару…
Тут же у меня мелькнула другая мысль: сначала приходит фальшивая соседка, которую я якобы залила, потом, буквально через несколько минут, – этот тип из электрической компании…
И та, и этот хотят войти в квартиру.
Интересно, что им здесь нужно?
Во всяком случае, пускать его в квартиру я не собираюсь!
И я сказала робким голосом:
– Я в квартиру посторонних не пускаю!
– Да какой же я посторонний? Я же сказал, из электрической компании! – И он показал мне какой-то документ. Напечатать такой на принтере ничего не стоит!
– Нет, мне муж велел никого не пускать. Вы вечером приходите, когда он дома будет. Тогда мы вас пустим.
– Что?! – Он начал накаляться. – Вечером? У меня, между прочим, рабочий день нормированный! Твой муж, значит, домой придет, а я должен работать?
– Ну, это уж как хотите!
– Нет уж, мне непременно нужно показания снять, так что открывай дверь!
– Не открою! Ни за что не открою! – И я попыталась захлопнуть дверь перед его носом.
Но он впихнул в щель носок грубого ботинка и изо всех сил потянул дверь на себя.
– Да что вы такое делаете! – заверещала я. – Отпустите дверь! Я вызову полицию!
– Никого ты не вызовешь! – пропыхтел он.
И продолжал тянуть дверь.
Конечно, цепочка крепкая, но он тянул с такой силой, что я уже засомневалась, выдержит ли она.
Я перепугалась. Еще чуть-чуть – и он вломится в квартиру, и тогда мне конец…