Архимаг Вестероса (СИ)

— Доброе утро, уважаемый пастух! — вежливо поздоровался я с ним. Вежливость наше все. Тем более, что он был старше, чем я.
— Эм… доброе. Чем могу быть полезен? — удивленно протянул владыка коров.
— Скажите, не проходил ли здесь большой кхаласар дотракийцев?
Пастух сжал зубы, а аура отчетливо выдала гнев. Видимо, я был прав.
— Проходил, а как же! - зло ответил он, — Моя милая Желен, её забрали эти скотоложцы. Великий пастырь, за что? — воскликнул он, возведя руки. Бог ничего не ответил своему апостолу.
— Так, успокойся, пока не началась истерика. Кто такая Желен? 
— Моя внучка, — выдавил из себя старик, мужественно стараясь не заплакать.
— Сколько ей было лет? — участливо спросил я.
— Едва пятнадцать исполнилось. Через год хотели уже начать мужа ей искать. Девочка хорошая, работящая, быстро схватывает. 
— Как она выглядит? Я хочу помочь тебе, старик.
— Зачем? — убитым голосом ответил он. — У меня ничего нет. Денег нет, только это стадо осталось, дома нет. Возвращаться некуда.
— Давай так. Я верну тебе внучку и отпущу на все четыре стороны. Как твое имя?
— Жекор моё имя. 
— Тогда жди здесь, а лучше иди к берегу реки неподалеку. Как, кстати, река называется?
— Скахазадхан, — ответил пастух и вкратце пересказал, как выглядит его внучка.
Отлично, значит я близко к намеченной цели. Драконы, я иду к вам. 
Пролетев несколько километров, я наткнулся на преинтереснейшее зрелище. Одна из лхазарянских деревушек в данный момент подвергалась нещадному разграблению, девушки почти всех возрастов подвергались изнасилованиям, стариков вовсе убивали да и мужчин тоже не особо жаловали. Нападение сорокатысячного войска и это не считая женщин, рабов, рабынь, детей и умудрившихся дожить до седых волос стариков не оставляло шансов даже такому гиганту, как Пентос, удумай дотракийцы напасть на этот город. Магистры Пентоса всегда откупались от дотракийской орды, справедливо считая, что золото — малая плата за собственные жизни.
Небольшое здание со странным постаментом, изображающим пастуха с посохом, было почти разрушено, а на статую испражнялось около десятка дотракийцев и, что неожиданно, дотракиек. Отвратительное зрелище. Дрого и Дейенерис я узнал почти сразу. Еще бы, беловолосая девочка, точнее, уже девушка, ведь её фигура приятно округлилась в нужных местах. Портил внешний вид только выпирающий из-под небогатого платья живот, причем основательно увеличившийся. Может, в этом мире беременность проходит быстрее, чем в нормальных мирах? Дрого же не отличался от остальных лошадников практически ничем, кроме исполинского роста, длинной косы аж до задницы и множества золотых кругляшей на поясе. Видимо, это знак почета кхала. А то, как собственнически он обнимал Дени, явно выдавало в нем вождя, ведь никто иной даже подумать об этом не мог. Даже кровные всадники не могли быть с кхалиси.
Приземлившись в километре от остановившегося кхаласара, я убрал паланкин в карман, посох тоже, и неспешной походкой пошел в разрушенную деревню. Как целителю мне было безумно жаль всех людей, которых изувечили эти уроды на конях. Как только Дрого умрет, я возьму Дени под своё крыло. Аурное зрение видело в ней множество дефектов, но пока они не мешали Дени нормально жить. Вот ближе к среднему возрасту у неё могли начаться проблемы в области зрения, пищеварения и с легкими. Дышать пылью из-под копыт не менее вредно, чем бензином или краской. Сердце было молодое и крепкое, исправно гоняло кровь по организму, а вот плод в животе заставил меня вздрогнуть. Там зарождалось что-то, чего я не знаю. По крайней мере, ни в одном мире я этого не встречал. Плод был жив и активно ворочался в пузе, вызывая у Дрого и Дени чувство любви и симпатии. 
 
Ага, как только он родится, Дени казнят как ведьму в лучшем случае. В худшем я даже представить боюсь. Может слегка подправить ток беременности? И повлиять на плод, пока он формируется?Дрого все равно умрет, так что жалеть его я вряд ли буду. 
Магическое зрение обозревало округу, в частности, пленных девушек. Одна аура показалась мне довольно знакомой, и я напрямую пошел к ней. Пленница — молодая девушка лет шестнадцати была привязана, как скотина. Руки связаны, ноги связаны, одежды нет, есть рубище, которым бомж не факт, что соблазнится. Дотракийцы поблизости недовольно скалились, видя, как я подошел к их трофеям. Один из них, причем явно поддатый, подошел и попытался мне что-то объяснить на дотракийском языке, который я не знал. Судя по активной жестикуляции и периодическим поглаживанием аракха, он явно хотел, чтобы я ушел отсюда как можно дальше и не появлялся как можно дольше.
Меня искренне забавляло мнение местных, что он может просто так подойти к абсолютно незнакомому человеку и сходу начать ему хамить и выпроваживать с того места, где он стоит. Когда по его мнению я должен был свалить в ужасе, но не свалил, он замахнулся аракхом. В тот же миг он осознал себя парящим над землей, а шею сжимала невидимая удавка. Остальные дотракийцы тоже вытащили мечи и решили меня проучить. Итог закономерен: три парящих в воздухе тела, держась за горло и хрипя от удушения, летят за мной, а иду я напрямую к кхалу. У остальных дотракийцев хватало мозгов не загораживать дорогу, а сам кхал и его собеседница, сиречь Дейенерис, очень удивились.
Дени как раз выговаривала Дрого за тотальный беспредел в кхаласаре, но замолкла на полуслове, увидев меня и трех идиотов, летящих за мной. Кхал встал во весь свой могучий рост, а Дени встала от него по правую руку. Впечатление умеет производить, не отнимешь. Потом кхал заговорил что-то на своем дикарском наречии, а потом, видимо, понял, что я ни черта не понимаю, что-то пробормотал кхалиси.
— Мое солнце и звезды интересуется, почему его люди висят в воздухе и дергаются, словно их душат, — неуверенно сказала Дейенерис, поглядывая на Дрого и Джораха Мормонта, стоящего чуть дальше кхала. Вышеуказанные люди продолжали трепыхаться и хрипеть, но умирать явно не собирались.
— Они посмели оскорбить меня, причем несколько раз, за что были наказаны. Заметьте, я не убил их из уважения к кхалу, — ответил я, пристально наблюдая за самим Дрого.
Дейенерис перевела мои слова, не догадавшись, что уважения к кхалу у меня нет ни на грамм. А вот Джорах, походу, понял. Но да ничего. Кхал внимательно посмотрел на меня, потом пробормотал еще несколько слов. Дейенерис вновь поработала переводчиком.
— Кхал Дрого просит освободить его людей. С ними он поговорит сам, а тебе ожидать решения, — поведала мне Дейенерис, с любопытством оглядывая меня, в частности, осматривая мою прическу и внешний вид. Судя по её лицу, она была мной довольна. Сам же кхал глядел на меня настороженно, но хоть без откровенной вражды. Уже хорошо.
Драчуны немедленно упали на земляной пол, все еще держась за глотки, в которые воздух поступал уже как положено. Кровные всадники подошли к ним, недоверчиво смотря на меня, подошли к собратьям, рывком подняв их, и потащили к Дрого на ковер. Кхал ушел в свой шатер, а я и Дейенерис остались на свежем воздухе. Не одни, конечно, вокруг нас было еще довольно много народа, тот же Джорах Мормонт. Он, по-моему, прилип к ней как банный лист к неприличному месту. Сам опальный рыцарь выглядел лет на пятьдесят, что соответствовало его ауре. В душе Джораха был Ад и Израиль. Множество темных пятен, а светлых маловато. Плюс аура буквально источала зависть от интереса ко мне Матери Драконов. А еще интересный факт: аура Мормонта оказалась не совсем человеческая. Примерно на три четверти человеческая, а остальное неясно.