Невинная для Грешника

Наскоро застегнув куртку, выбираюсь в коридор, с облегчением думая, что наконец-то иду домой.
На улице моросит противный дождик. Вроде апрель, но погода так и не устаканится.
Ежусь от холодного порыва ветра. Вечерний воздух бодрит – прохлада подстегивает двигаться быстрее.
Звук входящего сообщения отвлекает, и я торможу, пройдя от служебного входа всего пару метров.
Отец как всегда с своем репертуаре:
  
“Маша, хватит дурить. Возвращайся к Виктору”.
Которое это сообщение по счету? За последние пару недели третье? Наверное, сдают нервы – дата свадьбы, которая не состоится, все ближе. А он же повернут на своей репутации, вот и бесится.
Раздраженно выдыхаю и, не глядя шагаю вперед.
И тут же в кого-то врезаюсь.
Точнее в кого именно понимаю практически сразу – как только поднимаю взгляд и вижу довольную ухмылку Медведева.
Несколько долгих мгновений я прихожу в себя от совпадений и только после этого отступаю назад.
Мужчина позволяет это, при этом цепко глядя на меня.
– Простите, – бормочу и, убирая мобильник в карман, пытаюсь обойти хозяина ресторана.
– Не так быстро, лапуля.
Его голос звучит жестко – сразу становится ясно, что бежать бесполезно. Замираю настороженно, глядя на Медведева.
– Чего вы хотите?
Он не торопится отвечать, окидывает меня оценивающим взглядом, мужским таким, с вполне понятным посылом.
Я, может, и не искушена в интимном плане, но видела, как на меня иногда смотрел Прохоров. И возбуждение во взгляде научилась распознавать.
Делаю крошечным шаг назад и тут же замечаю, как Игнат расплывается в довольной ухмылке.
– Ты должна мне, – произносит он ровным голосом.
Вроде и без намека, но у меня в голове уже чего только не мелькает.
– Это просто недопонимание, – возражаю и делаю еще один шаг. – Я ничего не видела. Честное слово!
Игнат снисходительно хмыкает, но не пытается меня догнать или снова схватить. Он вообще ведет себя совершенно не так, как Прохоров, чтобы остановить и получить от меня желаемое. А ведь я стала свидетелем сцены, в которой Медведев явно участвовал по собственной воле.
– У тебя нет выбора, Ма-ша, – небрежно роняет он.
– Нет, я…
– Ты – да, – чеканит мужчина. – Поживешь со мной, лапуля.
Медведев произносит слова абсолютно равнодушным голосом, словно это в порядке вещей – вот так забирать к себе девушек.
Рядом с ним я остро чувствую себя маленькой и слабой, и это угнетает.
– Я не стану с вами спать! – тараторю быстрее, чем он озвучивает свое неприличное предложение. А другого я и не жду в свете того, что узнала от Ани. – Обещаю, никому не расскажу, что видела в том кабинете! Клянусь!
В ответ слышу обидный смех. Чувствую себя полной дурочкой. Наверное, именно поэтому не успеваю даже дернуться, когда Игнат буквально за мгновение сокращает расстояния между нами и оказывается в опасной близости.
Снова запах его туалетной воды окутывает собой. А огромное тело прижимается к моему.
– Думаешь, мне нужно загонять в свою постель шантажом?
Стоять с ним вот так – когда он возвышается и давит своей мужской аурой на меня, крайне неуютно. Кажется, что он вот-вот схватит и утащит куда-то в свое логово. Выражение лица у Медведева становится хищным и опасным. Словно от моего ответа что-то зависит.
В голове невольно мелькает мысль, что фамилия у него очень даже говорящая – ну реально же медведь. Огромный, массивный и давящий.
– Понятия не имею, – говорю, собрав все же мысли в кучу. – Но я не стану.
Он ухмыляется и, поддев пальцами мой подбородок, придерживает, а затем чуть поворачивает лицо, словно оценивает как товар перед покупкой.
– Ты миленькая, лапуля. Подойдешь мне для дела.
– Да какого еще дела? – возмущаюсь и вырываюсь из его хватки. Успеваю сделать шаг назад и спотыкаюсь о бордюр. Игнат тут же ловит меня и, прижав к себе, шепчет:
– Для очень важного. Не переживай, тебе понравится.
Последние слова меня слегка успокаивают. Хотя я, прямо скажем, плоховато разбираюсь в людях. Иначе бы сразу поняла что Витя – плохой кандидат в мужья.
И где были мои глаза?
Упираюсь ладонями в грудь Игната. Даже вот так, через рубашку, чувствуется, насколько мышцы у Медведева крепкие, прокачанные.
– Отпустите, – прошу, надеясь, что он меня услышит. – Я не могу с вами… У меня дела дома… Очень важные! Правда-права!
Как только Игнат убирает руки, отступаю, теперь уже глядя под ноги.
– Времени тебе до завтра, лапуля.
– В каком смысле?
– В том самом. Потом переедешь ко мне. Так что советую сразу подумать о вещах и прочей херне бабской.
– Нет, я никуда…
– А это не вопрос был, – жестко перебивает меня Игат. – И не советую прятаться – все равно найду. Но тогда будет хуже.
У меня мороз по коже от того, как он это говорит. С такой небрежностью, словно о о погоде рассуждает, а не о чьей-то свободе.
– У меня своя жизнь, и вы не можете лишить меня выбора!
Медведев насмешливо хмыкает, приподняв густые брови.
– Выбора у тебя нет, лапуль. Теперь ты под присмотром. И либо послушно выполняешь приказы, тихо сидя в сторонке, либо придется придумать себе занятие поинтереснее.
Нервно сглатываю. Что-то мне от его угроз становится очень и очень нехорошо.
Осторожно отступаю подальше, но чувствую, что это не поможет. Медведев – опасный зверь, и мне не повезло попасть к нему на радары.
– Я же пообещала, что никому не скажу.
– Вот и проверим, насколько ты умеешь держать язык за зубами. Завтра на час раньше закончишь – поедешь со мной.
– Куда?
– Будешь моей плюс один.
– Я? – растерянно смотрю на него, теряясь от того, куда заходит разговор. – Лучше Катерину возьмите.
– Мне понравилась ты, Ма-ша. Так что не дури. Сбежишь – выпорю, – бросает напоследок Медведев и, обойдя меня, скрывается за дверью служебного входа.
Поначалу мне не верится, что он вот так просто поверил мне на слово. Потом до меня доходит, что вообще-то не поверил. Игнат же сказал, что я под наблюдением. Получается, парень в той подсобке – кто-то важный?
Пока еду домой, в хостел, где мне удалось снять комнату, все думаю про эту ситуацию. Мысленно ругаю Прохорова – если бы не он, я бы не забежала туда и не стала свидетельницей!
Самое логичное – сбежать. Но я банально боюсь, чем это может обернуться.
Но и сидеть ждать – глупо. А уж соглашаться жить у незнакомого опасного мужчины – тем более!
Но и работа сейчас мне очень нужна – денег мало. Я гордо ушла из дома и не собираюсь туда возвращаться, но оказалось, что выживать без карточки отца не так уж легко.
Мне обязательно нужно дождаться окончания испытательного срока – иначе денег за работу я не увижу. Даже не сомневаюсь, что Катерина воспользуется этой возможностью не платить.
Подходя к хостелу, я все еще размышляю как поступить, когда буквально в нескольких метрах от входа замечаю знакомую до боли машину.
Замираю, судорожно соображая, что делать.
Пока раздумываю, дверь автомобиля открывается, и на улицу выходит мой отец.
 
4 Маша
 
Мы не виделись почти месяц. С того самого дня, когда я ушла из дома.
Слова отца до сих пор отпечатаны у меня в памяти, их не стереть, не выжечь.
“Ты приползешь обратно, Маша. И вот тогда мы поговорим”.
Мне было дико страшно в тот вечер. Я внезапно осталась одна во всем мире. Отец, которого я считала близким, оказался циничным и расчетливым. Прибежав к нему в слезах после того, как застала Виктора с другой, я была уверена – он встанет на мою сторону.
А в ответ папа поморщился недовольно, и я услышала холодное:
  
– Не обращай внимание. Женится-то он на тебе.
Шок, который я тогда испытала, сложно выразить словами. Я все ждала, что отец скажет: “ Это просто шутка, Машунь. Конечно я за тебя! Никому не дам тебя в обиду!”
Но ничего подобного. До этого папа никогда не разговаривали со мной вот так – словно я его подчиненная.