Альтер эво

– Вы прекрасно знаете, что вислоухим не нужно составлять никакого представления, – перебил Марк. – Вы наверняка даже в курсе, что чем больше я знаю о положении дел в реальности – тем труднее мне работать в альтернативах. Для пользы дела следовало бы держать меня от семейства Старковых с их бурными эмоциями как можно дальше.
Китин крякнул и свернул на совсем узкую тропку, уводившую в сосны, куда-то в сторону воды. Для двоих на тропке места не хватало, и Марку пришлось любоваться широкой китинской спиной.
– Вы должны уяснить, что это дело сложнее и деликатнее любого из тех, что у вас были, – не оборачиваясь, негромко проговорил Олег Иванович. – В расследовании уже принимают участие и полиция, и федеральная служба, и разведка, что, как вы понимаете, не прибавляет порядка и не разряжает атмосферу. У семьи, положим, есть право обращаться к кому угодно еще, но я – не семья, а ваши пресловутые принципы не дают вам считать своим клиентом Ольгу. Необходимо было по меньшей мере показать участников друг другу, прежде чем нам с вами заваривать кашу где-то сбоку.
Марк мысленно записал в блокноте «разведка?»
– Вы не семья, но вы – и не федеральная служба. Сдается мне, вы – как раз с противоположной от полли и федералов стороны, Олег Иванович.
Тропинка окончилась, и Марк с удивлением обнаружил, что они стоят на невысоком песчаном обрыве, поросшем редкими клочками травы. Вид на залив отсюда открывался знатный: слева вантовый мост и небоскребы на насыпных территориях, чуть дальше угадываются металлические диплодоки портовых кранов. Справа была просто вода. Красивая.
В нескольких метрах от края на песчаном пятачке стояла скамейка с деревянным сиденьем и спинкой. Над ней была установлена стеклянная крыша, так что в целом композиция напоминала трамвайную остановку.
Глядя вперед, Китин опустил руки в карманы пиджака:
– Как вы считаете, Марк, стоит ли вам знать, какое положение по отношению к закону я занимаю? Ведь в согласии с тем, что вы только что объясняли, это может повредить вашей работе? – Олег Иванович повернул к собеседнику голову и смерил его взглядом.
– Я… – начал было Марк, но Китин не дал ему договорить:
– Опыт научил меня, что правильный ответ на этот вопрос – всегда «да». Положим, вам не нужно знать. Но совершенно необходимо, чтобы вы догадывались. Потому что находясь на одной стороне закона, с человеком можно сделать гораздо меньше, чем будучи на противоположной. Ясно ли вам это?
– Вы же не будете мне угрожать? – недоверчиво произнес Марк. – Вы что, всерьез считаете, что добьетесь этим от меня каких-то иных, лучших результатов?
Китин снова тронулся с места, дошел до лавочки и опустился на нее. Марк, помедлив, подошел и, остановившись у него за спиной, оперся на деревянную спинку и стал смотреть на невысокие стального цвета волны. От того, что в доме Старковых пришлось стоять, теперь у него чувствительно ломило поясницу.
– Определенную часть жизни я действительно посвятил федеральной службе, – проговорил Китин, тоже глядя на воду. – Но затем стал работать на Язепса. В течение семнадцати лет я руководил его службой безопасности.
– Ах, вот оно что… – понимающе протянул Марк. – Ронин…
Он даже не успел сообразить, что произошло – ведь Китин сидел впереди, спиной к нему, стоящему, да еще и за заслоном из деревянных реек. Просто в один момент Марк оказался согнут пополам: его голова почти уткнулась в ухо Олегу Ивановичу, который держал Марка за кашне, выворачивал и одновременно тянул вниз.
– Вы – понятия – не – имеете, о – чем – говорите, – медленно и раздельно произнес Китин. – Вы и такие, как вы, ничего не знаете ни о верности, ни о долге. Ваши так называемые принципы – просто рабочие правила, трудовой кодекс, чтобы облегчить жизнь себе же. Так что не советую вам тратить время на размышления о моих мотивах и целях. Подумайте лучше о средствах для их достижения, которыми я располагаю. Вы для меня – одно из таких средств. Никогда не рассчитывайте на большее.
Марк отметил, что вывернуться не может никак: шея и так уже была изогнута под очень неприятным углом. Руками действовать тоже не получилось бы: если он перестанет упираться ими, то просто ударится о спинку скамьи грудью.
 
Также Марк отметил, что у другого такие действия означали бы гневную вспышку, потерю контроля, но Китин оставался совершенно спокойным – и, подчеркивая это, продолжал обращаться к нему на «вы».
Марк просипел:
– Микс филиппинских?
Олег Иванович подержал его так еще немного, потом разжал руку. Даже не тревожась о том, не захочет ли Марк, по-прежнему стоящий у него за спиной, отыграться.
– В том числе.
Распрямившись, Марк покрутил головой, несколько раз глубоко вдохнул, потом, поколебавшись, обошел скамейку и сел с краю. Замечательная картина, право. Он мог представить, как Язепс Старков сидит на этой лавочке, любуясь закатом над водой, и выслушивает доклад почтительно стоящего сбоку, чтобы не заслонять вид, Китина.
– Вы сказали, он и так умирал, – произнес Марк. – От чего?
– Ему было девяносто два. От этого.
– Сколько давали врачи?
Китин, на которого Марк не смотрел, вроде как пожал плечами:
– До двадцати четырех часов.
– Всего-то минус сутки. А он был богат. Влиятелен. Дорогая жена, по виду на шестидесятник его моложе. Полагаю, господин Старков жил полной, насыщенной жизнью и не растрачивал ее попусту.
– Полагайте.
– Значит, пожил он всласть и был лишен всего-то нескольких лишних часов. Но даже такой расклад для вас – все равно несправедливость? – поднял брови Марк и тут же картинно спохватился и похлопал себя пальцами по губам. – Ой-ой, пардон, забыл. Не размышлять о ваших мотивах.
Олег Иванович адресовал ему бесцветный взгляд, в котором проглядывало легкое утомление:
– Любите дергать тигра за усы, Марк?
– Есть такая слабость, – признался Марк.
Китин вновь перевел взгляд на воду. С залива наползал плотный слой серых облаков, и Марк оптимистично предположил, что стоячий дождь наверняка начнется, но лишь через пару часов, и не кончится, как водится, до апреля.
– Некие люди приложили гигантские усилия, пошли на огромный риск ради того, чтобы приблизить эту смерть. Добраться до Язепса и убить его было трудно, но и это можно было бы устроить гораздо проще. Без огнестрела, без равновесного преступления. Если для кого-то это было настолько важно, чтобы сделать это и чтобы сделать это именно так – то я хочу знать, зачем это было сделано. Это не вопрос справедливости.
Марк подумал, что Китин, должно быть, очень упертый человек. Странный, какой-то негомогенный. С его «в том числе» филиппинскими боевыми искусствами с одной стороны и соображениями о долге и верности – с другой. А еще Марк подумал, что пора присмотреть себе водоотводящий плащ.
Он встал, поежившись, и поправил кашне:
– Я должен иметь возможность с вами связаться.
Китин кивнул, полез во внутренний карман и извлек оттуда визитку. На картонном прямоугольничке стоял номер – и все. Марк спрятал его и развернулся лицом к деревьям и тропинке.
– Я никому не обещаю мгновенных результатов. Бывает по-разному.
– Я знаю, – отозвался Китин. – Но не тяните.
Марк уже почти двинулся по тропинке прочь, но что-то остановило его и снова развернуло к Китину. Ясен день, тщеславие и гонор – все как обычно.
– Служить чему-то или кому-то, кому изначально и во веки веков будет на тебя насрать? Да, вы меня раскусили. Развлечение не по мне. Для тех, кто меня нанимает, я лишь инструмент – ну и славненько, я не в обиде: мне-то тоже положить на них. – Марк скрипнул зубами. – Но у меня свое кредо. Я уважаю то, что делаю. Относиться можете, как вам заблагорассудится, но примите как факт: я вам подгонять результат под ответ не стану.
– И это я знаю, – кивнул экс-федерал. – Потому и остановил выбор именно на вас. Не обманите моих надежд, Марк.
«А еще потому, что меня можно шантажировать тем эпизодом с буги-братьями, – мысленно добавил Марк, шагая по тропинке меж сосен. – Если конца света для этого будет недостаточно».