Тайное местечко (СИ)
— Для начала, чтобы не забыться, я бы хотел расплатиться за вкуснейшую еду, сколько с нас обоих?
— Да то успелось бы.
— Я переживаю, ваша помощница, не найдя нас за столом, может запереживать, а мне бы того не хотелось.
— Да не, она же видала нас вместе. С вас двадцать мелкашек, для твоего спокойствия.
А дальше Остап якобы пытался разглядеть в темноте свои богатства на ладони. Стараясь угадать по реакции Трофима какие монеты что означают. Самые крупные он уже до этого отложил, поняв, что они большего достоинства. Трофим же, понял ситуацию по-своему:
— Да ты парень, никак глазами слаб? Давай помогу. Вот, десятина и десятина. Теперь в расчёте, убирай остальные. Как же ты так с глазами-то? Ну, да то в Роду тебе помогут. Ты обскажи Никодиму, он найдёт, как подсобить беде твоей.
Словно от огорчения парень засуетился и лишь «угукнул», убирая остальные монеты в карман, и словно опомнился:
— А от нас то что хотели, а то сбил с толку.
— Да, вот проговорился я хорошему товарищу, что остановился у меня с ночлегом, что радость у меня от нашей с вами мены вчера случилась. Он бы тоже очень хотел поучаствовать, и по той же цене обменять ложечку, если не против. Но я не говорил, с кем у меня мена вышла, и если вы не хотите, то это так тайной вашей и останется.
— Да можно и сменять. Но если возможно, без нашего участия, я отдам крынку, а потом ты, хозяин мне вернёшь остаток и деньги.
— Можно и так, я с понятием.
— Тогда, мы сейчас пойдём в комнату за крынкой, и вынесем тебе, а сами пойдём прогуляемся тут в округе перед сном. А на обратном пути ты нам наше и вернёшь. Договорились?
— По рукам! И ещё, видал я, ненароком, как Свей Куницын от стола вашего отходил недовольный. Вы с ним бы поосторожнее, не знаю, в чём размолвка, но человек он...непонятный мне.
— Благодарим за предупреждение, добрый хозяин. Мы его ничем не задели, только Род свой назвали, а он и ушёл не прощаясь.
— А не Барсука ли Род ваш?
— Его.— вздохнул Остап, поняв, что и сюда дошла слава размолвки меж Родами.
— Тогда к добру не светить наши дела. Не хотелось бы несчастья. Он завтра поутрусь уедет, тогда и вам бы в путь. Или может, подвезёт кто вас?
— Предлагали, но мы думаем пешком.
— Если Тит Совин предложил, или Звен Куропатка, то я бы на вашем месте принял приглашение. Рода добрые, с вашими завсегда в добре и мире, и от неприятностей с Куницыными убережёт. Но то дело ваше. Ребята вы добрые, Богами любимы, но я вижу совсем не понимаете обстановки с Родами, иначе бы не назывались при нём.
— Мы долго отсутствовали, аскезу соблюдали. Такой вот урок долгий был. Да и в этих краях не были никогда.
Трофим покивал каким-то своим мыслям, и сворачивая неудобный разговор сказал, что будет ждать ребят на улице. Остап с Олесей сходили к себе, взяли крынку и вышли на воздух, вооружившись, на всякий случай, своими складниками. Отдали крынку и пошли прогуляться.
Разговор отважились начать отойдя подальше от возможных ушей.
— М-да. — начал Остап,— и тут засада, мирно народу не живётся. А так всё ладненько начиналось.
— Угу. Может, всё же тогда к моим сначала?
— Не привык я от проблем бегать, я ж обычно наоборот к ним навстречу бежал.
— И как я сама-то не догадалась? Да ладно, что действительно скрываться что ли? Может и мы Роду пригодимся, может там и не проблема, а недоразумение. Приедем, узнаем, может и разберутся уже. А что про дорогу думаешь? Почему не захотел ехать?
— Да не хотелось расспросов лишних. Думалось, от скуки в дороге как начнут выспрашивать всю подноготную, так и не рады будем подвозу.
— Ну, так-то да, а сейчас что думаешь? Теперь этот Свей нарисовался, с ним как быть? Он же тоже едет, а как козни начнёт чинить?
— Тоже верно. Теперь зная эти расклады, надо помозговать.
— Эх, сходили покушать.
— И не говори!
— Ну, давай тогда, как обычно, утром и решим. Ночь всего и переждать.
Поговорив о важных вещах, погуляли ещё, насладились ночной свежестью. Вспомнили своё потрясение от наблюдения за двумя лунами Лелей и Месяцем на ночном небосводе. А потом самое первое потрясение, от слов бабушки Глаши, что их три.. Полюбовались на привычные им с детства звёзды. Поразмышляли, как же так может быть, чтобы одни и те же звёзды светили и их привычной Земле и этой, непривычной. Но ведь каждая звёздочка была вроде как и на своём месте. Ещё у бабушки Глаши, во вторую ночь ребята расспросили про названия созвездий. Оказалось, что бабушка отменный астроном. Она перечислила привычные, что знали ребята, и много ещё сверх тех, что они когда-либо вообще слыхали, и даже назвала те, о которых они и слыхом не слыхивали. А бабушка с лёгкостью их все называла, показывала и даже словно с каждой звёздочкой, будь то яркая, или даже второстепенно туда попавшая, здоровалась, как со своей подруженькой.
— Бабушка, неужели тут каждый так все звёзды знает?
— Все никто не знает, даже я. Только важные, через кои небесные чертоги проходят Ярило, аль Леля, Фата или Месяц.
В тот вечер ребята узнали и то, что созвездия бабушка называет совсем не так, как привыкли их называть они на своей бывшей Земле. И вот если привычные, узнаваемые по очертаниям, такие, как Большая и Малая медведицы, Орион, Кассиопея они смогли узнать, хоть визуально, то остальные для них прозвучали только красивой музыкой для ушей. А ведь теперь это их реальность на оставшуюся жизнь. В душе поселилось пугающее слово — навсегда... Теперь не Медведицы, а Лось и Лосёнок, не Орион, а Три плуга, не Кассиопея, а Косари.
Теперь уже, покопавшись в своей памяти в спокойной обстановке, Олеся припомнила, что слыхала гипотезы о гибели двух Лун в прошлом Земли, и что это приводило к гибели динозавров и даже Атлантиды.
— Интересно, Остап, а если тут три Луны так и остались целыми, то это альтернативная Земля, где эти три Луны удержались на своих местах? Тогда может и динозавры тут живы?
— Ага, и Атланты так и держат купол Земли и живут в Атлантиде. Прикинь, и на мамонтах покататься можно в Сибири. Или как тут эта территория называется?
— Ты ещё предложи предупредить князя о нашествии хана Батыя.
— Ага, и проследим геологическое древо Сталина.
— От Батыя? Или от мамонтов?
— Не, он точно от мамонтов! Мощь и сила!
— В какие дебри мы с тобой влезли... Кажется, фантазёрам — попаданцам пора спать идти, а то и художника усатого начнём выискивать в каждой обезьяне.
И улыбнувшись своим шуткам, ребята пошли назад, надеясь, что Трофиму хватило времени для завершения миссии мены и он уже встретит их у дверей дорожного дома.
Но у дверей их никто не ждал.
— Значит, ещё не всё успел уладить. Подождём тут, отойдём только от дверей, чтобы глаза не мозолить.
Предложил Остап и направился в противоположную от входа часть двора. Месяцы ещё силу не набрали, и на дворе не сказать, чтобы было очень уж светло. Отойдя от дома, ребята попали в не очень освещённую часть. Там хотели и присесть, но тут они увидели кустах что-то белёсое, в отличии от травы и теней. А подойдя ещё ближе, поняли, что это человек.
— Так, вроде тут не наливают, — озадачился Остап.
А Олеся уже тянулась помочь бедолаге, потеребить его за плечо, но наткнулась только на что-то липкое и...
— Это что, кровь?
Отпрянула девушка. Остап же наоборот ринулся к лежащему человеку, перво-наперво стараясь нащупать у него пульс. Стало уже понятно, что в крови у человека голова. Но вместо шеи парень наткнулся на какой-то предмет, наверное об него и рассадил голову этот человек.
— Убили!!! Убивцы! Держите их!
Раздался позади них крик, и начался переполох из криков, воплей и причитаний... Остап только и успел, что инстинктивно отдёрнуть руки, что были в крови, и попытаться разглядеть, где убийца, кого держать, но на него и Олесю уже налетели повалив и заломав руки, крепко вязали, иногда выдавая тумаки, для профилактики, наверное.
Глава 17
Никакие их крики и заверения толпа просто не слушала. Их поймали прямо над телом, руки обоих были в крови. В принципе всё расследование дела об убийстве и было завершено, Казнить, нельзя помиловать. Связанных, как сосиски их не церемонясь притащили и кинули в чулан. Рот им никто не затыкал, но слушать не собирался, слишком уж толпа была разогрета сама собой и кем-то, кто крикнул, что они убийцы. Конечно, на последок их несколько раз пнули, но хоть не пустили к ним потом плачущих и причитающих женщин, чьи гневные голоса они услышали через некоторое время за дверями закрытой на ключ их тесной каморки. Женщины молили и причитали, стеная взывали к охраннику, которому сейчас ребята были очень благодарны за его стойкость. Тот только что и твердил: