Отец на час. Работает спецназ (СИ)

— А тот мент бывший?
— Владислав… Я навела справки, отзываются о нем хорошо. Да что там хорошо, отлично. Просто герой с суперсилой.
— Я бы не стал с ним связываться, — морщится Андрей. — Они все отбитые на голову, это бывшие вояки. Чуть что — сразу за ножи или оружие помощнее хватаются.
— Скажешь тоже, — задумываюсь. — Он, конечно, хамоватый, но и я не консерватория, знаешь ли. Ответить могу.
  
Снова хватаю телефон и, услышав в трубке голос, сразу набрасываюсь:
— Где ты был?.. Я два часа тебе звоню, танцы отменили. Только не ври, что ты был там…
— Эм…
— Ой, — краснею, отводя телефон от уха и рассматривая надпись «Владислав Отец». — Простите.
— Я так понимаю, это вы с беспроблемным разговаривали. Ну с тем, который у вас взрослый?
— Вы позвонили скабрезничать?
— Что такое «скабрезничать»?
— Издеваться.
— Издеваться?..
— Послушайте… Вы… — не выдерживаю.
— Да не хочу я над вами издеваться, — сердится он. — Я позвонил сказать, что согласен на ваше предложение.
— Согласны?
— Согласен.
— Почему вы за мной все повторяете? — вскакиваю с места и взглядом прошу Андрея выйти.
Он кивает и тут же скрывается за дверью.
Я отчего-то нервничаю. Натягиваю туфли и снова сажусь за стол.
— Так что там с вашим предложением?.. Еще актуально? — хрипловато интересуется Владислав.
— Актуально.
— Охранять ваш дом за пятьсот тысяч? Я готов.
— Хорошо, — закусываю губу, понимая, что с суммой погорячилась, но тут же придумываю выход из положения. — В таком случае мои юристы подготовят трудовой договор.
— Не стоит. Давайте без этих формальностей.
— Трудовой договор защищает обе стороны, — настаиваю. — Мы пропишем ваши реквизиты и договоримся о графике работы. Кроме того, необходимо будет согласовать штрафные санкции.
— Это еще что такое?..
— На всякий случай, — успокаиваю.
— Тогда ладно...
— В общем, давайте завтра в шесть, Владислав, — сверяюсь с ежедневником. — Подъезжайте сразу к нам. Адрес я вам отправлю...
  
Глава 5. Федерика
 
«Готовка — определенно мое, особенно пэпэшная (ПП, правильное питание — прим.авт)», — размышляю, кружа по светленькой кухне, напичканной всевозможными гаджетами.
— Алиса, включи чайник и нагрей духовку до двухсот двадцати градусов.
— Будет сделано.
Подготовив тесто на бездрожжевые пирожки со шпинатом, принимаюсь за пирог без яиц и сахара. И такое чудо бывает. Уловив еле заметную тень за окном, будто бы гуляющую в саду, всячески себя успокаиваю:
— Федя, мало ли, мерещится уже. Целый день в мониторе…
Тем не менее тревожность только нарастает.
В доме я одна. Уличные металлические ворота закрыты на брелок, дверь в дом — тоже заперта.
Слышится тихий скрип.
— Господи, — резко подскакиваю, когда дверь, ведущая из кухни на веранду и в сад, открывается. — Вы в своем уме? — берусь за сердце и часто дышу.
Солдафон.
— Здравия желаю, — кивает и улыбается.
У него во рту… зубочистка.
М-да.
Рассматриваю высокую, статную фигуру. В офисе он казался гораздо мельче.
Моя кухня, мой оплот чистоты и женственности Владу Отцу явно не по размеру. Он здесь как слон в посудной лавке. Не к месту.
— Безопасность у вас на нуле, — цокает и перекатывает зубочистку на другую сторону.
— Что значит на нуле?..
— То и значит. Техническая калитка открыта. Дверь в дом тоже… — оборачивается. — Вы будто новости не смотрите. Людей убивают, грабят.
— Я работаю, — страшно оскорбляюсь. — Меня совершенно некогда убивать и грабить. Грабителям и убийцам придется записаться в очередь на следующий квартал.
— Ну-ну… Трудоголик, значит-с.
Он улыбается.
Впервые по-доброму, без сарказма.
Это обезоруживает.
— Да, — поправляю волосы. — Приходится много работать.
— Ясно, — Влад, вздохнув, раскрывает полы кожаной косухи и упирает ладони в пояс все тех же синих джинсов. Футболку он сменил на темно-синюю рубашку. — Все равно исправим, калитку надо заварить или замок сообразить. Это не дело… Бардак!.. — достает зубочистку.
— Хорошо, делайте как знаете, — закатываю глаза, вытирая руки салфеткой. — Идите за мной.
Выходя из кухни, быстро осматриваю себя. Белая удлиненная рубашка и голубые скинни. Да, немодные, но для дома в самый раз. И вообще, ну не понимаю я эту моду на балахоны. Мне нравится, когда… в облипочку. Главное, чтобы не целлюлит, а я им не страдаю.
— Черт, — останавливаюсь.
Мужское тело впечатывается в меня сзади.
Отскакиваю.
— Алиса, выключи духовку и свет.
— Хорошо. Будет сделано.
Холодно улыбнувшись, отправляюсь дальше.
— Это наша гостиная, — попутно решаю сделать небольшую экскурсию по первому этажу.
— А здесь?
— Это… детская гардеробная. Дверь лучше не открывать, — пугаюсь, когда он берется за ручку. — У меня давление поднимается, когда я вижу, что там творится.
Кивает. Идет дальше.
— А это?..
— Кошка, — вздыхаю, глядя на изодранный диван в просторной прихожей и лежащую на нем беременяшку. — Каринка.
— Она…
— Не спрашивайте, — поднимаю руки. — Каждые три месяца таскает…
— Так может… — Влад ставит один кулак на второй и будто тряпку выжимает.
Если бы все было так просто… Давно бы что можно отжала.
— Моя средняя дочь — зоозащитник, — объясняю. — Стерилизацию делать запрещает, котят раздает сама. Вы бы лучше… вредителя нашли. Буду благодарна.
— В смысле…
— В смысле осеменителя… — исправляюсь.
— Нормальные у вас синонимы.
— Уж какие есть, — развожу руками. — Опыт во всех смыслах негативный.
На правой руке поблескивает кольцо. Прячу.
В кабинете тихо и свежо. Первым делом закрываю окно и сажусь в мягкое кресло.
— Вот, Владислав. Это документы, которые подготовили мои юристы. Ознакомьтесь, пожалуйста, внимательно.
Пока он спокойно листает договор, украдкой проверяю свой внешний вид. Слишком уж я отвыкла от постоянного присутствия мужчины в доме.
Застегиваю верхнюю пуговицу на рубашке и раздумываю: не слишком ли откровенно под ней смотрится грудь без бюстгальтера? Это, знаете ли, после тройного грудного вскармливания то еще зрелище. Не в смысле, что не для слабонервных, но и каждому первому бы не показала.
Фигура у меня отличная, а вот отдельные моменты можно подшаманить. Подруга как раз телефон своего доктора отправила.
Лицо нашего нового «отца на час» и охранника в одном флаконе хмурится.
— Расчет между сторонами производится…
— Необходимо вписать реквизиты, — объясняю. — Банк, БИК и номер расчетного счета. Он отличается от того, что указан на карте. Можно найти…
— Я знаю где, — смотрит на меня немного насмешливо.
Снова в бумаги взглядом утыкается.
Я пока все о груди думаю.
Вот не дура ли?..
Желая как-то сгладить ситуацию, выпрямляю плечи, но так, видимо, еще хуже, потому что Владислав поднимает лицо, и договор его больше не интересует.
Опускаю плечи. Пусть уж лучше в пол смотрят.
— Итак, штрафные санкции. Интересно, — почесывает подбородок загорелой ладонью.
— Стандартная процедура, — пожимаю плечами, постукивая по стулу.
Сейчас начнется.
— Пункт первый. Курение на рабочем месте, — прищуривается и усмехается. — Серьезно? Пятьдесят тысяч?..
— В моем доме не курят. Что вас удивляет, Владислав? Привычка эта пагубная, мои дети дышать табаком не должны.
— Я с армейки курю… — приподнимает брови. — Даже жена за пятнадцать лет не отучила.
— В таком случае скажете мне спасибо, — сдабриваю слова улыбкой, словно пирог тростниковым сахаром посыпаю.
— Спасибо, — вновь опускает глаза.
— Не благодарите.
— А это что?.. Порча имущества…
  
— Вы сказали Василисе, что готовы переехать к нам только со своей собакой. Она у вас большая?..
Спецназовец задумывается, а затем оборачивается. Туда, где на дизайнерской леопардовой лежанке отдыхает Джессика — мой племенной йоркширский терьер с золотой заколкой на лбу.