Каин и Авель

– Не хотите, чтобы я приехал в Нью-Йорк?
– Нет, не сейчас. Я не думаю, что такой визит решит проблему.
Уильям поблагодарил Парфита и повесил трубку. Он собрал свой старый кожаный портфель и вышел из кабинета в состоянии более чем угнетённом. Тони Симмонс с чемоданом в руках нагнал его на автостоянке.
– А я и не знал, что вы собираетесь куда-то уехать, Тони.
– Обычный ежемесячный обед банкиров в Нью-Йорке. Я вернусь завтра к полудню. Полагаю, могу совершенно спокойно на двадцать четыре часа оставить «Каин и Кэббот» в умелых руках следующего председателя совета директоров банка Лестера.
  
– Вполне возможно, что уже экс-председателя, – засмеялся Уильям, рассказал Тони о последних событиях и опять был удивлён его реакцией.
– Тэд Лич всегда видел себя следующим председателем, это правда, – согласился Тони. – Да и в финансовых кругах так считали. Но Тони предан банку, и я не верю, что он выступит против явно выраженного желания Лестера.
– Я и не догадывался, что вы знаете Лича.
– Не то чтобы хорошо знаю, – сказал Тони. – Он учился на курс старше меня в Йельском университете, а теперь я встречаю его время от времени на этих чёртовых банковских обедах, на которых вам тоже придётся присутствовать, когда вы станете председателем совета директоров. Тэд будет там сегодня. Если хотите, могу перекинуться с ним парой слов.
– Да, только, пожалуйста, будьте осторожны, ладно?
– Уильям, вы без малого десять лет говорите мне, что я всё время слишком осторожничаю.
– Извините, Тони. Забавно, как озабоченный своими проблемами человек теряет способность принимать здравые решения, в то время как он легко принимает их, когда дело касается других людей. Я целиком полагаюсь на вас и сделаю так, как вы мне посоветуете.
– Хорошо, тогда оставьте всё на моё усмотрение. Я выслушаю то, что скажет мне Лич, и утром сразу же позвоню.
Тони позвонил из Нью-Йорка, когда Уильям уже крепко спал.
– Я разбудил вас, Уильям?
– Да, а кто это?
– Тони Симмонс.
Уильям зажёг свет на своей половине кровати и посмотрел на будильник. Десять минут первого.
– И в самом деле, вы же обещали позвонить сразу же поутру.
Тони засмеялся.
– Боюсь, то, что я вам сообщу, смешным не покажется. Человека, который выступает против вашей кандидатуры на пост председателя совета директоров банка Лестера, зовут Питер Парфит.
– Что? – Уильям тут же проснулся.
– За вашей спиной он пытается обеспечить себе поддержку членов совета. Тэд Лич, как я и предполагал, выступает за ваше назначение, но совет теперь расколот пополам.
– Чёрт! Во-первых, Тони, благодарю вас, и, во-вторых, что же мне теперь делать?
– Если вы хотите стать следующим председателем совета директоров банка Лестера, вам следует побыстрее приехать сюда, пока члены совета не поинтересовались, почему это вы прячетесь от них в Бостоне.
– Прячусь от них?
– Это именно то, что Парфит последнее время говорит всем.
– Вот сукин сын!
– Ну, раз вы сами об этом заговорили, то я должен сказать, что не поручусь за его безупречную родословную, – заметил Тони.
Уильям засмеялся.
– Приезжайте и остановитесь в Йельском клубе. Там мы с вами можем побеседовать уже этим утром.
– Я приеду как можно быстрее.
– Возможно, я буду спать, когда вы приедете. Тогда наступит ваш черёд будить меня.
Уильям положил трубку и посмотрел на Кэтрин, которая спала в счастливом неведении о его новых проблемах. Он не хотел будить её. Нацарапав несколько строчек в оправдание своей отлучки, Уильям положил записку на столик у её края кровати, оделся, собрался – на этот раз не забыв и смокинг, – и отправился в Нью-Йорк.
Дороги были свободны, и поездка в «Даймлере» заняла у него всего пять часов. Уильям появился в Нью-Йорке одновременно с дворниками, почтальонами, разносчиками газет и утренним солнцем и снял номер в Йельском клубе, когда часы в холле прозвонили один раз, – было пятнадцать минут седьмого. Он распаковал вещи и решил часок отдохнуть, а потом уже будить Тони.
В дверь настойчиво постучали. Он, чуть было уже не заснувший, пошёл открывать. На пороге стоял Тони Симмонс.
– Какая чудная пижама, Уильям, – сказал Тони, улыбаясь. Сам он был уже одет.
– Я, должно быть, заснул. Если вы подождёте минутку, я буду в вашем распоряжении.
– Нет-нет, мне нужно успеть на поезд в Бостон. Принимайте душ, одевайтесь, а мы за это время поговорим.
Уильям пошёл в ванную, но оставил дверь открытой.
– Итак, ваша главная проблема в том… – начал Тони.
Уильям высунул голову наружу.
– Я ничего не слышу, когда льётся вода.
– Ваша главная проблема – это Питер Парфит. Он вообразил себе, что станет следующим председателем совета директоров банка и что именно его имя должно было стоять в завещании Чарльза Лестера. Он настраивает директоров против вас и вовсю ведёт закулисную игру. Тэд Лич посвятит вас в подробности; он хочет, чтобы вы встретились с ним за ланчем в «Метрополитен-клубе», куда он приведёт двух-трёх членов совета из числа тех, которым может доверять.
Уильям порезался бритвой.
– Чёрт! В каком клубе, вы говорите?
– «Метрополитен». Рядом с Пятой авеню по Шестидесятой улице.
– А почему не где-нибудь на Уолл-стрит?
– Уильям, когда вы имеете дело с такими, как Питер Парфит, не нужно оповещать всех о своих намерениях. Держите планы при себе и спокойно разыгрывайте свои карты. Исходя из того, что мне сообщил Лич, я полагаю, что вы всё ещё можете победить.
Уильям вышел из ванной с полотенцем, повязанным на талии.
– Я попытаюсь быть спокойным, – сказал он.
Тони улыбнулся.
– Мне пора в Бостон. Мой поезд отходит через пятнадцать минут с Центрального вокзала. – Он посмотрел на часы. – Чёрт, уже через двенадцать! – Тони остановился в дверях. – А вы знаете, ваш отец никогда не доверял Питеру Парфиту. Он всегда говорил, что Парфит чересчур скользкий. – Симмонс взялся за ручку чемодана. – Желаю удачи, Уильям!
– Как мне благодарить вас, Тони?
– Никак. Считайте, что так я пытаюсь искупить вину за своё отношение к Мэттью.
Застёгивая воротничок и поправляя галстук, Уильям посмотрел на закрытую дверь и удивился тому, что, проработав столько лет бок о бок с Тони Симмонсом, он так и не узнал его как следует, но теперь, в дни своего личного кризиса, встретил в нём надёжного друга, которого раньше совсем не замечал. Уильям спустился в ресторан и съел типично клубный завтрак: холодное варёное яйцо, твёрдый тост, масло и английский джем с соседнего стола. Официант подал ему экземпляр «Уолл-стрит Джорнел», где в финансовом разделе делались намёки на то, что в банке Лестера не всё идёт гладко после выдвижения Уильяма Каина кандидатом на пост председателя совета директоров.
Уильям вернулся в номер и попросил телефонистку соединить его с Томасом Коэном, абонентом в Бостоне. Ему пришлось прождать несколько минут, пока его соединили.
– Простите, мистер Каин, я и подумать не мог, что это вы звоните. Могу я поздравить вас с назначением на пост председателя совета директоров банка Лестера? Надеюсь, что теперь мы будем встречаться гораздо чаще.
– А это во многом зависит именно от вас.
– Мне кажется, я не совсем понимаю…
Уильям поведал юристу, что случилось за последние несколько дней, и зачитал соответствующую часть завещания Чарльза Лестера.
Томас Коэн тщательно записал каждое слово и внимательно перечитал записанное.
– Как вы думаете, может ли завещание Лестера быть оспорено в суде?
– Кто знает? Я не могу вспомнить прецедентов подобной ситуации. В девятнадцатом веке один депутат Палаты общин завещал свой избирательный округ, и его наследник вскоре стал премьер-министром. Но это было сто лет назад – и в Англии. А в нашем случае, если совет директоров решит оспорить завещание мистера Лестера, а вы попытаетесь отменить их решение по суду, я не берусь предсказывать, к какому заключению придёт судья. Лорду Мельбурну не нужно было убеждать нью-йоркский суд по делам наследства. Какая чудная юридическая коллизия, мистер Каин!