Каин и Авель

– Я думаю, ребёнок выходит, – сказала горничная. – Странно, это должно было случиться только через несколько недель.
– Немедленно позвоните доктору Макензи, – велел Уильям горничной, подбегая к двери спальни.
– Мэттью, – крикнул он, – поднимайся сюда быстро!
Мэттью прыжками поднялся по лестнице и влетел в спальню.
– Помоги мне посадить мать в машину.
Мэттью опустился на колени. Двое подростков подняли Анну, спустили её вниз и посадили в машину. Она стонала и тяжело дышала, было видно, как ей больно. Мэттью остался в машине, а Уильям вбежал в дом и взял у горничной трубку телефона.
  
– Доктор Макензи?
– Да, а кто это?
– Меня зовут Уильям Каин, вы меня не знаете.
– Как это – не знаю вас, молодой человек?! Да я же тебя принимал. Чем могу помочь?
– По-моему, моя мать рожает. Я сейчас доставлю её в больницу. Буду у вас через несколько минут.
Тон доктора Макензи изменился.
– Хорошо, Уильям, не волнуйся. Я жду тебя, и к твоему приезду всё будет готово.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Уильям и с сомнением продолжил: – У неё что-то вроде приступа. Это нормально?
От слов Уильяма доктора Макензи бросило в холод. Он тоже с сомнением задумался.
– Ну, это не совсем нормально. Но она придёт в себя, как только родится ребёнок. Приезжай как можно быстрее.
Уильям положил трубку, выскочил из дому и сел в «Роллс-Ройс».
Он вёл машину рывками, ни разу не переключившись с первой скорости и нигде не останавливаясь, пока не добрался до больницы. Они вынесли Анну из машины, а сестра подала им носилки и показала путь в родильное отделение. Доктор Макензи стоял у входа в операционную и ждал их. Далее за дело принялся он, попросив обоих остаться в коридоре.
Они сидели в молчании на небольшой скамье и ждали. Из родильной палаты доносились ужасные крики и стоны, не похожие ни на что из слышанного ими, затем им на смену пришла ещё более пугающая тишина. Впервые в своей жизни Уильям почувствовал, что он совершенно беспомощен. Они просидели уже более часа, не обменявшись ни словом. Наконец в коридор вышел усталый доктор Макензи. Мальчики поднялись, и доктор посмотрел на Мэттью Лестера.
– Уильям? – спросил он.
– Нет, сэр, я – Мэттью Лестер, вот Уильям.
Доктор повернулся к Уильяму и положил руку ему на плечо.
– Мне очень жаль, Уильям, но твоя мать несколько минут назад умерла, а ребёнок – девочка – ещё до этого родился мёртвым.
У Уильяма отказали ноги, и он опустился на скамью.
– Мы сделали всё, что было в наших силах, чтобы спасти её, но положение было безнадёжным. – Доктор Макензи устало помотал головой. – Она не слушала меня, она упрямо хотела этого ребёнка…
Уильям сидел молча, слова доктора обжигали его как удары кнута.
– Как она могла умереть? – прошептал он. – Как вы позволили ей умереть?
Доктор сел на скамью между двумя подростками.
– Она не хотела меня слушать, – повторил он медленно. – Я не раз предупреждал её, что после выкидыша ей нельзя иметь детей, но, когда она снова вышла замуж, то не отнеслась к моим предупреждениям серьёзно. У неё во время беременности было высокое кровяное давление. Меня это беспокоило, но давление никогда не достигало опасных величин. Сегодня же оно поднялось до такого уровня, что последовала эклампсия.
– Эклампсия?
– Судороги. Иногда больные могут перенести несколько приступов, а иногда – просто перестают дышать.
Уильям прерывисто вздохнул и обхватил голову руками. Мэттью Лестер повёл друга по коридору. Доктор шёл рядом. Возле выхода он посмотрел на Уильяма.
– Её кровяное давление поднялось так неожиданно. Это очень необычно. К тому же она не пыталась сопротивляться, как будто ей было всё равно. Странно. Не беспокоило ли её что-нибудь в последнее время?
Уильям поднял на него заплаканные глаза.
– Не что-нибудь, а кое-кто.
Алан Ллойд сидел в углу гостиной, когда они вернулись домой. Он поднялся им навстречу.
– Уильям, – сказал он сразу, – я виноват в предоставлении займа.
Уильям посмотрел на него, не понимая, что он говорит. Мэттью Лестер прервал молчание.
– Я не думаю, что это теперь имеет какое-либо значение, сэр, – сказал он тихо. – Мать Уильяма только что умерла от родов.
Алан Ллойд побелел, схватился за каминную полку, чтобы не упасть, и отвернулся. Впервые в жизни они видели, как плачет взрослый человек.
– Это моя вина, – сказал банкир. – Никогда не прощу себе этого. Я не рассказал ей всего, что знал. Я так сильно её любил, что не хотел расстраивать.
Его волнение дало Уильяму возможность успокоиться.
– Вы ни в чём не виноваты, Алан, – сказал он твёрдо. – Я знаю, что вы сделали всё, что было в ваших силах. Теперь ваша помощь понадобится мне.
Алан собрался с силами.
– Осборну сказали о смерти твоей матери?
– Не знаю и не хочу знать.
– Я пытался дозвониться ему весь день, чтобы переговорить о займе. Он вскоре после десяти уехал из офиса, и с той поры его никто не видел.
– Рано или поздно он здесь появится, – хмуро сказал Уильям.
Алан Ллойд ушёл, а они остались ждать в гостиной, то засыпая, то просыпаясь. Дедушкины часы пробили четыре раза – Уильям сосчитал удары, – и тут ему показалось, что с улицы доносится какой-то шум. Мэттью выглянул в окно. Уильям быстро присоединился к нему. Они оба смотрели, как Генри Осборн, пошатываясь, идёт по Луисбург-сквер, держа в руке полупустую бутылку. Он повозился какое-то время с ключами и, наконец, появился в двери, в недоумении уставившись на подростков.
– Мне нужна Анна, а не ты. Почему ты не в школе? Ты мне не нужен, – сказал он заплетающимся языком, пытаясь отодвинуть Уильяма в сторону. – Где Анна?
– Моя мать умерла, – тихо произнёс Уильям.
Генри Осборн несколько секунд смотрел на него, ничего не соображая. Его непонимающий взгляд заставил Уильяма потерять контроль над собой.
– Где вы были, когда она нуждалась в помощи мужа? – закричал он.
Осборн стоял, слегка покачиваясь.
– А что с ребёнком?
– Родился мёртвым, девочка.
Генри Осборн свалился в кресло, и по его лицу потекли пьяные слёзы.
– Она потеряла мою малышку?
Уильям вышел из себя от ярости и горя.
– Вашу малышку? Прекратите думать только о себе хотя бы раз в жизни! – закричал он снова. – Разве доктор Макензи не предупреждал, что ей нельзя иметь детей?
– И в этом мы тоже разбираемся, как и во всём остальном, не так ли? Если бы ты занимался своими делами и не мешал мне, я бы присмотрел за своей женой.
– И за её деньгами?
– Деньги… Ты – жадный говнюк, могу поспорить, что больше всего на свете ты не любишь расставаться с ними.
– Встать! – сказал Уильям сквозь зубы.
Генри Осборн поднялся и разбил бутылку об угол стула. Виски пролилось на ковёр. С отбитым горлышком в руке он, качаясь, пошёл на Уильяма. Уильям остался на месте, а Мэттью встал между ними и с лёгкостью отнял остатки бутылки у пьяного мужчины.
Уильям подвинул друга в сторону и, приблизив своё лицо к лицу Генри Осборна, сказал:
– А теперь слушай меня, и слушай внимательно. Я хочу, чтобы через час и духу твоего здесь не было. Если я ещё раз услышу о тебе, то инициирую судебное разбирательство по поводу того, что случилось с пятьюстами тысячами долларов, которые моя мать вложила в твою фирму, и возобновлю расследование твоей прежней жизни в Чикаго. С другой стороны, если я больше никогда не услышу о тебе, то буду считать наши балансы сведёнными и вопрос закрытым. А теперь убирайся, пока я тебя не прибил!
На следующее утро Уильям пришёл в банк. Его тут же проводили в кабинет председателя совета директоров. Алан Ллойд складывал документы в портфель. Он поднял голову и протянул Уильяму лист бумаги. Это было короткое письмо всем членам совета директоров, в котором содержалось прошение об отставке.
  
– Вы можете попросить вашего секретаря зайти в кабинет? – тихо спросил Уильям.