Осколки прошлого (СИ)

Заварив кофе, я достала флешку Синицына и вставила в телефон, на дисплее которого было пять пропущенных от Ковалева младшего и один с неизвестного номера.
На флешке был единственный документ с биографией некого Аркадия Мусалова. Родился Аркаша в семье отставного офицера двадцать восемь лет назад, в возрасте девяти лет родители погибли в авиакатастрофе. Аркаша провел пять лет в областном интернате, затем его усыновила воспитательница этого же интерната Мусалова Юлия Петровна. Аркадий получил фамилию Мусалов, а еще через три года вместе с новой семьей переехал на ПМЖ в штаты, где следы его терялись.
Голова шла кругом. Откуда у воспитательницы деньги на переезд в штаты, да и зачем вообще она туда потащилась. Аркадий Мусалов вполне мог быть знаком с Максом, и он же приезжал к Кучерову в колонию. Кучеров знал Хантера. Выстраивалась интересная цепочка. Теоретически Макс мог знать Хантера, даже не подозревая об этом, но все это было притянуто за уши. Америка — страна большая, да и сроки пребывания в интернате у Макса и Аркадия не пересекались, единственное, что он мог поддерживать связь с воспитательницей, но Макс провел не так много времени в интернате, чтоб выработалась особая привязанность.
Часы показывали 5:00, звонить Подсолнуху было рано, уставившись в одну точку, немного посидела, и, чертыхнувшись, открыла сайт местного вестника. Я начала читать криминальные сводки, если он выполнил заказ, то не так давно. К семи утра мои глаза готовы были вывалиться, но я нашла его. Малютин Олег Павлович исполнительный директор ОАО «Стройинвест» застрелен в своей квартире. Месяц назад. Я знала Малютина, несколько раз я была свидетелем его встреч с Глебом. С Климом у него тоже были дела, причем шли не очень хорошо. Я видела вместе их лишь однажды, но разговор дружеским назвать было нельзя.
Выходило, некто заказал Малютина, с помощью Кучерова. Хантер заказ выполнил, но денег не получил, и что-то мне подсказывает, если б они были у Кучерова, он бы их вернул. Но что если Кучеров не работал напрямую? Если он не знал Хантера, а деньги передавал через Аркашу? Тогда как не пытай — ничего не выпытаешь.
Я набрала номер Ремезова:
— Ромочка, — заверещала я, как только он снял трубку, — очень нужна твоя помощь!
— Разве могу я отказать такой милашке, как ты? — недовольно буркнул одноклассник.
— Мне нужен список всех воспитанников детского дома, в котором жил Кучеров.
— За какой период?
— Всех, кто мог с ним пересечься. И еще вся информация по делу об убийстве Малютина.
— Это «Стройинвест» что ли?
— Да.
— Я тебе и так скажу, твой…наш отец.
Я не сразу поняла, что он имел в виду Бессонова — отца народа.
Положила трубку и задумалась. У меня осталось четыре дня, а я не продвинулась в поисках денег ни на шаг. Надо было искать Аркашу. В прошлый раз Подсолнух говорил, что, скорее всего это человек Клима.
Я собиралась позвонить Машке и пообедать вместе, чтоб расспросить подробнее о Малютине, но моим планам не суждено было сбыться. В дверь позвонили, на пороге стоял мой муж.
— Проходи, — сказала я, пропуская его в квартиру.
— Скажи, как прошел вчера твой день, Дорогая? — он остановился у окна, спиной ко мне, — Я поставил не на ту кобылку. Ты снова спелась с этим ублюдком!
— Дай мне развод.
— Он что и замуж тебя уже позвал? — ухмыльнулся Клим.
— Мне не понятен твой тон. Вроде бы это ты мне изменил, а выходит что я, — развела я руками.
Клим резко повернулся и двинулся на меня:
— Какая разница кто первый? Может, стоит все забыть и начать сначала?
— Ты прекрасно знаешь, что нет!
Клим стоял слишком близко, а мне некуда было отступать. Он дернул пояс моего халата, полы распахнулись, представив его взору кружева белья. Я хотела закрыться, но он опередил меня: схватил мои руки за запястья и поднял вверх, прижав к стене.
— Ты ведешь себя, как подонок! — сказала я с вызовом, еще не веря в серьезность его намерений.
— Кажется, это твой любимый тип мужчин.
Он впился в мою шею губами, нарочно оставляя следы поцелуев, прикусывая до боли. Я извивалась и пыталась вырваться, но хватка была мертвой, тогда использовала весомый аргумент: пнула его коленкой прямо в пах.
 
Клим отпустил мои руки и согнулся пополам, а я рванула в сторону выхода. Он догнал меня в прихожей, схватил за волосы и потащил в спальню.
— Разыграем небольшую сценку! — рыкнул он, бросая меня на кровать.
Я дотянулась до тумбочки и запустила в него статуэткой, к сожалению, промахнулась, а он схватил меня за лодыжки и притянул к себе. Я кусалась и сопротивлялась изо всех сил, пока не получила удар, от которого все поплыло перед глазами. Дальнейшее происходило, словно в кино и не со мной. Когда я окончательно пришла в себя, Клим одевался.
— Надеюсь, ты получила удовольствие, Дорогая — съязвил он.
— Пошел вон, ублюдок!
Клим усмехнулся, зачем-то ударил кулаком в стеклянную дверцу шкафа. Поранив руку, вытер ее об свою рубашку и направился к выходу, бросив на ходу:
— Захочешь повторить — звони!
Как только за ним захлопнулась дверь, я отправилась в душ. Хотелось поскорее смыть с себя всю эту грязь, но это оказалось не так просто. Кровоподтеки на шее, синяки на руках и бедрах, ссадина на скуле, распухшая губа — придется хорошо гримироваться, чтоб выйти на улицу. Я сметала осколки, когда джип Бессонова влетел во двор и со скрежетом остановился у подъезда.
Ну конечно! Все это было не более чем спланированной акцией! Клим намеренно светился у окна, а через некоторое время вышел в окровавленной рубашке! Ему надоело ждать, когда Бес начнет действовать, и он решил его поторопить! Что Глеб сделает с ним, если увидит мое состояние?! Господи, я даже не успела привести себя в порядок. Он уже стучал в дверь, а затем начал колотить. Я не хотела открывать, но тогда он и вовсе ее выломает. Набрав в грудь воздуха, все же повернула защелку. Бессонов ворвался словно ураган, впрочем, таким я его уже видела, когда он получил доказательства моей измены. Грубо взяв меня за подбородок, повернул мое лицо к свету.
— Глеб… — начала я, но он круто развернулся и вышел. Он не нуждался в моих объяснениях, все было ясно по следам на моем теле.
Выскочив в подъезд, я бежала за ним по ступенькам и кричала:
— Глеб! Остановись! — но он был глух к моим мольбам, — Глеб! Я прошу тебя: остановись!
Он остановился на ступеньку ниже, повернулся, и наши лица оказались на одном уровне. Его глаза пылали гневом, и мне стало страшно. Он убьет Клима, чего бы ему это не стоило.
— Неужели ты не понимаешь, это — спектакль!
— Предлагаешь стерпеть и дождаться следующего акта?
Я не знала, что ему ответить. Клим и правда, мог придумать, что-то более ужасное, раз уж пустился во все тяжкие.
— Никто не смеет трогать мою женщину! — отчеканил он по слогам.
— Но я не твоя женщина! — напомнив ему об этом досадном недоразумении, я сделала только хуже и тут же попыталась исправить ситуацию, — По крайне мере формально! Тебя никто не поддержит, Глеб!
Он развернулся с намерением уйти, а я схватила его за руку, по моим щекам текли слезы, и аргументы закончились.
— Глеб! Пожалуйста! Хочешь, я встану на колени?! Буду ползти за тобой, пока ты не остановишься!
— Был бы хороший урок для тебя!
Я так и сделала, что ж пусть соседи вдоволь насладятся зрелищем:
— Глеб, тебя там уже ждут! Пожалуйста, только остановись! Не иди как барашек на закланье!
— Прекрати эту комедию! — гневно воскликнул Бессонов, поднимая меня — Ты получишь свободу, о которой так мечтала! — его взгляд упал на мои бедра, которые оголил задравшийся халат, он пришел в еще большую ярость, круто развернулся и направился к выходу из подъезда.
— Глеб! Я поеду с тобой! Куда ты скажешь, только, пожалуйста, остановись! — кричала я, выбегая за ним, — Я боюсь! — слова давались мне с трудом, но я должна была остановить его, — Я боюсь тебя потерять, черт возьми! Я просто не могу тебя потерять! — последние слова я кричала уже в пустоту, когда джип Бессонова сорвался с места.