Новый Вавилон
Артем хорошо знал Аверьянову, закоренелая скандалистка была одной из самых ответственных, а потому и наиболее востребованных специалистов в своей области.
— Да я в курсе, дружище. Моя команда будет здесь, как только найдутся пять свободных минут. Займемся твоими жмуриками между двумя живыми пациентами, ждущими спасения.
Артем улыбнулся и направился к «Бугенвиллее», дому мужчины, погибшего на пляже, его он еще не осматривал.
Методично, как во всех предыдущих бунгало, он проверил все стенные шкафы и гардеробы, заглянул под кровать, в каждый ящик каждой тумбочки… и внезапно замер.
Этому здесь не место! С какой стати чета пенсионеров, не замеченных ни в чем предосудительном, прятала в спальне такой, прямо скажем, опасный, даже подрывной предмет? Что это, первая улика? След? Руперт и Минна Вельт жили под фальшивыми именами? Он поправил перчатки и потянулся за книгой.
— Артем… — На пороге возникла Ми-Ча. — Пойдем скорее, надо еще раз побеседовать с Юстусом.
— С охранником? Ты что-то выяснила?
— Да! Вы с Бабу обалдеете!
8
Хаконе, остров Хонсю, Япония
На стене комнаты Клео появился Галилео Немрод, толпа журналистов тянула к нему микрофоны. Президент Всемирной Организации Перемещений коротко излагал факты, не выходя за рамки сообщений информационных агентств. Массовое убийство на тихоокеанском атолле, название которого будет обнародовано позднее. Десять жертв — их имена пока известны только следствию. Полиция работает на месте преступления, общественности сообщат новые факты по мере их поступления.
На ленте появился очередной вопрос к Экклесии.
Считаете ли вы необходимым расширить периметры безопасности вокруг частных пространств?
Из 17 % жителей планеты, принявших участие в опросе, 48 % ответили «да».
— Мама… — Клео посмотрела на мадам Луазо, — объясни, что за чушь ты бормотала насчет свадьбы в 2118 году?
Милен проигнорировала вопрос. Разочарованная гардеробом дочери, она отвернулась к окну и сказала, глядя на вишневый сад:
— Мне жаль Элиаса, он будет разочарован туалетом своей спутницы. Тебе совершенно нечего надеть, дорогая! Скажи честно, ты надолго задержишься в этой дыре? Не хочешь выбрать дом поприличнее? Сегодня все живут у моря или в любом другом месте с красивым видом.
— Мне и тут нравится.
Милен, не скрывая раздражения, швыряла юбки и платья Клео на кровать, даже не думая возвращать их на вешалки.
— Милая моя, ты с рождения носишь на руке маленькую волшебную коробочку, потому и капризничаешь без зазрения совести. Ты гораздо больше ценила бы свободу, если бы видела хабы, населенные миллионами людей, и квартиры, похожие на тюремные камеры.
— Перестань, мама, тебе было пять лет, когда люди начали телепортироваться.
— Может, и так, но я помню, что…
Клео перебила мать, не желая в очередной раз слушать рассказ об «адски тяжелом детстве» Милен:
— Так что это за история со свадьбой?
Мадам Луазель села на кровать, прямо на кучу одежды, и расплылась в улыбке.
— Ты не поверишь! Это невероятно, но Элиасу удалось купить часовое окно, чтобы обвенчаться с тобой в 2118 году не где-нибудь, а в базилике собора Святого Петра в Риме.
Клео онемела от удивления, а Милен продолжила с нажимом в голосе:
— Надеюсь, моя избалованная дочь, не знающая цены вещам, понимает всю значимость события? Население Земли составляет больше десяти миллиардов человек, у доброй половины есть партнеры, и все мечтают пожениться в одном из самых знаменитых мест планеты. Давай-ка подсчитаем: даже если проводить церемонию каждые полчаса, днем и ночью, в Риме смогут обвенчаться всего пятьдесят избранных пар, то есть около пятнадцати тысяч в год и миллион за семьдесят лет. С учетом миллиардной численности землян при таком положении вещей всего одна пара влюбленных на тысячу, даже на десять тысяч, получит шанс на чудо! А Элиас сумел вырвать целый час — и всего через двадцать лет! Разве это не доказательство любви? Собор Святого Петра, собор Парижской Богоматери, Тадж-Махал и Голубая мечеть Султана Ахмета — четыре самых изысканных места, где соединяют любящие сердца. Пораскинь мозгами, детка, дважды судьба подобных подарков не делает. Элиас застолбил время, и он непременно женится, а если не на тебе, так на другой, не такой бестолковой дуре, как ты! Выпал бы мне подобный шанс…
Клео смотрела на мать и не верила своим ушам, надеясь, что та шутит.
— Брось, мама, никто не резервирует время за двадцать лет до гипотетического венчания. Да еще неизвестно с кем.
— Элиас не мог упустить возможность. Кроме того, он хочет жениться именно на тебе… во всяком случае, пока.
— Мог бы поинтересоваться моим мнением, вдруг я предпочитаю буддийский храм? Или синагогу, пагоду, православный собор?
— Да какая, к черту, разница, Клеофея?! Когда тебе дарят сумку от «Луи Виттон», не стоит отказываться со словами: «Я предпочитаю “Эрмес”!» Все эти… «бренды» — Аллах акбар, Иисус Христос, Будда Блаженный — взаимозаменяемы. Конфессии стараются заработать, сдавая внаем памятники, и правильно делают — следует признать, что с мохнатых времен ничего романтичнее в мире не построили. У них отлично налажен кросс-мерчандайзинг: крестики, статуэтки Будды, рука Фатьмы и глаза святой Луции Сиракузской. Люди давно перестали быть мусульманами, протестантами и кем там они еще были. Религии исчезли, девочка моя, вместе со странами и языками. Да кому я рассказываю, это ты у нас учитель истории!
Клео пожала плечами и отвернулась к стене, нарочито проигнорировав зажигательную речь матери.
Галилео Немрод начал отвечать на вопросы журналистов. Желая притушить тревогу, вызванную теле- и радиотрансляциями, он апеллировал к первым статьям Конституции 2058 года. По данным бегущей строки, уже 53 % землян из 19 % принявших участие в опросе ответили утвердительно на вопрос о расширении периметров безопасности.
Клео пришла в такое раздражение от непостоянства общественного мнения и от диких идей матери, что порывисто вскочила, выбежала из дома и кинулась в рощу. Ей требовался чистый воздух.
— Ладно, мама, я запомнила. 31 мая 2118 года, — крикнула она. — Я подумаю над этим вопросом. И дам тебе ответ через двадцать лет.
Милен хмыкнула. Она не пошла за дочерью — телепортировалась на тридцать метров и оказалась перед ней. Как же Клео ненавидела подобные фортели! Она то и дело одергивала своих учеников, чтобы те не развлекались подобным образом во дворе во время перемены.
Мадам Луазель сорвала цветок сакуры и воткнула его в прическу.
— У Элиаса масса достоинств. И он совсем не глуп. Хочет пригласить тебя заранее, у него есть сюрприз почище венчания в Ватикане.
— Наши парные похороны в 2166 году в Вашингтоне, на Арлингтонском кладбище?
— Идиотка! Он приглашает тебя сегодня вечером! Не понимаю как, но ты его околдовала.
— Сегодня вечером? А что будет сегодня вечером?
— Доченька, ты одна не в курсе. Сегодня вечером в Рио, на стадионе «Маракана», состоится финал чемпионата мира по футболу.
Ах да, пресловутый финал… Дети в классе уже неделю только о нем и говорят.
— Ну футбол, и что с того?
Ее мать выдержала театральную паузу секунд на тридцать, любуясь своим зыбким отражением в бассейне с кувшинками, и переспросила:
— И что с того? Элиас достал два билета! Вся планета будет с замиранием сердца смотреть на футбольное поле не в 2118 году, а сегодня вечером. Вся планета, миллиарды жителей! И только сто двадцать тысяч телепортируются на трибуны «Мараканы». И Элиас с избранницей будут в числе счастливчиков.
Клео посмотрела на стену через открытое окно, не возвращаясь в дом. Молодая журналистка задавала свой вопрос президенту Немроду, но голос матери звучал слишком громко и заглушал ее слова. Вообще-то Клео они мало волновали, зато ее заинтересовал симпатичный репортер — смуглый, с орлиным носом и глазами ловчего сокола.