Новый Вавилон
— Ты меня слушаешь, Клеофея?
— Да, конечно. Конечно, слушаю…
— И что же передать Элиасу, нахалка ты этакая? Пусть перепродаст билеты, потому что ты не любишь футбол и предпочитаешь поужинать в «Жюль Верне», на верхотуре Эйфелевой башни? Или он может отдать лишний билетик твоей несчастной мамочке? А почему нет? — Милен нежно коснулась указательным пальцем цветка сакуры в волосах. — Или…
— Передай, что я согласна.
От изумления Милен совершенно растерялась.
— Правда?
Клео колебалась, но, мысленно взвесив все «за» и «против», решила принять приглашение. Она мало что знала о правилах игры в футбол, но ей нравилась праздничная атмосфера, царящая на стадионах, всеобщее веселье, разноцветные флаги и вымпелы, яркая форма игроков. Она купит сувениры для всех своих учеников, раздаст им программки и значки. Клео будет максимально честна с Элиасом — как, впрочем, и всегда. Никакой двусмысленности! Она не влюблена в него и много раз давала это понять, в том числе во время редких совместных ужинов, прогулок и походов в музеи, но Элиаса ее холодность только еще сильнее заводит. Наверное, он воспринимает Клео как неприступную крепость и бросит ее в тот самый момент, когда она сдастся.
— Правда? — повторила Милен, словно все еще не могла поверить. — Ну так за дело!
В следующее мгновение она телепортировалась к гардеробу и принялась перебирать оставшиеся вешалки с юбками и платьями. Клео не торопясь подошла и встала рядом.
— Я написала Элиасу, — сказала она. — Дала ему доступ в мое частное пространство. Он сейчас будет здесь, поэтому оставь нас одних, мама.
Милен взглянула на дочь, решая, всерьез та говорит или шутит, потом улыбнулась, махнула рукой, скрестила пальцы на удачу и исчезла, точно фея-крестная.
9
Тетаману, архипелаг Туамоту, Полинезия
Ми-Ча и Артем телепортировались к южному проливу атолла — на этот раз майор категорически отказалась идти пешком.
Бабу ждал их, присматривая одним глазом за Юстусом, а другим за хороводом безобидных черных колючих акул.
Ми-Ча пошла в наступление, едва материализовавшись перед охранником.
— Где вы были сегодня утром, господин Фишер?
Юстус ответил, глядя исподлобья:
— Я уже говорил, на острове Крка, у сестры, и…
— Великолепно! Я тоже обожаю Хорватию. Проверим? Нет ничего проще, вот точные географические координаты места, куда вы отправились сегодня утром.
Ми-Ча ловко подсоединила три телепортера к машинке охранника.
— Поехали!
Юстус и рта не успел открыть, как он сам и трое полицейских телепортировались и вдруг оказались в густом лесу. Здесь стояла тропическая жара, как на Тетаману, но этим сходство ограничивалось. Они находились в сердце джунглей — где-то в Центральной Африке или Амазонии. Издалека доносился шум воды, кто-то громко смеялся.
Они прошли еще метров пятьдесят, раздвинули густые папоротники и ветки тикового дерева, и с вершины утеса их глазам открылась картина фантастической красоты. Тридцатью метрами ниже волшебный водопад обрушивал свои воды в бирюзовое озеро.
— Водопад Куангси близ Луангпхабанга, [7] — прошептала Ми-Ча, — тайный райский уголок.
Артем и Бабу смотрели не на каскад. Ошеломленные мужчины уставились на озеро, в котором плескались двадцать обнаженных женщин, одна красивее другой. Длинноволосые, пышногрудые, с тонкой талией, бесконечно длинными ногами и упругими ягодицами, эти чýдные создания могли бы с полным правом пройти по подиуму конкурса красоты на звание «Мисс Вселенная». Они хохотали, брызгались водой, скользили по прозрачной воде, являя миру идеально сложенные тела.
Ми-Ча дала коллегам еще три секунды и прервала бесплатное развлечение:
— Все, больше нам тут делать нечего, хорошенького понемножку!
Она перенастроила телепортеры, и все четверо вернулись в начальную точку, на атолл Тетаману, к южному проливу и пустой глади Тихого океана.
— Рассказывайте, Юстус.
Бабу просиял белозубой улыбкой, Артем остался невозмутимым.
— Которая из них ваша сестра? — совершенно серьезно спросила Ми-Ча.
Бабу едва не подавился смехом.
— Ну… — проблеял Юстус, — раньше, когда я был помоложе, то работал секьюрити, охранял всяких знаменитостей, был, так сказать, телохранителем у манекенщиц и топ-моделей… Потом постарел и оказался на Тетаману, у пенсионеров. Мне здесь нравится, но… уходя с прежнего места, я сохранил несколько конфиденциальных сведений. Только для себя, клянусь вам! Сами понимаете, сколько мужиков на планете хотели бы заполучить такие знания. — Юстус попытался подмигнуть Бабу и Артему. — Видели тех секс-бомб? Я не делаю ничего плохого, держу рот на замке. Только смотрю, границ частного пространства не нарушаю. Я редко так поступаю…
— Ну да, только за последний месяц — двадцать раз! — язвительно сообщила Ми-Ча. — Я проверила.
— Хозяева Тетаману доверяли вам, господин Фишер, — вмешался в разговор Артем. — Вы понимаете, что ваше подглядывание стоило жизни десяти невинным людям?
Юстус понурился.
«И спасло вам жизнь», — добавил про себя майор. Окажись Фишер на атолле, когда высадились коммандос, его бы наверняка убили вместе с остальными.
Они оставили охранника наедине с угрызениями совести и заблокированным телепортером. Коллеги из Бюро криминальных расследований допросят его и передадут по инстанциям. Адвокаты красоток вряд ли заинтересуются убитыми пенсионерами, но за покушение на частную жизнь клиенток спросят с охранника по полной. Полицейские шли по пляжу, волны выносили на берег крошки расколотых раковин, окрашивая песок в розовые и перламутровые тона.
— Хорошая работа, Ми-Ча, — похвалил Артем. — Но об убийцах мы так ничего и не узнали. Что нового насчет портов, Бабу?
— Готов список всех телепортаций за неделю на площади пять тысяч километров, с упором на укромные места, где можно спрятать яхту. Даже посреди Тихого океана их оказалась чертова прорва!
— Мы сократим твой список, сопоставив его с реестром всех лиц из раздела «Связь с манифестами террористов».
— С какой целью? — удивился Бабу.
— Нам нужны те, кто выступает за независимость всех сортов, и националисты, так или иначе ставящие под сомнение принципы Всемирной Организации Перемещений и Конституцию 2058 года.
— В чем мы их подозреваем?
— Я нашел книгу в спальне супругов Вельт, в ящике прикроватной тумбочки, — с секундной задержкой пояснил майор. — Труд Оссиана «Право крови».
Ми-Ча сделала большие глаза, поскольку впервые слышала это название, Бабу же удивленно присвистнул.
— «Право крови»… Непростой литературой увлекались наши пенсионеры.
— Может, и меня просветите? — буркнула Ми-Ча.
— Этот, с позволения сказать, трактат запрещен цензурой. Можешь себе представить опус вроде «Майн кампф»? Учебник, защищающий идеологию, способную поставить под сомнение любую организацию современного мира.
— Думаешь, мы имеем дело с террористами? — спросил Бабу. — Безобидные немецкие старички на самом деле тайные наци или вроде того?
Ми-Ча мало что поняла. «Майн кампф», нацисты и прочая лабуда — все эти слова ни о чем ей не говорили. Она отошла в тень пальмы, боясь сгореть, на таком адском солнце никакие слои тонального крема не спасут.
— Нужно все сопоставить и не торопиться, — сказал Артем. — Кроме книги, ничто не позволяет заподозрить в немцах активистов любого из движений. Ни на атолле, ни в пунктах перемещений.
— А вот это?
— Что — это?
Они подошли к трупу немецкой овчарки, и Бабу кивнул, указав подбородком на ствол дерева с вырезанными на коре пальмы маленькими буквами: питчипой. [8]
Майор коснулся ладонью ствола и понял, что надпись сделали максимум два-три часа назад.
— Питчипой… Можешь предположить, что это значит, Бабу?