На один удар больше
Хотя мальчика предупреждали – не болтать пока языком, он не удержался, анонсировал грядущее путешествие приятелям. Теперь принимал заказы – один просил из Венгрии какую-то особенную сырокопченую колбасу, другой – футболку из Италии обязательно с логотипом «Ювентуса».
Но в начале июля Тане стало казаться: Денис вроде как теряет к их экспедиции интерес. Раньше любой предлог искал, чтобы к ним в гости нагрянуть для внесения новых штрихов в маршрут. А сейчас даже на свое воскресенье (его они с Митей обязательно вместе проводили) отпросился.
– У тебя, что ли, работа появилась? – пытала Садовникова.
Богатов свою профессию именовал красивым словом «мастер авантюр» и слегка бравировал, что жизнь у него – во всех смыслах ненормированная. Интересного дела можно долгими месяцами ждать, а когда оно наконец найдется – пахать без продыху.
Денис рассеянно отвечал:
– Нет-нет… Выполняю одно обязательство небольшое. Нужно человеку помочь. На общественных началах.
– Благотворительный проект, что ли?
– Типа того.
– Давай, я тоже поучаствую! – искренне предлагала она.
– Да там ничего интересного, – отмахивался. – Нервно и очень бюрократично.
Но в детали – хотя пыталась расколоть – не вдавался.
Когда Богатов действительно занимался делом, Таня знала, он и выглядел по-иному: собранный, жесткий, глаза сияют. А сейчас, когда все-таки навещал их иногда, больше на офисный планктон походил – уставший, угасший.
Митя тоже заметил: с Богатовым что-то не так – и забеспокоился:
– Дядя Денис, ты смотри, только не слейся.
Но тот уверял: благотворительный его проект завершится самое позднее в конце июля, так что отпуску ничего помешать не сможет.
Вылет в Стамбул был запланирован на первое августа. Двадцать второго июля Тане позвонили из туристического агентства, позвали забирать паспорта. Она попробовала хоть этот – исключительно технический момент – скинуть на курьера, но фирмачи стали ныть, что у них остались подлинники документов на ее собственность и стороннему человеку их отдавать они боятся. Садовникова плюнула – и снова поехала сама.
Июльская Москва выглядела ничуть не хуже июньской – только народу на улицах поубавилось, школьники разъехались на каникулы, труженики – в отпуска. Таня забрала документы и решила пройтись. Любимый когда-то маршрут от родного факультета по Большой Никитской, мимо Консерватории, у театра Маяковского свернуть в Малый Кисловский переулок, миновать дом, где жил Лев Толстой, и обязательно злорадно поулыбаться у Центральной музыкальной школы – в давние времена мама прилагала героические усилия, чтобы заточить туда свою своенравную дочку.
Таня шла, против обыкновения, не спеша. Умилялась интеллигентным «центровым» старушкам в шляпках и с ухоженными собачками. Примечала интересные вывески – указатель, например, что совсем рядом, в начале Тверского бульвара расположился ресторан «Палаццо Дукале». Ну кто вот им нейминг делал!
Машин в переулочках совсем мало – только очень упертые готовы часами искать, где встать всего-то за шестьсот рублей в час. Тане доводилось попадать на штрафы в пять тысяч, поэтому только радовалась, что своего Росинанта оставила дома. Кстати, раз она без машины – может, позволить себе мохито в честь грядущего отпуска? Кафешки дружно выставили на улицы столики, а одинокая дама с коктейлем в центре столицы, к счастью, давно не объект осуждения или охоты, но вполне обыденное явление.
В «Палаццо Дукале», конечно, не пошла, а вот «Есть хинкали & пить вино» – звучало, на ее взгляд, весьма вдохновляюще. Можно и хачапури угоститься, и капусткой по-гурийски (ее Таня ставила почти вровень с любимым своим блюдом – морковкой по-корейски).
Столиков на улице, правда, здесь нет, но пышноусый грузин-официант усадил ее у распахнутого, ввиду знойной погоды, окошка. Садовникова обсудила с ним заказ, согласилась, что запивать хачапури коктейлем – надругательство над национальной кухней, и попросила «Саперави».
По видеосвязи позвонил Митя. Таня продемонстрировала ему интерьер, себя и бокал с рубиново-красным вином. Спросила:
– Не осуждаешь?
Галантно отозвался:
– Теть-Тань, такая милфа, как ты, имеет право на любые капризы!
Когда в первый раз ее подобным словечком аттестовал, обиделась. Но Денис провел целый лингвистический экскурс и убедительно доказал: слово «милфа», то есть мама друга, которая очень еще ничего, имеет в детско-подростковой среде исключительно положительную окраску.
– Ладно. Спасибо, что разрешил. Буду пить вино. А ты ешь суп, – сказала строго.
– Можно с чипсами вместо гренок?
– Хреновый ты конспиратор. Будто я открытый пакет с чипсами не увидела. Так что мог бы не спрашивать.
Положила трубку. Смаковала «Саперави», поглядывала на улицу.
И вдруг – захлопала глазами, чудится ей, что ли? – совсем близко увидела Дениса. Тот шел мимо, по Малой Бронной. Но с кем! Рядом – юная девушка, да такая, что все прохожие шеи сворачивали. Бесконечные ноги. Золото длинных волос. Ярко-голубые глаза обрамляют чернющие – и по виду натуральные – ресницы.
Богатов идет широким, решительным шагом. Спутница старательно к его поступи подлаживается, семенит. Он – уставший, чуть раздраженный. А она – все время ему в глаза заглянуть пытается, что-то пищит восторженно (слов Садовникова в разношумье улицы не разобрала).
Кто это? Коллега? Знакомая? Родственница?
Остановились. Девица что-то горячо говорит, лапки к груди прижимает. А Богатов… Богатов вдруг хватает ее – и начинает кружить. Пешеходы добродушно расступаются, юное создание заливисто хохочет.
– Ваш хачапури! – торжественно провозгласил официант.
Блюдо дурманяще пахло горячим сыром, аппетитно дымилось. Но тщетно подавальщик ждал от посетительницы похвалы – Таня глаз не сводила с улицы.
Денис наконец опустил свою спутницу на землю. Она щебечет, подпрыгивает от нетерпения. А он – достает из внутреннего кармана светлого льняного пиджака (Танин, между прочим, подарок!) бархатную коробочку. Встает – это посреди улицы! – на одно колено. Торжественно вручает девице.
Та открывает (что внутри – не видать). Визжит от восторга. Бросается ему на шею.
А Таня отстраненно думает: «Вот и съездили мы в идеальный отпуск».
* * *Меньше всего она сейчас ожидала увидеть в собственной квартире Дениса. Но тот – каков подлец! – попивал на кухне чай с Митиным любимым тортом. На подоконнике красовался букет белых роз.
Таня всю дорогу до дома размышляла и к моменту входа в подъезд решила твердо: унижаться до выяснения отношений она не станет. А то ведь Денис подумает: специально его выслеживала, будто жалкая ревнивая фурия. Гордо уйти – вот лучший выход. У Богатова имелся крошечный шанс: самому – первым! – покаяться, все объяснить и, может быть, вымолить прощение.
И по виду его действительно походило – готовится объявить нечто важное.
Однако речь повел совсем не о том, чего она ждала:
– Танюшка, Митяй! Мне страшно подумать, как вы оба сейчас ругаться начнете. Но у меня возникли обстоятельства. Непредвиденные.
– Мы… не едем в отпуск? – упавшим голосом спросил мальчик.
– Нет, что ты! Конечно, едем! Вы, четко по плану, первого августа летите в Стамбул. Но я – присоединюсь к вам чуть позже. Вероятно, в Болгарии. Ну, или в самом крайнем случае в Сербии.
– И чем ты будешь занят? – равнодушным тоном спросила Садовникова.
– Экспедиция. Строго секретная.
У Татьяны едва не вырвалось: «С твоей проституткой?»
Но, верная решению не унижаться до разборок, спокойно отозвалась:
– Конечно. Езжай.
– Дядь Денис, но я в «Vialand» только с тобой хотел! – взмолился Митя. – Там комната страха – жесть, чисто для настоящих мужчин, теть Таня испугается!
– Танюшка у нас ничего не боится, – ласково посмотрел на нее Богатов.
Она ответила ледяным взглядом и промолчала.
Денис прижал ладони к груди:
– Ребят, мне правда дико жаль!