Под прицелом

После встречи Сафронов подумал, что мог бы продолжить путь в сам Волгоград и найти гостиницу. Он мог бы ходить по улицам в одиночестве и думать о Сталинградской битве, и это придало бы ему сил. 
Но он забегал вперед. Возможно, человек, пригласивший его сюда сегодня, Сулейман Муршидов, хотел бы, чтобы он немедленно покинул конспиративную квартиру, сел в самолет и вернулся с ним в Махачкалу. 
  
Муршидов говорил Георгию, что делать, и Георгий слушал. 
"Георгий Сафронов" не было его настоящим именем в том смысле, что его настоящие родители не называли его Георгием, и уж тем более не звали Сафроновыми. Но сколько он себя помнил, его звали именно так, и сколько он себя помнил, все вокруг говорили ему, что он русский. 
Но в глубине души он всегда знал, что его имя и его происхождение - ложь. 
По правде говоря, Георгий Сафронов родился Магомедом Сагиковым в 1966 году в Дербене, Дагестан, тогда это был всего лишь обширный и лояльный горный прибрежный регион Советского Союза. Его биологические родители были горными крестьянами, но вскоре после его рождения они переехали в Махачкалу на берегу Каспийского моря. Там мать и отец юного Магомеда умерли в течение года от болезни, и их ребенка поместили в детский дом. Молодой капитан российского военно-морского флота из Москвы по имени Михаил Сафронов и его жена Марина выбрали ребенка из множества предложений, потому что смешанное азаро-лезгинское происхождение Магомеда сделало его более привлекательным для госпожи Сафроновой, чем другие дети его возраста, чистокровные азары. 
Они назвали своего приёмыша Георгием. 
Капитан Сафронов служил в Дагестане в составе Каспийской флотилии, но вскоре его перевели на Черноморский флот и отправили в Севастополь, а затем в Ленинград в Военно-морскую академию имени маршала Гречко. В течение следующих пятнадцати лет Георгий рос в Севастополе (его отец вернулся на Черноморский флот), а затем в Москве (когда его отец служил в аппарате верховного главнокомандующего). 
Мать и отец Сафронова никогда не обманывали его по поводу того факта, что он был усыновлен, но они сказали ему, что он приехал из детского дома в Москве. Они никогда не упоминали ни о его истинных корнях, ни о том факте, что его родители были мусульманами. 
Юный Сафронов был блестящим ребенком, но он был маленьким, слабым и нескоординированным до такой степени, что был безнадежен в спорте. Несмотря на это, или, вероятно, благодаря этому, он преуспевал в учебе. Будучи совсем маленьким мальчиком, он увлекся космонавтами своей страны. Это переросло в детское увлечение ракетами, спутниками и аэрокосмической отраслью. По окончании школы он был принят в Военную академию ракетных войск имени Феликса Дзержинского. 
После окончания университета он пять лет проработал офицером в Советских ракетных войсках стратегического назначения, затем вернулся в университет в Московском физико-техническом институте. 
В возрасте тридцати лет он ушел в частный сектор. Его наняла в качестве менеджера проекта корпорация космических полетов "Космос", молодая компания по производству ракетных двигателей и запуску космических аппаратов. Георгий сыграл важную роль в приобретении своей компанией межконтинентальных баллистических ракет советской эпохи, и он руководил проектом по реинжинирингу МБР, превратив их в космические средства доставки. Его военное лидерство, смелые идеи, технологические ноу-хау и политическая смекалка в совокупности к концу 1990-х сделали ККП основным подрядчиком российских операций по доставке грузов в космос. 
В 1999 году Михаил Сафронов, отец Георгия, гостил в прекрасном доме своего сына в Москве. Это было вскоре после первого российского вторжения в Дагестан, и отставной морской офицер сделал серию пренебрежительных замечаний о дагестанских мусульманах. Когда Георгий спросил отца, что он знает о дагестанцах или мусульманах, если уж на то пошло, Михаил случайно упомянул, что когда-то служил в Махачкале. 
Георгий удивлялся, почему ни его отец, ни мать никогда не упоминали о его пребывании в Дагестане. Несколько недель спустя он позвонил нескольким влиятельным друзьям на Военно-морском флоте, и они покопались в архивах, чтобы предоставить сыну даты службы его отца на Каспийской флотилии. 
Как только Сафронов поехал в Махачкалу, он нашел детский дом и заставил их рассказать, что на самом деле он родился в семье мусульман-дагестанцев. 
Георгий Сафронов понял тогда то, что, как позже скажет, знал всегда. Что он не такой, как все остальные русские, с которыми он вырос. 
Он был мусульманином. 
Поначалу это не оказало большого влияния на его жизнь. Его компания была настолько успешной — особенно после того, как полеты американских шаттлов были приостановлены из-за катастрофы Коламбии в феврале 2003 года, — что жизнью Сафронова была его работа. Корпорация космических полетов "Космос" в то время имела идеальные возможности для того, чтобы взять на себя американские контракты на шаттлы. В возрасте тридцати шести лет Георгий только что занял пост президента компании, и его талант, целеустремленность, связи в российских военно-воздушных силах, наряду с его сильной личностью, помогли его компании в полной мере воспользоваться этой возможностью. 
Первоначально российское правительство не имело финансовой заинтересованности в компании, и она была успешно приватизирована. Но когда Сафронов превратил ее, буквально говоря, в машину для зарабатывания денег с ракетным двигателем, российский президент и его приспешники начали инициировать правительственные меры по захвату компании. Но Сафронов лично встретился со своими новыми противниками и сделал им встречное предложение. Он откажется от тридцати восьми процентов своего бизнеса, участники собрания смогут делать с ним все, что пожелают, а Сафронов сохранит за собой остальное. И он будет продолжать работать для ее успеха 365 дней в году. 
Но, как подчеркнул Георгий на встрече, если российское правительство хочет сделать это предприятие государственным, как в старые добрые времена, тогда они могут ожидать и результатов былых времен. Сафронов сидел бы за своим столом и пялился в стену, или они могли бы вытолкнуть его и заменить каким-нибудь старым аппаратчиком, который мог бы притворяться капиталистом, но который, если бы столетняя история была хоть каким-то доказательством, просрал бы бизнес в течение года. 
Российский президент и его люди были взволнованы. Их попытка вымогательства была отражена какой-то сбивающей с толку формой… что это, вымогательство наоборот? Правительство сморгнуло, Сафронов сохранил шестьдесят два процента акций, и ККП процветала. 
Год спустя "Космос" был награжден орденом Ленина от имени благодарной страны, а сам Сафронов получил звание Героя Российской Федерации. 
Имея свое личное состояние, превышающее сто миллионов долларов, он инвестировал в крупнейшие российские компании, и делал это, внимательно следя за связями владельцев. Он понимал, что успех в стране, которую он принял, является смазкой; бизнесмены, которые рисковали своей головой, сохраняли ее только в том случае, если они были друзьями Кремля. Инсайдеру стало очень легко понять, кому благоволят бывшие сотрудники КГБ, которые сейчас правят в Москве, и Сафронов подстраховался, чтобы, пока нынешний лидер и его люди находятся у власти, у него все было хорошо. 
И эта тактика сработала на него. Его личное состояние оценивалось более чем в миллиард долларов, что, хотя и не внесло его в список Форбс, должно было позволить ему все, что он хотел. 
  
Но, по правде говоря, его богатство вообще ничего не значило для него. 
Потому что он не мог забыть, что на самом деле его зовут не Георгий и он не настоящий русский. 
Все изменилось для Георгия Сафронова в сорок второй день рождения. Он ехал на своем новом "Ламборгини Ревент" 2008 года выпуска из Москвы на одну из своих загородных дач. Он держал стрелку спидометра в пределах двадцати километров от максимальной скорости, развивая примерно двести миль в час по прямой дороге.