"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Очень неприятная история, наоси. Альтиец Фортунат Кермак намеревался купить у нас люгер, но в дело вмешался ваш Pax Пятипалый. Он, Pax, внушил моему менеджеру, что клиент ненадёжен, а сам сманил альтийца к вам на службу. Теперь их обоих не сыскать, а у нас между тем стоят пять непроданных космолётов на общую сумму...
— Они в командировке.
— Как же так? нам в покупатели альтиец не годится, а вам — ничего, сойдёт, вы ему доверяете. Наоси, так поступать нехорошо. Я обращусь в градский совет с жалобой.
Квин отбил шестой наскок. Он уставал, а Тоху держала в тонусе бойцовская злость. «Держись, Квин!» — подбадривал Ониго.
— Мотаси Небек, если альтиец вернётся, я лично гарантирую вам сделку.
Седьмой наскок. У Квина задние ножки соскользнули с верха пирамиды. Ониго сдержался, чтобы не закрыть ладонью правый глаз и не нацелить луч на бойцов. Если это увидят (а это увидят), схватку признают недействительной.
— Ваше слово, наоси, надёжнее любого векселя. А не могли бы вы, помимо этого, выдать от совета гарантийное письмо с обязательством выкупить люгер, который — радуга над нами! — не был продан из-за того, что...
— Я спрошу у предсовета на ближайшем заседании.
Восьмой. Ониго закрыл глаза, чтобы даже взглядом не вмешаться.
Открыл.
Квин победно стоял на вершине Горы всеми четырьмя ножками.
Блок 13
— Эксперт, не оглядывайся. Слушай меня. За тобой следят. — Радиоголос Раха звучал отрывистыми, рублеными фразами. — Веди себя естественно.
— Где ты? — спросил Форт, насторожившись. Он немедленно включил круговое сканирование и дополнил его опознанием с учётом прихода-присутствия-ухода лиц в поле видимости. Если кто-то держится на хвосте, мозг скоро их вычислит. Они не могут сменяться слишком часто.
— Я рядом.
— Зачем ты за мной увязался?
— Я беспокоюсь о тебе. Иногда проверяю, всё ли благополучно. Как видишь, не зря. Филёров двое. Оба с лобиками, держат связь. Где ты мог подцепить их?.. и когда они увязались за тобой?
— После сыщика Гвоздей до меня никто не доматывался.
— Это не Гвозди. Те одеваются лучше. Даже не городские; они из краевых отсёлков. Ты не наследил где-нибудь на окраине? Хотя — не отвечай. Надо уходить. Ты на крючке — значит, дольше нам оставаться нельзя. Запоминай маршрут отхода...
В начале минувшей девятнадцатой ночи Лу Дархана, Четвёртого преосвященного жреца, нашли в надёжно охраняемых покоях висящим на обвитом вокруг шеи проводе. Аламбук затопила слепящая и возбуждающая смесь жути, глухого недоверия и воинственности. «Задушен с большой силой, а затем подвешен», — заключили Намандарга, Багали Полтора Уха и другие тонко сведущие в убийствах спецы; вслед за этим жителей обуяло беснование.
Насилие случалось всё чаще, всюду звучали брань и проклятия, а вместе с ними раздавались плач и причитания. Погибли двое из пяти, живой Звездой опечатавших кладезь! Третий медлит возвращаться в Аламбук, а оставшиеся жрецы неусыпно молятся о Чёрном городе и, по слухам, начали изнемогать. Дух Бесследный блуждал по коридорам и норам, проходя через камень; многие слышали его шаги, а иных он касался во сне. Об этом судачили на перекрёстках.
— Рука — холодная-прехолодная!
— В лицо подует — и у дитёнка чахотка!
— Не дует! он, наоборот, в себя вбирает. Ты — ах! ах! — да поздно, всё из тебя выпито, грудь как герметиком забита, цельнокаменная. Одного мальца взрезали — внутри нет ничего, ни дырочки, сплошь литой камень.
— Язык омой, болтаешь без ума! не смей говорить мне «ты» да «из тебя»!
— Кто же дал докторишке мальца взрезать? как смогли, каменного-то?
— Известно, как — камнерезной пилой! Ножом-то чирк, а нож не взял!
В разгар первой половины ночи коридоры были полны людей. Аламбукские дамы в длиннющих многослойных юбках, прикрыв лица накинутыми на головы газовыми шалями, кокетливо держали их кружевные края зажатыми в зубах; удальцы в кожаной одежде со шнуровками, мужики в куртках и их бабы в широких портках; по-своему наряженные иномиряне, от рабов в дрянной разномастной одёжке до богатых гостей. Вчерашнее кипение стихало, понемногу возвращаясь в русло обычной толчеи, но порой то тут, то там возникали гвалт и неразбериха.
— Эксперт, иди. Ни на что не обращай внимания.
Под ногами по полу застучали, раскатились монеты, Возник плотный водоворот прохожих, поспешивших расхватать потерянное ротозеем. Возмущённые крики, кто-то взвизгнул, застонал. Вдруг людской сгусток поспешно раздался, испуганно завопила женщина — один из оказавшихся в толкучке оседал на пол, расширив глаза и прижав ладонь к груди. Упав на колени, он стал валиться вбок и едва успел опереться на руку, выронившую мобик. Его лицо заливала мертвенная бледность.
— Дуке... — просипел он подскочившему парню. — Скажи...
И распластался на полу. Рука сползла с груди, открыв намокшую кровью рубашку. Оставив дружка, парень стал нажимать на панель мобика, но телефон вместо сигналов издавал какой-то хрип. Многие одновременно с ним заметили отказ мобиков.
Панически озираясь, парень вскочил и понёсся прочь. Столбняк, напавший на толпу, разорвался сильным, но невнятным шумом голосов. Лопнула, разлетевшись кусками пластика, одна лампа, другая. Темнота бежала по коридору, настигая парня, опередила его...
Он вильнул, встал спиной к стене, держа наготове нож, а мимо топала, дышала, гомонила, толкалась и спотыкалась толпа, перемешиваясь встречными потоками. Он различал людей как силуэты, расплывчато-чёрные на тёмно-сером. Второй рукой пробовал оживить мобик. Перед парнем мелькнула высокая сгорбленная фигура, что-то тупо щёлкнуло, как молотом ударило в лоб, — и всё скрыл водопад смертной тьмы.
— Они потеряли тебя. Пока не спохватилось сменное звено — уходи, как я сказал. Сломай и выкинь свой транспондер.
— Йо, ведущая пара замолкла. Не отвечают! Мы пошли навстречу. Север, восток, подтянулись к нам бегом!
— Дука, ведомый оторвался. Отход перекрыт. Сжимаем район потери.
— Губошлёпы, раззявы! Готовьте захват! Загоняйте его в сточную систему или на край города. В проходах, где чужие патрули, — не брать! только гнать. Сапог! поднимай запасных ребят, группы три. Рассредоточь их, чтоб две группы смогли быстро сойтись на пути ухода.
Наводка Раха была верной. Люк на спуске в канализацию вовсе отсутствовал; дыра поджидала пьяных и неосторожных. Форт, внимательно изучив зияющий колодец, смело полез туда. Ну или почти смело. Сканером не разглядишь, насколько проржавели ведущие вниз скобы.
«Как хорошо не иметь обоняния! А одежда?.. не надо о ней думать. Мы купим новую. Потом, когда выживем. Кто же меня выследил? Грязные, с окраины...»
Мелькнула картинка с живого рынка: двое плакальщиков, парнишка и девчонка. Они? Одеты даже по аламбукским меркам плохо; функция опознания среагировала на них рядовым сообщением: «МЕНЕЕ ЧАСТАЯ ВСТРЕЧАЕМОСТЬ». Виденные раньше. Надо было снять плексы, приглядеться пристальней, различить неизменные костные точки черепов. Кажется, детки сидели там и в третье посещение рынка... Грязные, с окраины.
Опознание в Эрке и Аламбуке срабатывало то и дело, но обычно на уровне «Крайне редкая встречаемость». Это объяснимо — население скучено, все перед глазами; десять-двенадцать встреч — и субъект попадает в список «Регулярная встречаемость».
«Положим, они — те же оборванцы, что в Эрке. Но в „Кабарете" они меня не поджидали и не могли знать, когда и куда я приду с детектором останков...»
По непроглядно чёрной трубе мчалась, клокоча, река помоев. Форт проверил сканером бурную стремнину, нащупывая дно. Спасибо, что не глубоко. Слой жидкости толщиной в метр и полуметровая литая твердь полностью глушили луч сканера. Погрузившись в текущую жижу до середины бёдер и согнувшись в три погибели, он пошёл по трубе в направлении, указанном Рахом.
«Даже если они выслеживали... Отменить покупку Коел было нельзя. Жаль, нет у меня опыта работы с ньягонцами. Без навыка — всегда рискованно. Следовало вызвать на филёров Раха; он умелец».