"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Достаточно, — говорит хозяин. — Больше ничего не надо. Приступайте к еде, свиньи!
Гости недоуменно оглядываются — и только тут замечают, что на прекрасно сервированном столе нет ни ложек, ни вилок… Замешательство длится не более нескольких секунд. Леди и джентльмены, лощеные политики и бизнесмены начинают сначала неловко и будто бы смущаясь, а затем все быстрей и смелей есть руками; они пачкают пальцы, губы, манжеты и манишки, они хватают горстями экзотические салаты и пьют черепаховый суп через край из тарелок, они лижут соусы и вытирают губы рукавами, а руки — о брюки и платья. Вот двое вцепились вместе в один лакомый кусок и пытаются отнять его друг у друга. Вот кто-то с хохотом выливает соус на декольте сидящей рядом дамы… Крик, визг, рев, неудержимый взвинченный хохот. Все жрут, отпихивая соседей локтями, сморкаясь, давясь и чавкая; видны ряды белых хищных зубов, вгрызающихся в мясо, безостановочно рвущих, кусающих, жующих, перемалывающих все, что попало в рот…
  
— Вот теперь я скажу, — поднимается хозяин. — Вы свиньи, грязные свиньи, собравшиеся у моего корыта. Так жрите же, жрите — здесь хватит на всех, но помните — я тут хозяин, я вас ращу, я вас кормлю, я вас потрошу и ем, когда хочу. Если кто-то из вас сдохнет — невелика потеря; за дверями этого хлева найдутся миллионы стремящихся занять освободившееся место. Своей жизнью и процветанием вы обязаны только мне! Так молитесь же на меня и ежеминутно пойте мне славу!
— Слава! Слава! Слава! — грянул со всех сторон мощный хор голосов. Политики, звезды, модели, мафиози и проповедники разом начали бить в ладоши, и гром рукоплесканий поднялся к высоким сводам и отразился утроенным эхом…
— Надоело! Хватит! — отрывисто бросил человек в черном, выйдя из-за стола, и вихрь понесся по залу, сметая и стирая стены, золотые перекрытия, уставленный стол и разукрашенную толпу. Стены искривились, угрожающе накренились, по ним побежали трещины и разрывы, роза потолка понеслась куда-то вбок, люстра померкла и рухнула вниз, теряя подвески, — но ее подхватило ветром, закружило и стало затягивать в воронку, образовавшуюся в воздухе. Стол, скатерть, сервизы, подхваченные вихрем, на глазах разрываясь в клочья, меняющие форму и очертания, неслись в смерче, сталкивались и исчезали. Гости кричали и визжали, но и их неумолимая сила волокла в бездну. Рвались дорогие ткани, сыпались бриллианты — все, все — в хаос, в бездонную дыру, в никуда…
Наконец воцарилась тишина.
Зал без украшений, строгих очертаний — ровные линии, ровный потолок, мягкий голубоватый свет, льющийся из ниш. Черный идеально-ровный зеркальный пол отражал черный силуэт хозяина. Кожа его приобрела мертвенный, серый оттенок, веки плотно обтянули глаза, блестевшие из глубоких глазниц. Складка у рта обозначилась еще грубее и жестче. В руке он по-прежнему держал бокал, отливающий тяжелой зеленью, с темно-синими бликами на гранях. На лице человека в черном была гримаса тоски и презрения. Он был один. По углам зала сгущались тени. Мрак усиливался.
Человек в черном подошел к зеркалу и пристально всмотрелся в свое отражение. Оно было еще темнее и страшнее оригинала. Словно прорезанная щель рта, запавшие скулы, провалы глаз обрисовывали голый, почти неприкрытый остов лица, череп — саму Смерть во плоти.
— Все блеф, мираж, — напряженно вглядываясь в собственные блестящие зрачки — единственное, что жило в отражении, — с ненавистью промолвил человек. — Люди — всего лишь маски, живые призраки, ходячие голограммы. Одно нажатие кнопки — и их не существует. Их и не было никогда. Их нет. Есть только я! Я! Моя воля, моя власть, мои желания. Мой мир! Я — властелин сущего!
И с этими словами Черный человек, размахнувшись со страшной силой, бросил бокал в зеркало. Удар. Звон разбитого стекла. Осколки, брызнувшие в стороны. Тяжелые куски зеркала медленно рухнули на пол. И вновь звон; стекло бьется снова и снова, скользя по полу, разлетаясь вдребезги. Человек, замерев на секунду в полной неподвижности, медленно поднимает руку к лицу и, стерев каплю крови, затем разглядывает пальцы. Кровь, просачиваясь из ранки, капля за каплей набегает, и вот маленькая струйка течет вниз, словно человек плачет кровью.
Так Принц Мрака Ротриа праздновал свой день рождения…
  
ГЛАВА 8
 
Косичка, настоящее дитя эры высоких технологий, родилась без матери, но от трех отцов-концернов: «General Robots» дал ей кремнеуглеродный скелет и механические силовые элементы, «Family» — химреактор, батарею, начинку головы и всю путаницу проводов и трубок, а «Brain International Company» — встроил в тело мозг. В техпаспорте еще значились фирмы «Cyber Look» (изготовление, дизайн и установка наружного покрытия) и «Ellife» (пуско-наладочные работы). По мнению Косички, сумбурно начитавшейся брошюр типа «Мир с Богом», «Как быть спасенным и знать об этом» и «Дорога к вечной любви», именно на «Cyber Look» и «Ellife» почивала благодать Господня, ибо «Cyber Look» в натуре делала монтаж биопроцессорной плоти по главе 37 пророка Иезекииля («…и стали сближаться кости, кость к кости своей… и вот: на них жилы, и мясо покрыло, и окутала их кожа сверху, а духа не было в них»), а «Ellife» доводила дело до точки («…и вошел в них дух, и они ожили, и встали на ноги, — воинство очень большое»). Особенно Косичке нравилось про воинство — тем более что до побега она была куклой-гладиатором в аттракционе «Лабиринт смерти», где за ней и другими — далеко не всегда гуманоидными — куклами гонялись жители Сэнтрал-Сити, измученные собственной вежливостью и законопослушностью. Улыбчивые оптимисты, деловые люди, сияющие хохотушки, чахлые юнцы — все в «Лабиринте» становились кровожадными охотниками, а безнаказанность, оружие и боевая сбруя озверяли посетителей до сверхнасилия. Будь их стволы, клинки и стрелы настоящими — капремонт обеспечен, а вскоре — путевка в утиль и на свалку. Но «Лабиринт» — не игра в поддавки; Косичка училась бегать по трехмерным коридорам, затаиваться в схронах и бассейнах, заходить в тыл по трубам вентиляции, стрелять в спину — и говорить: «Вы убиты, сэр». В голосе куклы чудится мерзкое удовлетворение… Жаль, вы проиграли! Вы хотите взять реванш? оплачивайте новую игру и — ату ее! Гони ее! Убей ее!
«Это игра, — думала Косичка, смыв с себя имитацию крови, дав роботехнику заклеить раны и сменив сценический костюм хищной бестии на комбез обслуги. — Это игра, — думала она, покупая в соседнем магазине бутерброды для роботехников, декораторов и дизайнеров. Ничего такого на улице не бывает, а улица близ „Лабиринта“ — это и был весь ее мир. Магазин, тротуар с прохожими, машины на проезжей части — все спокойно, размеренно, чинно. Бой, матерный рев, удары, выстрелы — это лишь в стенах „Лабиринта“, как в консервной банке…
Теперь, глядя открытую Стиком Рикэрдо базу данных, она убедилась, что НИЧЕГО не знала о жизни. Наработка в «Лабиринте», опыт бродяги, гуляние по Городу и тинская тусовка — все это было тьфу и апчхи. «Лабиринт» оказался действительно сущей игрой и забавой. Ей хотелось спросить, показав на экран — «Это что — все по-настоящему? Взаправду?..» — но она сдерживалась. Для фильма это было слишком серо, слишком медленно и слишком страшно.
— Черный вторник, — комментировал сухой голос за кадром. — Зачистка окраины Старых Руин от повстанцев. Координация воздушных и наземных сил полиции и армии. Артподготовка. Массированная атака.
Даже не «флайштурмы», а тяжелые «харикэны» парили в грязном небе, ритмично вспыхивая чем-то по бокам — и в такт всполохам земля отвечала дымными взрывами. Из развалин по небу ударила сизая молния гиперионного пламени — ага, струйный бластер! — и один «харикэн» накренился, окутавшись черным дымом; остальные перевели прицелы на неожиданную огневую точку — и развалины осели в тучу пыли. По улице, покачиваясь на неровностях, ползли тусклые приплюснутые броневики — злой газовый туман стелился перед ними. Вспышка, дикий вой — так, это пошли в ход светошумовые боеприпасы… Затем изображение погасло.