"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Автобус проехал по гребню плотины; справа раскинулась водная гладь, а на берегу водохранилища белыми, кремовыми, лазурными звеньями в весёлой зелени змеились прихотливо изогнутые порядки городской застройки. Совсем не те монументальные бигхаусы, какими славится Сэнтрал-Сити — ступенчатые туанские многоэтажки с их козырьками балконов и навесов не насчитывали больше пяти-шести ярусов окон.
  
Изучая пейзаж и сравнивая маршрут автобуса с тем, что запомнилось при обзоре сверху, Форт если не простил, то глубоко понял второй выстрел по «Холтон Дрейгу». Никто, находясь в своём уме, не допустит падения космического корабля на головы сотен тысяч людей. Вот военные и не допустили. Балкер так пропахал бы этот бело-зелёный речной край, что один подсчёт убытков займет не меньше года. А плотины? пробей осколок «Холтона» одну — и не успеешь спасти живущих ниже по течению.
«Вот где ТуаТоу куёт свои кадры, — всматривался Форт в людскую россыпь на тротуарах. — Тут, наверное, тысяченожек не едят... Народ откормленный. Его много. А на сто людей родятся два гения — так, вроде?.. Значит, гениев здесь хватает. Учёные, военные, стратеги — черпай ситом, всех найдёшь. Хорошо бы узнать, сколько туанцев занято на производстве. Если процентов десять, и они обеспечивают свою Ц всем, от ботинок до межзвёздных крейсеров, да ещё нас заваливают ширпотребом, то нам до их уровня кряхтеть и кряхтеть... »
Он старался фиксировать и понимать то, что видел. Несимметричная схема разноцветных линий, соединяющих квадратики и ромбики, которая наклеена на ограждение места водителя — наверняка местная транспортная сеть. Что означает цвет? скорее всего, вид транспорта. Повторяющиеся строчки знаков — должно быть, номера маршрутов. Форт вспомнил знак в круге на передке и на борту автобуса. Значит, мы едем по бежевой линии. А о чём говорит цвет знаков?..
На вокзале он почувствовал себя скованно; каждый шаг был опасен, словно под ступнями вздрагивала струна троса и зияла воронкообразная пропасть цирка, окольцованная внизу сотнями глаз зрителей. Казалось, в беспечных, даже мимолётных взглядах встречных тлеет ровный лазерный огонь полицейского слежения. Радар в голове неслышно плыл по кругу, меняя наклон и пытаясь уловить лучи, сканирующие лица в беспокойных вихрях и струях вокзальной суеты. Ничего, ничего — но тревога не отпускала.
Вход в гущу туанской жизни напрягал его, как сапёра — путь по минному полю. Неосторожное, неверное движение, ошибочное слово — и крах, провал. Здесь бесполезно и глупо применять оружие. Он один против всей Системы. Город диктует свои правила игры — таись, будь незаметен. Вопрос куда спрятать свой рост и внешность? Купить маску...
Цивилизация была сильным шоком и для Шука с Эну, однако в их чувствах преобладала растерянность. Они жались к «отцу», подавленные массой снующих вокруг людей, пестротой и шумом.
Эну обеими руками стискивала сумку с покупками из «стон-дороги» и перепуганно озиралась, приоткрыв от беспокойства рот. Огни на перекрёстке. Ой, замигали! и машины ринулись! А это кто идёт к нам? он не полицейский? Она спряталась за Фортом. Человек в полосатом балахоне сунул ошарашенному Шуку рекламный листок и исчез.
— Не стоять, — сквозь зубы скомандовал Форт. — Двигаться. Шагом марш.
«Майядева, матерь Божья, да они в городе никогда не были! Ну, я попал... »
Здесь говорили заметно иначе, чем в Буолиа. Стало ясно, что до сих пор он учил и запоминал то ли диалект, то ли жаргон. Надо немедля избавляться от акцента тюремных зон. Он переключил сектор обучения на полуавтономный режим, поставив приоритетом фонетику.
— Ищи расписание рейсов. Шук, вон лавка — купи что-нибудь, чем пишут. Эну, сдача у тебя, отсыпь ему.
Зажав в кулаке пластиковые кружки тиот, Шук через силу оторвался от отца и пошёл сквозь человеческий поток, как против ветра. Он задыхался от страха, спина взмокла. Дотопав до прилавка, Шук схватился за него — а то унесёт!
— Эээ... — выдавил он; язык не слушался.
— Всё за пять тиот, — заученно-радушным тоном пропел продавец в дырчатой маске. — За двадцать вещей скидка пятнадцать тиот! Пакет бесплатно!
— Всё за пять?.. — Шук не поверил. Глаза его разъехались, не в силах охватить такие фантастически доступные сокровища. — Мне карандаш! И это! и куклу Келахота!
«О Господи», — Форт увидел, что приобретения Шука выпирают из пакета, а в зубах он тащит что-то пучеглазое — ручки-ножки на пружинках.
— Зачем это?
— Отец, тут всё так дёшево! — с этими словами кукла выпала у него изо рта, но Эну её поймала.
— Келахот!!
— Он мой! отдай! — потянувшись отнять свою мечту, Шук уронил пакет, и тот лопнул по шву, рассыпав по полу мелкие соблазны города. Форт поднял только то, что походило на стило. Оказалось — большая конфета.
«Да ведь они дети, настоящие дети. У нас тоже порой рожают в четырнадцать, но взрослыми от этого не становятся...»
— Собери немедля. Эну, помогай.
Они демаскировали его на каждом шагу. Гнусная кукла с лицом идиота стала поводом для непрерывного скандала по пути к кассам; родители неудачного малька передрались бы, не швырни Форт куклу в урну. Впрочем, Шук тотчас запустил туда руку и вернул себе Келахота, прихватив заодно вполне съедобный, слегка надкусанный пирожок. Форт не успел отнять — Шук запихал находку в рот и умоляюще заморгал, выпятив раздутые щёки.
— Выплюнь. Неизвестно, кто его слюнявил — может, больной.
Уговоры не действовали; Шук глядел покаянно, но при этом не забывал жевать и заглатывать добычу крупными кусками.
Хм, фонетика. Тут нужна педагогика — да и та, пожалуй, опоздала. Сколько надо человеко-часов упорства, чтобы обтесать такое говорящее полуживотное?
Мысленно наложив схему рейсов на карту берегов Хатис с экрана «молики», Форт приладил первую ко второй и выработал вчерне план запутывания следов. Две пересадки, и можно будет не оглядываться, как затравленный зверёк. Помогла Эну, чья грамотность и сообразительность оказались весьма кстати — она изучила щит с линиями, занимавший треть стены, пошевелила губами, проговаривая про себя незнакомые слова, и объяснила, что уехать можно пятью способами — на колёске, на подвеске, на летучке, на железке и...
— ...и я не знаю, что такое «заказные экипажи».
Форт обозрел несомненно полезный щит, с которого не мог считать текстовую информацию.
— Эну, сколько букв у вас в азбуке?
— В которой? — Рассерженная Эну дулась на супруга, завладевшего чудесным Келахотом.
— Тогда — сколько азбук?
— Три, — она показала на пальцах. — Великая, священная, моторная. В великой двести восемьдесят пять значков.
Она запела мнемоническую песенку, где все знаки шли подряд Ей пришлось напрячь горло, потому что экран, висевший напротив касс, перестал показывать распускающиеся цветы; на нём возникло существо неизвестного пола — коралловые волосы дыбом, лимонное лицо в серебряных печатях, одежда из ярко-цветастых клочьев и полос — и завыло с надрывом, дёргаясь и вскидывая руки:
 
 
Шестнадцать месяцев в году,
 
Любовь пришла, любовь ушла,
 
Теперь я просто человек,
 
Теперь ты просто человек.
 
Мой индекс — двести из четырёхсот,
 
Твой индекс — двести из четырёхсот.
 
Как лягут монеты нашей Судьбы
 
Завтра, на заходе солнца?
 
 
Эну затянула громче, но хор лохматых ведьм перекрыл её припевом:
  
 
 
О Небо, дай противофазу
 
Тому, кто молит, и тому, кто ждёт!
 
 
— Концерт окончен. Прочитай мне названия. Клик вставлять сюда?
Немалых трудов стоило набрать на истёртой клавиатуре номер рейса и пункт назначения, не выпуская из вида двоих безудержных детей, наугад изучающих манящий мир городской роскоши.