Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»
Но на этом они не успокоились. Русские и американские бомбардировщики дальнего действия совершили несколько вылетов в район, где могла находиться станция «Зет». Несмотря на пургу и штормовой ветер, машины летали по самым разным направлениям, исследуя льды с помощью совершеннейших радарных установок. Но все их усилия оказались тщетными. Неудачу приписывали самым разным причинам. В частности, были бесплодными поиски станции с помощью принадлежащего стратегической авиации бомбардировщика «В-52», оснащенного радаром с фантастической разрешающей способностью: в полной темноте он мог обнаружить жилой блок с высоты 10000 футов. Кто-то высказал предположение, что ни одного блока не уцелело. Была выдвинута также гипотеза, что радар не в состоянии отличить обледенелый жилой блок от тысяч ледяных торосов и что вообще поиски ведутся не там, где следует. Вероятнее всего, дескать, излучаемые радарной антенной волны рассеивались в плотных облаках ледяных иголок, подхваченных воздушным вихрем. Так или иначе, но дрейфующая станция «Зет» молчала, словно ее и не существовало.
— Нет смысла стоять здесь. Того и гляди, в ледышку превратишься, — прокричал Суонсон, иначе его нельзя было услышать. — Если хотим пройти под ледяным полем, надо погружаться.
Повернувшись к ветру спиной, командир субмарины посмотрел на запад. Меньше чем в четверти мили от нас лениво покачивалось на волнах крупнотоннажное, широкое на мидельшпангоуте судно. Это был траулер «Морнинг Стар», двое суток назад подошедший к кромке льдов. После тщетных вызовов станции «Зет» судно намеревалось возвращаться в Гулль, чтобы пополнить запас топлива.
— Передай им эту светограмму, — обратился Суонсон к стоявшему рядом с ним сигнальщику. — «Намерены осуществить погружение и двигаться подо льдом. Предполагаем оставаться под водой от четырех до четырнадцати суток». — Повернувшись ко мне, Суонсон произнес: — Если за это время станцию не обнаружим, то... — Фраза повисла в воздухе. Я кивнул, и Суонсон продолжил текст светограммы: — «Большое спасибо за помощь. Желаем удачи и благополучного возвращения домой». — Пока сигнальщик стучал заслонкой сигнального фонаря, коммандер удивленно заметил: — Неужели эти рыбаки ведут арктический лов всю зиму?
— Ведут.
— Надо же, всю зиму тут торчат. Я за четверть часа едва не закоченел насмерть. Испорченные британцы, вот они кто.
На мостике «Морнинг Стар» в ответ замигал фонарь.
— Что он пишет? — спросил командир.
— «Не стукнитесь головой, когда пойдете подо льдом. Желаем удачи, счастливого плавания».
— Все вниз, — скомандовал Суонсон.
Пока сигнальщик отстегивал брезентовый обвес, я ус-пел спуститься по трапу и очутиться в тесном отсеке. Протиснувшись сквозь узкий люк по второму трапу, попал в прочный корпус, после чего, одолев еще один трап, проник в центральный пост субмарины. За мной спустились Суонсон и сигнальщик. Наконец появился и Ганзен, которому пришлось задраивать тяжелые крышки люков.
Тот, кто воспитан на кинофильмах о моряках, был бы разочарован манерой Суонсона командовать при погружении. Не было ни суматохи, ни моряков, впившихся взглядом стальных глаз в панели приборов, ни криков «Срочное погружение!», ни воплей ревуна.
Наклонясь к микрофону, командир спокойно произнес:
— Говорит командир корабля. Мы намерены идти подо льдом. Сейчас совершаем погружение. — Повесив микрофон, он скомандовал: — Глубина погружения триста футов.
Старший специалист по электронному оборудованию неспешно проверил ряды сигнальных ламп, указывающих состояние шахт, забортных отверстий и клапанов. Круглые лампы погасли, горели лишь прямоугольные индикаторы. Еще раз внимательно поглядев на них, уорент-офицер доложил:
— Забортные отверстия задраены, сэр.
Командир кивнул. Послышалось шипение воздуха, вырывающегося из балластных цистерн, только и всего. Мы уже двигались подо льдом. Зрелище было не более увлекательное, чем наблюдать человека, толкающего перед собой тачку. Зато оно вселяло в вас какую-то уверенность.
Через десять минут Суонсон подошел ко мне. Поближе познакомившись с коммандером, за последние двое суток я проникся к нему любовью и уважением. Весь экипаж безгранично и всей душой верил своему командиру. То же стало происходить и со мной. Оказалось, что это добрый, приветливый человек, досконально знающий свое ремесло, не упускающий из виду ни малейшей детали, обладающий проницательным умом; человек, которому ни при каких обстоятельствах не изменяет невозмутимость. Ганзен, старший офицер, не привыкший никому слепо поклоняться, категорически заявил, что Суонсон — лучший командир подводной лодки на всем американском флоте. Я надеялся, что он не ошибается: именно такой человек был необходим в подобной обстановке.
— Идем подо льдом, доктор Карпентер, — объявил коммандер. — Как вы к этому относитесь?
— Хотелось бы посмотреть, куда мы направляемся.
— Посмотрите, — отозвался Суонсон. — На борту нашей субмарины самые зоркие в мире глаза. С их помощью можно видеть, что творится внизу, вокруг и вверху. Глаза, смотрящие вниз, — это эхолот, который сообщает, какая глубина под килем. Поскольку под нами пять тысяч футов воды, вряд ли существует опасность наткнуться на какую- нибудь подводную гряду, поэтому использование эхолота сейчас — простая формальность. Но ни один толковый штурман не станет выключать прибор. Для наблюдения за тем, что происходит впереди корабля и по бортам, мы оснащены двумя гидролокаторами: один ведет круговое наблюдение, второй имеет два носовых сектора обзора по 15° каждый, считая от диаметральной плоскости судна. Устройство это все видит, все слышит. Стоит кому-нибудь уронить гаечный ключ на палубу корабля, находящегося в двадцати милях от нас, и нам тотчас станет об этом известно. На первый взгляд и это кажется излишним. С помощью гидролокатора мы можем обнаружить ледяные сталактиты, образующиеся при сжатии паковых льдов. Но во время пяти походов подо льдом и двух к Северному полюсу я ни разу не обнаружил сталактитов или подводных хребтов на глубине свыше двухсот футов. Мы же находимся на глубине трехсот футов. И все равно гидроакустические станции не выключаются.
— А вдруг вы столкнетесь с китом? — предположил я.
— Можем столкнуться и с другой субмариной, — ответил без улыбки Суонсон. — В таком случае нам обоим конец. И русские, и наши атомные подводные лодки шныряют взад и вперед подо льдами, так что полярная область все больше напоминает площадь Таймс-сквер.
— Но ведь вероятность...
— А какова вероятность столкновения двух самолетов на участке воздушного пространства площадью десять тысяч квадратных миль? Теоретически ее не существует. Однако только в этом году произошло три таких столкновения. Вот почему гидролокаторы включены постоянно. Но самый главный орган зрения, когда находишься подо льдом, — это глаз, направленный вверх. Вот, взгляните.
Суонсон привел меня в кормовую часть центрального поста, где у правого борта находились доктор Бенсон и еще какой-то моряк, наблюдавшие за установленным на уровне глаз застекленным прибором, похожим на самописец. По движущемуся рулону бумаги шириной семь дюймов ходило перо, вычерчивая узкую прямую линию черного цвета. Бенсон занимался калибровкой одного из устройств.
— Верхний эхолот, — произнес Суонсон. — Мы его обычно называем ледомером. Заведует им не доктор Бенсон, а двое опытных специалистов. Но поскольку нашего достойного доктора за уши не оторвать от прибора, мы махнули на него рукой. Пусть себе забавляется.
Бенсон улыбнулся, но не оторвал глаз от выводимой пером самописца линии.
— Действует по принципу эхолота — принимает сигнал, отраженный от поверхности льда. Тонкая черная линия наверху означает, что над нами чистая вода. Когда мы окажемся подо льдом, перо самописца будет перемещаться еще и в вертикальной плоскости, показывая не только наличие льда, но и его толщину.
— Толково, — заметил я.
— Не просто толково, а жизненно необходимо, — отозвался командир субмарины. — Когда мы находимся подо льдом, от точности показаний прибора зависит жизнь каждого из членов экипажа. Да и личного состава дрейфующей станции «Зет». Как только нам станут известны ее координаты, мы сможем подойти к ней подо льдом и всплыть. Лишь этот прибор поможет нам определить, где толщина льда минимальна.