Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»
— Такая скорость вас устраивает, доктор? — взглянув на карту, спросил меня командир лодки.
— Глазам своим не верю.
— Мы вышли из залива Холи-Лох раньше, чем я рассчитывал, еще семи не было, — признался Суонсон. — Я хотел было произвести несколько погружений для дифферентовки, но это оказалось излишним. Выяснилось, что даже без двенадцати торпед в носовой части корабля дифферент субмарины на корму незначителен. Мы и прибавили ходу...
Взяв у вестового шифровку, он умолк на полуслове и начал неторопливо читать. Затем, резко вскинув голову, отошел в дальний угол помещения. Когда я подошел к нему, на его лице по-прежнему не было улыбки.
— Прошу прощения, — проговорил Суонсон. — Майор Холлиуэлл, начальник дрейфующей станции... Вчера вечером вы сказали, что он ваш близкий друг?
Во рту у меня пересохло, и я только кивнул. Взяв из рук командира радиограмму, я прочитал ее текст:
«В 09.45 по Гринвичскому времени британский траулер «Морнинг Стар», принявший первое сообщение со станции «Зет», получил еще одно, которое сложно разобрать. Согласно этой радиограмме, майор Холлиуэлл и трое других членов личного состава станции получили тяжелые травмы или погибли... Кто именно погиб, неизвестно. Еще несколько человек, сколько именно, неизвестно, получили сильные ожоги и обморожения. Понять что-либо о наличии продовольствия, топлива и об атмосферных условиях из-за слабого сигнала невозможно. С трудом удалось установить, что оставшиеся в живых участники экспедиции находятся в одном бараке, но из-за погодных условий не могут перемещаться. Отчетливо прозвучало слово «пурга», но какова скорость ветра и температура воздуха, нам неизвестно.
«Морнинг Стар» неоднократно пытался вступить в контакт со станцией, но подтверждения о приеме получено не было.
По просьбе британского адмиралтейства «Морнинг Стар» покинул район рыбного промысла и направляется к паковым льдам для использования в качестве поста связи. Конец сообщения».
Сложив листок, я протянул его Суонсону, который снова произнес:
— Очень сожалею, Карпентер.
— Получили тяжелые травмы или погибли, — повторил я. — Если все жилые блоки сгорели, в условиях низких температур это одно и то же. — Мне казалось, что говорю не я, а кто-то другой, настолько безжизненно звучал мой голос. — Джонни Холлиуэлл и трое его подчиненных. Джонни Холлиуэлл. Таких людей, как он, встретишь не часто. Парень что надо. В пятнадцать оставил школу и стал работать. После смерти родителей надо было поставить на ноги брата, который был моложе его на восемь лет. Он экономил каждый грош, недоедал, недопивал, пожертвовал лучшими годами своей жизни, лишь бы брат смог получить университетское образование. И только после этого подумал о себе и женился. У него остались славная жена и трое очаровательных ребятишек. Две племянницы и племянник, которому нет и шести месяцев.
— Две племянницы, — эхом отозвался Суонсон и, пристально поглядев на меня, спросил: — Господи, так он ваш брат? — Моряк, похоже, не придал значения тому, что у нас разные фамилии.
Я молча кивнул. С. озабоченным видом к нам подошел лейтенант Рейберн, но командир отмахнулся от него и покачал головой.
— Такие, как он, просто не сдаются, — произнес я. — Думаю, он в числе уцелевших. Он должен жить. Мы обязаны установить координаты станции. Во что бы то ни стало.
— Пожалуй, обитатели станции и сами не знают своих Координат, — отозвался Суонсон, ухватившись за возможность переключиться на другую тему. — Это же дрейфующая станция. А при нынешних погодных условиях обитатели станции, вероятнее всего, не определялись уже несколько дней. К тому же, насколько нам известно, секстанты, хронометры и радиопеленгаторы сгорели во время пожара.
— Они должны знать координаты, полученные ими во время последнего определения. Скорость и направление дрейфа им известны, так что могли бы сообщить свое счислимое место. Пусть «Морнинг Стар» непрерывно запрашивает позицию станции. Если вы сейчас всплывете, то сумеете связаться с траулером?
— Сомневаюсь. Думаю, судно самое малое в тысяче миль от нас. Приемник у него слабенький. Можно сказать и по-другому — недостаточно мощен наш собственный передатчик.
— Би-би-си имеет в своем распоряжении множество достаточно мощных передатчиков. То же можно сказать И об адмиралтействе. Обратитесь к кому-нибудь из них с просьбой связаться с «Морнинг Стар» и велеть траулеру непрерывно запрашивать координаты станции.
— Но они и сами могли бы это сделать.
— Конечно. Но они не смогут услышать ответ. А «Морнинг Стар» сможет, если станция ответит. Траулер с каждым часом приближается к кромке льдов.
— Будем всплывать, — кивнул Суонсон.
Отвернувшись от карты, он направился к пульту управления погружением и всплытием. Проходя мимо стола прокладки, командир спросил у штурмана:
— Что ты хотел мне сказать, Уилл?
Повернувшись ко мне спиной, лейтенант понизил голос, но у меня всегда был острый слух и я услышал его слова:
— Ты видел его лицо, командир? Я уж думал, что он тебе врежет.
— Я тоже так подумал, — так же тихо ответил Суонсон. — Просто я первым попался ему под руку.
Я пошел к себе в каюту и упал на койку.
Глава 3
— Вот мы и добрались, — произнес Суонсон. — Это кромка льдов.
Шедший курсом норд «Дельфин», огромный цилиндрический корпус которого еще минуту назад скрывался под водой, появился на поверхности. Покачиваясь на крупной волне, субмарина двигалась со скоростью меньше трех узлов. Могучие механизмы едва вращали оба восьмифутовых винта — лишь бы корабль слушался руля. Мы стояли на мостике, и хотя самый чувствительный в мире гидролокатор неустанно ощупывал окружавшую нас толщу воды, Суонсон был начеку. Столкнуться с плавающей льдиной ему не хотелось. Стоял полдень, но арктическое небо было затянуто тучами. Словно на исходе дня сгущались сумерки. Судя по данным приборов, установленных на мостике, температура воды составляла 28° а температура воздуха — 16° по Фаренгейту. Штормовой ветер, дувший с норд-оста, срывал гребни с крутых свинцовых волн. Превращаясь на лету в лед, брызги с силой ударялись об ограждение мостика. Стужа была невыносимой.
Дрожа от холода, несмотря на теплую канадку и непромокаемый плащ, я прижался к брезентовому обвесу мостика, словно тот мог меня защитить от стужи, и посмотрел туда, куда указывал Суонсон. Сквозь пронзительный вой ветра и барабанную дробь ледышек, ударявшихся об ограждение мостика, я слышал клацание зубов командира. Находившаяся менее чем в двух милях иссера-белая узкая полоса, казалось, занимает всю северную часть горизонта. Зрелище было мне знакомо, но привыкнуть к нему невозможно — ведь это кромка полярных льдов, шапкой закрывающих макушку Земли. В то время года она представляла собой прочную массу льда, тянувшуюся от того места, где мы находились, до самой Аляски. И под этим ледовым полем нам предстояло пройти несколько сот миль, чтобы отыскать людей, которые вот-вот погибнут, а возможно, уже погибли. Скорее всего, так оно и есть. В этой ледяной пустыне без конца и края. Каким образом, мы этого еще не знали.
Радиограмма, переправленная нам сорок девять часов назад, была последней. Никакими другими сведениями мы больше не располагали. Последние двое суток «Морнинг Стар» вел передачи почти непрерывно, пытаясь поймать станцию «Зет», но ответом было молчание. Ни слова, ни сигнала, ни намека на звук.
Восемнадцать часов назад к кромке полярных льдов подошел русский атомный ледокол «Двина», попытавшийся пробиться к станции. В начале зимы лед не настолько толст и плотен, как это бывает в марте, а обладающая прочным корпусом и мощными машинами «Двина», как мы слышали, способна форсировать лед толщиной почти в пять с половиной метров. Всем было известно, что при благоприятных условиях «Двина» сумеет пробиться хоть к Северному полюсу. Но лед оказался торосистым, и попытка не увенчалась успехом. Углубившись в полярные льды на сорок с лишним миль, «Двина» уперлась в стену торосов высотой двадцать футов, уходившую на глубину ста футов. Согласно сообщениям, «Двина» получила значительные повреждения носовой части корпуса и никак не могла вырваться из ледового плена. Своим отважным поступком русские ничего не добились, разве только — впервые за много лет — улучшили отношения между Востоком и Западом.