Дроны над Сталинградом (СИ)

Риттер поднялся. Оглядел свою группу. Дрезен приблизился, хлопнул по плечу:
— Готов.
— Да, — коротко ответил Риттер.
Самолет наполнился воем ветра после того, как распахнули боковую дверь. Поток воздуха ворвался внутрь. Наконец прозвучал противный вой сирены.
Дрезен наклонился и осмотрел местность.
— Пошёл.
Риттер оттолкнулся от борта и быстро покинул самолет. Его силуэт мгновенно исчез в темноте.
  
— Внимание, — бросил Дрезен. — Дальше по готовности. Интервал — восемь. Ориентир — на маяк.
Шольц подошёл к створке, встал в позицию парашютиста. Через восемь секунд — команда. Прыжок.
Майнке — следом, молча. Николай Вендт задержался на полсекунды, будто втянул воздух — и тоже ушёл в ночь. Следом на парашюте был выпущен грузовой контейнер.
Выпускающий закрыл дверцу и постучал по перегородке:
— Готово.
Ju 52 резко набрал высоту, уходя к юго-западу. Свет в кабине погас.
Обер-лейтенант Риттер услышал только хлест парашютной системы при раскрытии. Ветер был слабый, направление — северо-запад. Всё шло по плану.
Через несколько секунд он потянулся к нагрудному карману, достал светомаяк. Внизу был переключатель. Щёлк.
Тусклый красный огонёк загорелся на подвесной системе. Не яркий, но видимый с высоты.
Ещё восемь секунд — и второй огонёк вспыхнул метрах в ста от него. Шольц. Потом — третий. Майнке. Четвёртый — Вендт.
Риттер довольно мягко приземлился. Снег принял его, как подушка. Купол удалось быстро погасить. Обер-лейтенант помигал еще раз светомаяком и убедившись что остальные вот-вот достигнут земли, отстегнул подвесную систему, и начал собирать парашют.
Один за другим тени подползали к нему.
— Контакт, — прошептал Шольц.
— Разбираем грузовой контейнер, все забираем, парашюты прячем под снегом — коротко сказал Риттер. — До леса — сто шагов. До хутора доберемся к рассвету.
Он поднялся, кинул взгляд на горизонт.
Позади немецких диверсантов остались только следы на снегу, быстро заносимые снегом. Впереди — лес, балка, и где-то за ними старая мастерская, неприметная с виду, но слишком опасная для немцев, чтобы оставить её без внимания. Оттуда каждый день уходят машины, которые видят врага дальше, чем любой наблюдатель. И теперь туда направлялась немецкая диверсионная группа Абвера.
  
Глава XVII. Охота начинается.
 
Глава 17. Охота начинается 
От места высадки до цели было около восемнадцати километров. Группа шла весь остаток ночи, держась маршрута, тщательно сверяясь с картой и компасом. Луна почти скрылась за облаками, в лицо дул колючий степной ветер, снег поскрипывал под непривычной советской обувью - валенками. Диверсанты шли молча, настороже, экономя силы.
Когда начало светать, Риттер поднял руку, дав команду остановиться. Впереди, в низине у редкого леска, стоял заброшенный хутор. Старые дома без окон, потрескавшиеся стены, крыши, провалившиеся под тяжестью снега.
— Светает. Сделаем привал. Дальше идти опасно. Пробудем здесь до наступления темноты, — сказал он тихо.
Вендт облегчённо вздохнул, сбросив вещмешок. Майнке и Шольц молча кивнули, занимая позиции для наблюдения вокруг хутора.
Они вошли в дом через дверной проем. Внутри пахло сыростью, старой древесиной и замёрзшей землёй. Выбрали дальний угол, укрытый от ветра, постелили плащ-палатки на сохранившийся пол пол. Оружие и вещмешки аккуратно сложили рядом.
— Шольц, ты идешь в охранение — коротко приказал обер-лейтенант. — Меняешься с Майнке через два часа.
— Есть, — кивнул Шольц, молча натягивая ушанку поглубже и выходя на улицу.
В доме стало тихо. Вендт осторожно распаковал еду: жестяные банки с тушёнкой, галеты, плитки шоколада. При виде еды диверсанты, приученные обходится подолгу без пищи, почувствовали все же волчий аппетит. Они не ели с самого аэродрома.
— Греть не будем, огонь разводить нельзя, — предупредил Риттер. — Едим холодным.
Тушёнку ели медленно, выковыривая ножами кусочки мяса. Сухие галеты похрустывали на зубах. Плитки шоколада делили молча, почти без слов, глядя в пустоту. Когда закончили прием пищи, Майнке посмотрел на командира, вопросительно подняв бровь:
— Командир, кофе нам точно здесь не видать. Может согреемся ромом?
Риттер поколебался пару секунд, затем коротко кивнул:
— По глотку каждому. Не больше.
Майнке достал маленькую металлическую фляжку и осторожно разлил ром в алюминиевые крышки. Каждый сделал небольшой глоток. Обжигающее тепло на мгновение разлилось внутри, снимая усталость, возвращая чёткость мыслей.
— Больше не стоит, — сказал Риттер, убирая фляжку. — Нужна ясность головы.
— Ясность? — усмехнулся Вендт. — Яснее не бывает, командир. Впереди только два варианта.
— Живым или мёртвым? — спокойно спросил Шольц, выглядывая в проём двери.
— Именно так.
— А вы как думаете, господин обер-лейтенант? — тихо спросил Майнке, — Когда идёшь на такую задачу, можно ли рассчитывать вернуться?
Риттер помолчал, всматриваясь в стену дома, покрытую изморозью.
— Диверсант должен думать о выполнении задания, тогда есть шанс вернуться, — наконец сказал он. — В этом весь смысл нашей работы. Мы точный инструмент. Немецких солдат в Вермахте целые миллионы, а таких как мы всего несколько сотен.
— Мрачная философия, — пробормотал Вендт, заворачиваясь в плащ-палатку.
— Зато верная, — тихо ответил Риттер. — Мы не герои. Мы просто выполняем задание во благо Германии. Если мы его не выполним, мир даже не вспомнит, что мы существовали. А сейчас всем спать.
Наступила долгая пауза. Каждый думал о своём, глядя в тёмные углы заброшенного дома. Время замедлилось, усталость и холод постепенно одолевали сознание.
Риттер аккуратно поправил оружие, улёгся на плащ-палатку, подложив под голову вещмешок. Глаза закрывались сами собой, но сон был лёгкий, беспокойный, прерывистый. Он думал о тех, кто шёл на такие задания раньше. Многие не возвращались, имена исчезали, растворялись в штабных архивах. Для диверсанта судьба — это просто цепочка заданий. И она всегда короче, чем кажется вначале.
Он уснул последним, прислушиваясь к дыханию заснувших подчиненных. Но и сквозь сон он слышал, как вернулся Шольц и разбудил Майнке, который ушел на пересменку в охранение.
Проснулся обер-лейтенант резко, как обычно. На улице уже садилось солнце, свет был багровым и тяжёлым, словно подсвечивая землю перед каким-то важным событием. Майнке стоял у входа, спокойно глядя на горизонт.
— Время, командир, — негромко сказал он, не оборачиваясь. — Пора выдвигаться.
Клаус Риттер поднялся молча. Ужин был коротким, без лишней болтовни. Группа быстро и без слов собрала вещи, проверила оружие, подтянула ремни. Они вышли из хутора друг за другом, растворяясь в густеющих сумерках, не оставляя никаких следов, кроме лёгких, быстро застывающих отпечатков валенок на мёрзлом снегу.
Отсюда до мастерской было совсем недалеко. Судьба коротка, думал Риттер, и когда-нибудь он тоже останется лишь именем в документах Абвера, без лица и истории. Но пока он ещё здесь — он выполнит задание. Потому что ничего другого у диверсанта быть не может.
*****
Ночь опустилась быстро и плотно, укрыв группу в густых тенях. Последний участок пути они преодолели за полчаса, осторожно двигаясь вдоль заснеженной ложбины, пока не вышли к небольшой холмистой высотке, поросшей кустарником и молодыми березками. С этого холма открывался идеальный обзор на объект.
Риттер развернул карту, сверяясь с ориентирами.
— Прибыли. Позиция для наблюдения здесь, — коротко сказал он.
  
Шольц молча установил рацию, вытянув короткую антенну. Майнке и Вендт заняли позиции справа и слева от командира, прикрывшись ветками и набросав снег на маскировочные халаты.
Перед ними в низине раскинулся небольшой комплекс: кирпичное здание, похожее на склад, к нему примыкала деревянная постройка, крытая брезентом и укреплённая мешками с песком. Местность казалась тихой, но внутри комплекса явно кипела жизнь: то и дело хлопала дверь, мелькали фигуры, слышался скрип снега и приглушённые голоса.