Остаться твоей (СИ)

***
В следующий раз я очнулась быстрее. Тело болело уже не так сильно, возможно, это действия лекарств. На этот раз даже смогла открыть глаза. Яркий свет, направленный в лицо ослепил. Я поняла, что лежу на чем-то твердом, из рук тянулись какие-то провода.
Снова открыла глаза, на этот раз не так сильно ощущая боль. Сначала все было расплывчато, сплошное белое пятно. Попыталась сфокусировать зрение и смогла рассмотреть очертания людей, окружающих меня. Видимо, я была в больнице, по форме поняла, что передо мной врачи. Я лежала и слушала их тихую речь, которая до меня доходила с трудом.
— Множество переломов… раны… ребра… вывихнуто плечо… рану на голове придется зашивать…
Где-то на краю сознания я понимала, что они говорят про меня. Но мне это было глубоко безразлично. Я лежала, не реагируя ни на что. Наступила апатия, может, это действие лекарств.
Вдруг я почувствовала, как настроение людей изменилось. Говорившие отошли в сторону и до меня плохо доносились их слова.
— Да… подтвердилось… небольшой…
Я лежала и не могла понять, о чем они говорят. Это касается как-то меня? Тут ощутила, как кто-то провел рукой по лбу, убирая слипшиеся волосы.
— Милена. Вы нас слышите? Милена?
Я слышала их, но произнести ничего не могла. Горло сжал спазм, и я перестала даже пытаться заговорить.
— Милена. Моргните, если Вы с нами.
Голос мужчины был мягким и в то же время требовательным. Я с трудом, но все же смогла моргнуть, на что услышала, как меня похвалили.
— Умница. Хорошая девочка, ты справишься, — продолжал успокаивать все тот же голос, — Милена, послушай меня. У тебя слишком серьезные травмы, состояние очень тяжелое, ты до сих пор в сознании из-за шока.
Я слышала его, но сознание отказывалось понимать, что он говорит. Мне просто нравилось слушать этот голос, он успокаивал меня.
— Мы не можем сохранить ребенка. Срок слишком маленький, но твой организм не выдержит, ты понимаешь?
Нет, я не понимала. Ничего не понимала. Я все также лежала, не реагируя на его слова.
— Сейчас мы введем тебе наркоз, и ты ничего не почувствуешь.
Казалось, стена, ограждающая мои мысли, рухнула, и на меня обрушилось осознание. Я беременна… я жду ребенка… на секунду промелькнуло чувство непередаваемого счастья, будто я взлетела к небесам. Я не могла поверить, что мне дарована такое чудо.
Но спустя мгновение я была свергнута вниз осознанием того, что сейчас произойдет. Меня хотят лишить моего счастья. Нашего ребенка хотят убить. Боже…
Откуда-то появились силы, и я стала вырываться, пытаясь помешать, предотвратить это убийство. Мне хотелось кричать, выть, чтобы они не трогали меня и моего ребенка. От резких движений тело прострелила боль, и в голове стал нарастать шум. Внутри меня все вопило об опасности, но с губ снова срывались лишь каркающие хрипы. Меня прижали к столу, но сквозь боль я продолжала сопротивляться. Глаза жгло от слез, они стекали по щекам, причиняя боль пораненной коже.
В один момент все силы покинули меня. Я лежала, не шевелясь, не реагируя на слова врача. Теперь голос, что раньше нес успокоение, причинял лишь боль.
Я ощутила слабый укол в вену, и как кто-то успокаивающе поглаживает меня по вискам. Теперь я не могла что-либо изменить. Сил не было, я смирилась с этим. Чувствовала, как сознание снова уплывает куда-то.
— Пожалуйста….
С губ слетело единственное слово, которое даже я не смогла разобрать. А дальше все звуки и краски пропали. Я снова провалилась в темноту, которая приняла меня в свои объятия, как старого друга.
  
Глава 31
 
АНТОН
В квартире никого не оказалось. Я сразу понял, что это была не лучшая идея, ехать сюда. Постояв некоторое время под дверью, развернулся и бегом спустился по ступенькам. Сел в машину и поехал домой.
Я решил подключить тех, к кому обращаться хотелось в последнюю очередь. Но выбора нет. Мы имеем дело с криминалом, и потому мне нужны связи отца. В машине я позвонил своим людям, приказав приехать ко мне домой. Объяснять ничего не стал, да это и не требовалось.
 
Спустя час мы сидели у меня в зале, решая, с чего начать. Мне не давало покоя ощущение, что мои предположения верны, и эта переводчица как-то связана с похищением. Моему помощнику не составило труда выяснить и имя ее мужа. Я не знал, поможет ли нам это, но решил не упускать ни малейшей детали.
— Ты связался с Волком? — спросил я Владимира.
Волков Юрий Германович. Один из влиятельнейших криминальных авторитетов города. Они с моим отцом были хорошими партнерами, еще в лихие свои года разделив сферы влияния. После смерти моего родителя он всячески пытался привлечь меня в свой бизнес, прямо-таки грезил, чтобы я принял все дела отца на себя. Я этого не хотел, о чем сказал ему сразу же. Нет, это не были призывы совести. Этого слова никогда не было в моем лексиконе. Но и пойти на поводу у Волка я не мог. Контроль, вот, что мне необходимо, как воздух, а с этим хитрым псом о нем можно будет забыть.
— Да, — ответил Владимир, — он ждет тебя в своем ресторане через два часа.
— Черт, хотелось бы в моем месте, — я недовольно стиснул зубы, — ладно, хрен с ним. Ты поедешь со мной. И возьми еще двоих людей.
— Антон, ты же знаешь, нас даже на порог не пустят, — удивленно произнес Владимир.
Дьявол! Он отличный помощник, и не раз меня выручал, но иногда тупит, как пробка.
— Я знаю, мать твою! — от моего взгляда тот как-то весь напрягся, — вы будете в машине.
Спустя два часа я заходил в заведение Волкова. Со стороны оно выглядело, как самый, что ни на есть, цивильный ресторан для высших слоев общества. Проходя через зал, краем глаза, скорее по привычке отмечать каждую деталь, я заметил парочку депутатов и одну известную актрису в их компании. Цинично ухмыльнулся. Я понимал, чем закончится вечер этих троих.
Кивнув охраннику, стоящему в конце зала, я направился по коридору, скрытому от чужих глаз. Спустился по темной лестнице и уперся в массивную металлическую дверь. Я точно знал, какой она толщины. В моих клубах стояли такие же. Они способны выдержать даже взрыв. Такое вот мнимое чувство безопасности.
Позвонил, и спустя минуту в двери появилось окошко, на меня посмотрели бесстрастные глаза. Узнали. Дверь тут же открылась.
Зашел внутрь. Передо мной стоял один из амбалов Волкова.
— Франц, — прогнусавил он, — какими судьбами?
Я проигнорировал его вопрос.
— У себя?
— Да. Оружие оставь здесь, ты знаешь правила.
Я иронично приподнял бровь и вытащил пистолет. Положил его на стол и улыбнулся этому идиоту.
— Доволен?
Он посмотрел на меня, и после некоторого молчания произнес.
— Я знаю, ты не расстаешься со своим ножом, но его тоже нужно оставить здесь.
Умно. Про мою любовь к холодному оружию знали все. Подошел вплотную к мужчине и тихим голосом произнес.
— Ты прав. Я НИКОГДА не расстаюсь со своим ножом. Так что, дай мне пройти.
Тот преградил путь и стал говорить в рацию. Получив разрешение, он отошел в сторону, освобождая мне дорогу.
— Франц! — услышал я за спиной, — ты же знаешь… правила.
Я не стал останавливаться. Ты прав, я их знаю. Но ты плохо знаешь меня.
Направился по длинному коридору и оказался в кабинете. За круглым столом сидел Волков собственной персоной, вокруг него толпились его верные псы. Он привстал, протягивая мне руку.
— Антон, не ожидал.
Я ухмыльнулся на эту ложь.
— Я по делу, Юрий Германович.
Тот сел обратно в кресло, кивком указав мне на соседний стул.
— Слушаю тебя.
Я стал говорить. Излагал голые факты, напрочь отключив все эмоции, что переполняли меня, стоило лишь подумать о тех тварях. К концу моего рассказа Волк задумчиво потирал подбородок.
— Это точно не мои люди, — сказал он, и я знал, что это правда, — значит какие-то залетные. Ты меня заинтриговал.
— Я сам с ними разберусь, — ответил я сквозь зубы, — но мне нужна Ваша помощь.